Часть 7

30 минут назад. — Он силён. И очень быстр. Вот, прочитай это. Фрэнк протянул документ SCP-2273, который сидел напротив него в позе лотоса — прямая спина, руки на коленях. Майор осторожно взял бумагу своими массивными металлическими пальцами. Глаза за шлемом коротко мигнули, сканируя текст. И начал говорить: — В течение четырёх минут непрерывного штурма пробил стальную дверь толщиной 15 сантиметров. — Преодолел расстояние в 64 метра за три секунды. — Пережил несколько попаданий в голову из .50 калибра, несмотря на повреждение мозжечка. — Сбивал пули арматурой. — Жил без кислорода целый час. — Самое необычное — создаёт клинки буквально из воздуха. Он дочитал, помолчал пару секунд и вернул документ обратно. — Ну что думаешь? Справишься? — Фрэнк скрестил руки, глядя на него. Майор не ответил сразу. Вместо этого он начал подниматься. Когда полностью встал, его силуэт загородил свет от двери. — Если я хоть капельку могу помочь этому миру… я это сделаю, — проговорил он механическим, но чётким голосом. Фрэнк выдохнул и, задумавшись, взглянул на дверь. В настоящий момент — ААААААРГХХХХ!!! Авель в ярости. Не успел Фрэнк даже среагировать, как тот уже оказался перед ним. Клинок снизу — замах… Резкий рывок за плечо — и Фрэнк уже летит назад, падая на металлический пол. Грубо, больно. Перед глазами всё двоится. Клинки вонзаются в живот Майора. Авель хотел раздвинуть их, но… БАХ! Мощный удар в лоб. Глухой хруст черепа — и Авель отлетает назад, перекатываясь по полу, пока не врезается в стену. SCP-2273 немного наклоняется, его торс начинает восстанавливаться, металл и ткань срастаются на глазах. Авель трещит шеей. Голова регенерирует, лицо снова становится злобным. Он срывается с места и снова бежит вперёд. Слышен странный, механический щелчок. Авель только замечает движение — поздно. БУМ. БАХ. БАХ. БААХ. Из рук Майора выдвигаются крупнокалиберные орудия. Одинокие, басовые выстрелы разносятся эхом по коридору. Голова Авеля разлетается на куски. Пуля пробивает грудь, потом почки, печень, колени. Коридор заполняется дымом и звоном гильз. Тело Авеля рухнуло с глухим звуком, словно мешок с мясом. Грудная клетка была пробита, живот — разворочен, а от головы осталась лишь половина черепа, измазанная мозгом и осколками костей. Пустота. Тишина. Снаряды выполнили свою работу. Но через пару секунд — движение. Руки дрожат, пальцы судорожно цепляются за пол. Дыра в голове шевелится, словно внутри что-то ворочается. Мозг... восстанавливается. Кость ползёт обратно по ломаным линиям. Лицо срасталось как маска, слой за слоем. Глаза вспыхнули — те же, яростные, пустые. Он снова стоял. Немного пошатываясь. Уже без половины зубов, в крови, но живой. Живой настолько, насколько это вообще допустимо. Майор смотрел. Пауза — доли секунды. Мысль мелькнула как системное сообщение: — Сукин сын. Авель не говорил. Он уже давно перестал быть мыслящим, осознающим существом. Осталась только ярость — чистая, нечеловеческая. Он взревел, и тело его рванулось вперёд, как снаряд. Контакт: 0.08 секунды. Он был быстрее. Намного. Но майор — выше почти на полметра, массивный, как броневик, и не менее быстрый в своих расчетах. Костюм вывел траекторию ещё до того, как Авель сделал первый шаг. Клинки встретились с воздухом. Майор ушёл вбок, перехватил один удар плечом, второй — отразил обухом своего собственного меча. Авель не остановился, бил как одержимый, кружил, прыгал, летал над полом — но все удары уходили в пустоту или встречали сталь. Майор сделал шаг вперёд, в гущу ударов. Один пропустил — клинок рассёк металл костюма, впившись в плечо. Он не дернулся. Вторым движением он схватил Авеля за длинные спутанные волосы. Механическая перчатка сомкнулась с резким звуком. Авель взвыл, как зверь, и рванулся. Но хватка была намертво. Майор резко потянул его вниз — и врезал коленом в лицо. Звонкий, мокрый хруст. Авель отлетел назад, оставляя за собой след из капель и зубов. Он не остановился. Уже на лету его череп начал срастаться. Он не чувствовал боли. Глухой удар разнёсся по коридору, словно лопнувшая стальная балка. Авель вложил в удар всю ярость долгого заточения. Его кулак, покрытый пульсирующими татуировками, врезался в бронированную грудь Майора. Раздался оглушительный треск — и двухметровый гигант в доспехах взлетел в воздух. Майор рухнул на спину, пропахав бетонный пол. Его броня дымилась, хитиновые пластины на груди треснули, обнажив клубящиеся чёрные волокна. Авель уже мчался вперёд. Его глаза горели безумием, слюна капала с оскаленных зубов. Он не шёл — он нёсся, как собака в ярости, каждый мускул дрожал от возбуждения. — ДА! ДА!— его голос сорвался на визгливый рёв, — ЛОМАЙСЯ! РВИСЬ! КРОВИ! БОЛЬШЕ КРОВИ! Колено поднялось, целясь в шлем. Но Майор резко перекатился — удар лишь сорвал плечевую пластину. Пальцы Майора впились в горло Авеля с силой гидравлического пресса. Хитиновые пластины на руке сжались, обнажая стальные сухожилия. Авель закатил глаза в экстазе, его слюна капала на дымящуюся броню. "Ты... ты мне нравишься!" - прохрипел он, голос хрустел, как ломающиеся кости. Его губы растянулись в безумной ухмылке, обнажая ряды слишком белых, слишком острых зубов. Пространство вокруг его свободной руки исказилось, заколебалось. Воздух затрещал, будто рвалась сама ткань реальности. Щелчок. Два. В каждой руке Авеля материализовались клинки - абсолютно чёрные, бездонные, поглощающие свет. Они вибрировали, издавая тонкий, пронзительный звон, от которого в висках сжималась боль. "Давай поиграем, железный червь!" - взвизгнул Авель, и его голос вдруг раздвоился, словно говорили двое. Майор не дрогнул. Его броня ответла гулом перегружающихся систем. Внезапно пальцы, сжимавшие горло Авеля, преобразились - кожа и хитин разошлись, обнажив вращающиеся стволы встроенного орудия. Лезвие взметнулось вниз, целясь в шею. Но он успел выстрелить. БАХ! Плазменный заряд ударил Авелю прямо в лицо, разорвав плоть, испарив глаз, превратив челюсть в кровавые ошметки. Голова откинулась назад, но **тело не остановилось**. Клинок все равно шел вперед. Майор почувствовал жгучую боль— клинок все же задел шею, пробив броню, прочертив кровавую борозду. Черная, маслянистая жидкость хлынула из раны. Авель уже падал, его тело дергалось в конвульсиях, но пальцы все еще сжимались, пытаясь создать новый клинок. Майор швырнул его в стену. Безголовый труп ударился о бетон, рухнул, замер. Тишина. Только тяжелое, хриплое дыхание Майора. Он прижал ладонь к шее. Рана. Глубокая. Но не смертельная. Дымящееся тело Авеля начало распадаться на глазах - плоть превращалась в черный пепел, кости рассыпались в пыль. Воздух наполнился запахом горелой плоти и озона. Фрэнк рванулся вперед, его ботинки шлепали по лужам крови и масла. Он рухнул на колени рядом с Майором, чьи мощные доспехи теперь покрывали трещины и вмятины. "Держись, старина", - прошептал Фрэнк, пальцами выуживая из кармана маленькую пластиковую коробочку с красной таблеткой SCP-500. Фрэнк увидел, как Майор с трудом протянул к нему повреждённую питательную трубку - та пульсировала, изливая чёрную маслянистую жидкость на пол. Без лишних слов он взял капсулу и резким движением засунул её в трубку. Раздался влажный хлюпающий звук, когда капсула исчезла в потоке тёмной жидкости. Майор вздрогнул всем телом - его броня затрещала, хитиновые пластины зашевелились, словно живые. Майор с хрипом выдавил: — "Мне нужно время... на восстановление. Дальше — ты сам." Фрэнк, сидя на корточках рядом, молча кивнул. В его взгляде читалось нечто большее, чем просто признательность — это было уважение бойца, видевшего истинную цену этой жертвы. — "Обязательно отблагодарю, когда разберёмся с этим бардаком," — он хлопнул по броне, оставив кровавый отпечаток ладони. "С меня выпивка. Самый крепкий алкоголь, какой найду." Резко вскочив, Фрэнк принял стойку «смирно». Его правая рука взметнулась к виску в безупречном армейском приветствии — пальцы сжаты, ладонь под идеальным углом 45 градусов, локоть строго на линии плеча. Майор ответил едва заметным кивком, свет его оптических сенсоров на мгновение стал чуть ярче. Фрэнк развернулся на 180 градусов, его сапоги гулко стукнули по металлическому полу. Первые три шага он сделал строевым шагом, затем перешел на бег. Его силуэт быстро растворился в дыму разрушенного коридора. Майор остался один. Его системы начали цикл восстановления. Впервые за долгие годы в его механическом голосе прозвучала едва уловимая нота, когда он прошептал в пустой коридор: "Удачи... брат."