Спарринги

Начало июня. Год 1 Главным недостатком своей должности Ханджи считала то, что ей катастрофически не хватало часов в сутках. Но она все же нашла время на то, чтобы проверить некоторые свои гипотезы — благо, лаборатория для этого не требовалась. И результаты очень радовали Ханджи. Она наблюдала в сумерках за спаррингом Аккерманов. Эти двое терпеть не могли внимание со стороны и предпочитали подождать, пока новобранцы не уйдут ужинать. Скорость их ударов было трудно отследить, в движениях скользила необузданная грация, которую Ханджи не видела больше ни у кого. Главнокомандующая давно подозревала, что Микаса сдерживается во время тренировок с другими товарищами по отряду, и то, что она демонстрировали сейчас, подтверждало подозрения Зоэ. Улыбка расплылась по ее лицу, когда оба противника покатились по земле, поднимая пыль. Микаса вырвалась из захвата и засадила Леви локтем в живот. Ханджи нравилась мысль о том, что кто-то может выступать на равных с Леви после того, как долгие годы он казался почти неуязвимым. У него все еще было преимущество в виде многолетнего опыта, но Микаса быстро сокращала этот разрыв и становилась все более ловкой и сильной. Перемены, которые произошли с ней за время совместной с Леви миссии за Стенами, радовали Ханджи. Микаса наконец начала раскрываться — до этого ее сдерживало присутствие друзей и чувство долга, который она сама на себя возложила. Ей явно нужно было какое-то время побыть вдали от всего, что на нее давило. Когда Аккерманы вернулись, разведчица стала куда увереннее — это было заметно даже по ее голосу. Поначалу Леви всячески сопротивлялся идее отправиться в совместную с ней миссию, особенно в первые дни после Сигансины, пока Микаса сидела в камере. Он заявил что не нанимался солдатам в няньки, но в этот раз отказ звучал неубедительно, и Ханджи поняла, что за привычной резкостью Леви скрывает собственную неуверенность. Так что она совершенно не удивилась, когда он вдруг передумал и согласился с первоначальным планом, узнав, что Микаса все еще под замком и чувствует себя отвратительно. Ханджи постаралась изобразить искреннее удивление и для вида завалила Леви вопросами — тот лишь стал настойчивее в своем решении. Впрочем, этого она и добивалась. Хотя по правде говоря, игра Ханджи была направлена не только на то, чтобы помочь Микасе. Зоэ давно заметила, что Леви не добивается успехов, если у него нет четкой цели. Он всякий раз сопротивлялся стандартным задачам, но поставь перед ним конкретную цель — и Леви ее достигнет. В свою очередь Микаса в своем безрассудстве готова была даже пожертвовать собой, когда дело касалось Эрена. Ханджи помнила, как почти физически ощутила изменения в ней тогда в Сигансине, когда ей удалось вернуть себе контроль — словно щелкнули выключателем. Какими бы сверхъестественными способностями не обладали Аккерманы, их связь требовала изучения, потому что в тот день Ханджи впервые увидела, как Микаса успешно справилась со своими инстинктами — позже Леви это подтвердил. Для Микасы борьба с собой оказалась куда более изматывающей, чем для Леви, удерживающего ее руку с клинком. Тяжелая травма Микасы, полученная в операции по защите Эрена и Армина, напугала тогда всех. Когда Саша примчалась, чтобы предупредить Ханджи, та поспешила в больницу за стеной Роза, стараясь не поддаваться чувству вины и пытаясь понять — неужели чужие травмы и смерти в ходе выполнения ее приказов так до конца и будут давить на нее. Несмотря на все свои силы и способности, Микаса, лежащая среди пропитанных кровью простыней после того, как врачи стабилизировали ее состояние, выглядела пугающе бледной и хрупкой. Леви тогда нарезал круги по палате, огрызаясь на всех и вся, пока Микасу не перевезли в королевскую больницу за стеной Сина. В конце концов, Ханджи подсыпала ему в чай успокоительное и, заручившись помощью Саши, затащила в свободную палату отсыпаться. Саша никак это не прокомментировала, но смотрела на главнокомандующую с пониманием. Леви всегда грыз себя молча, но оказавшись за стеной Сина, он все-таки поговорил с Ханджи о произошедшем. О событиях той ночи он говорил ровным голосом, глядя в одну точку перед собой. Ханджи холодела, слушая его — когда Микасу отшвырнуло в сторону, на секунду Леви решил, сейчас поймает лишь бездыханное тело, потому что выжить после удара такой силы было невозможно. Но он все равно ее поймал и по ее слабому стону понял, что она жива. После такого никто бы точно не решил, что Ханджи слегка перестаралась, допрашивая выжившего преступника — но встреча с ней была для него везением. Черт знает чем бы все кончилось, позволь она Леви провести допрос. К счастью, Микаса быстро пошла на поправку, удивив врачей скоростью выздоровления. Ханджи до этого не один год наблюдала за тем, как быстро заживают все травмы Леви и почти мгновенно в сравнении с обычными людьми срастаются переломы. Видимо, Микаса была похожа на него и в этом. Хотя их способности передавались по наследству, вероятно, это не менялось в зависимости от родства и возраста. Однако Ханджи не была уверена в том, как это работает. Позже, когда оказалось, что Леви тоже Аккерман, стало ясно, что они действительно родственники. Ханджи улыбнулась, наблюдая за тем, как Леви помог раздраженной Микасе подняться на ноги после удара. Главной целью командующей было вовсе не определение способностей двух Аккерманов — ее эксперимент был направлен на их взаимодействие, ибо у каждого в избытке было то, в чем нуждался другой. Ханджи всмотрелась в свирепое лицо разведчицы и снова усмехнулась. Решимость Леви тренировать Микасу красноречиво говорила о его заботе о ней независимо от того, признавал он это или нет. Дальше Ханджи планировала понаблюдать за Микасой отдельно, чтобы понять, уменьшилась ли ее зависимость от Эрена. Вспомнив о Йегере, Зоэ нахмурилась. Что-то с ним было не так, и это продолжалось уже давно. Над этим тоже стоило подумать.

***

Конец августа. Год 1 Микаса упала на спину, подняв облако пыли. Удар выбил воздух из легких, оглушив ее на время, которого Леви хватило, чтобы прижать ее к земле. Микаса разочарованно застонала и подала знак, что сдается. Леви встал, и в его глазах мелькнуло удивление при виде раздражения на ее лице. Приняв протянутую руку, Микаса поднялась на ноги. Леви распорядился принести воды, и они отправились в тень. Был почти вечер, солнце уже клонилось к закату, и жара наконец начала спадать. Микаса, все еще недовольная собой, отхлебнула. Прежде она мало кому уступала, но приемы и захваты Леви заставили ее почувствовать себя на месте проигравших. Леви тоже глотнул воды и вытер лоб полотенцем. — Если не научишься падать правильно, то всегда будешь проигрывать в партере. Ты мало в этом практиковалась, верно? Микаса вытерла пот с шеи и поморщилась от вида грязи, оставшейся на ладони. — Обычно я заканчивала бой первой. Леви посмотрел в сторону моря и нахмурился собственным невеселым мыслям. — Нас ждет война с теми, кто знает, как сражаться. Это будет непросто. Он был прав. Микаса знала, это лишь вопрос времени, когда они столкнутся с врагом, о котором говорилось в дневнике Гриши Йегера — безжалостный и жестоким, привыкшим к завоеваниям. — Что я делаю не так? — спросила она, отвлекая Леви от его раздумий. — То же, что и всегда, отродье. Ты слишком упрямая, — его губы изогнулись в полуулыбке. — Не смотри так, словно хочешь меня прирезать. Ты продолжаешь бороться, даже если уже понятно, что ты вот-вот упадешь. Из-за этого не можешь контролировать падение и приземляешься в невыгодной для себя позиции. Знаю, это не в твоем характере, но тебе нужно научиться сдаваться и принимать свои поражения, — сказал он. Леви явно забавлялся ее гневом. Большинство людей при виде разъяренной Микасы быстро сдавали свои позиции, но вот капитану, похоже, нравилось выводить ее из себя. Решив не обращать внимание на его подначки и сосредоточиться лишь на его словах, она спросила: — Как именно это делать? Сделав еще один глоток и вытерев губы, Леви немного помолчал. — Мы передохнули, так что я позволю тебе напасть. Посмотришь на меня и попробуешь повторить. Она тоже глотнула воды, и они отправились на площадку для тренировок. Леви дал знак начинать, и Микаса бросилась вперед. Он блокировал ее удары чуть медленнее, чем обычно, и как только она увидела возможность, то сразу же ударила его по ногам. Они оба упали, и в мгновение ока Леви занял позицию, из которой легко прижал ее к земле. — Поняла? — спросил он. Микаса кивнула, и он отпустил ее. Она поняла, что четко почувствовала момент, когда он перестал сопротивляться и упал. Еще раз. Теперь следи за тем, как я падаю, — сказал Леви, возвращаясь в исходное положение. Она снова напала в приливе азарта — сражаться для Аккерманов было так же просто, как дышать. На этот раз Леви держал оборону чуть дольше. Когда Микаса схватила его, то сразу заметила, как он перестает сопротивляться и падает — под наклоном, чтобы приземлиться в удобную для себя позицию, а не беспомощно рухнуть на спину. Он откатился в сторону и снова не дал ей подняться, взяв в удушающий захват. — Готова попробовать? — спросил Леви, встав первым и протянув ей руку. Микаса устала проигрывать, внутри нее все рвалось к победе. Справившись с собой, она сосредоточилась на обучении. Она обязательно одержит верх, но позже. — Не замедляйся, как это делал я. Сражайся в полную силу и запоминай, каково это, — приказал Леви, вставая в стойку. Микаса молниеносно сорвалась с места, атакуя Леви. Она искренне гордилась тем, что два удара попали в цель — один по ребрам, второй по челюсти. Вдохновленная своим успехом, она продолжила наступать, заставляя Леви занять оборонительную позицию, и нанесла удар в живот. Это оказалось ловушкой: он тут же обхватил ее рукой, заставив потерять равновесие. В последнюю секунду Микаса вспомнила, чему он ее учил, но уже не смогла принять удобную позицию для падения, и в итоге неуклюже плюхнулась на задницу, больно ударившись копчиком. Леви мгновенно обездвижил ее, больно надавив коленом на бедро. Заметив, как она вздрогнула от боли, Леви тут же выпустил ее из захвата и посмотрел прямо в глаза, чтобы убедиться, что его услышат. — Неплохо, но ты все еще сопротивляешься. Направь вес и силу на то, что упасть выгодно для себя. Она снова поднялась и пару минут разминала спину и ноги. Разозлившись на то, что Леви, похоже, опять забавлялся, Микаса заняла исходную позицию. На этот раз атаковал он, и, несмотря на все ее усилия, нанес ей несколько хороших ударов. Один особенно болезненный пришелся на предплечье. Похоже, завтра на этом месте будет здоровенный синяк. Микаса была так занята блокированием ударов, что не заметила, как слишком высоко подняла руки, и Леви воспользовался этим, врезав ей по ногам. На этот раз ей удалось расслабиться в захвате и поджать ноги, чтобы перекатиться после падения. Когда он выгнулся, чтобы избежать удара коленом, она поднырнула под его руку и освободилась. Поднявшись на ноги, Микаса снова заняла оборонительную позицию, пытаясь понять, станет ли Леви продолжать бой. Леви вскинул руку, дав понять, что пора сделать перерыв. — Хорошо. Остановить тебя все еще возможно, но этим мы займемся завтра, — сказал он, покосившись на стремительно темнеющее небо. Когда они шли за вещами, Микаса втихую гордилась. Леви никогда не хвалил никого незаслуженно. — Нам стоит поспешить. Иначе не успеем на ужин, — заметил капитан, собирая полотенца и воду. Накинув полотенце на шею, Микаса шла рядом. — Завтра в это же время? Он кивнул и добавил, указывая на ее руку, где кровоподтек уже наливался фиолетовым: — Тебе нужно обработать синяк. — Тебе тоже, — и она, довольная собой, указала на его скулу. Нахмурившись, Леви коснулся лица, удивленно вскинул брови. — Хороший удар, — прокомментировал он, потирая синяк. — Как скажешь, — отозвалась Микаса, разворачиваясь к женскому душу. Не разобрав его ответное бурчание, она не удержалась от улыбки. Сегодня она наконец-то достигла успеха.