Глава 58. Реванш! (II/II)

***

— Рад видеть сегодня столько людей в Сумеречном дворе, — начал свою речь Эдмон. Его голос, обычно уверенный и громкий, на этот раз звучал несколько приглушённо, без особого энтузиазма, словно он заставлял себя говорить через силу. — Сегодня день экзамена. Знаменательный день для всего двора и особенно для тех смельчаков, кто проявил инициативу и решимость стать его частью. Экзамен непростой, совсем непростой – он полон опасностей и испытаний, но именно он безжалостно покажет, кто по-настоящему достоин войти в ряды нашей древней организации и стать защитниками Фонтейна, а кто ещё не готов к этой ноше. И чтобы избежать… ненужных рисков, развеять сомнения одним кандидатам и, увы, подтвердить опасения другим, перед началом экзамена перед нами выступят два действующих охотника Сумеречного двора. Мужчина неспешно поднял руку, указывая на Крукабену, которая стояла чуть в стороне, спокойная и собранная. — Эта молодая женщина обладает выдающимися навыками и невероятной силой воли. Она состоит в дворе уже долгое время и прошла стандартный экзамен – тот самый, который сегодня будет проводить у наших кандидатов. Девушка из простого народа, без каких-либо привилегий по рождению, но силой, упорством и талантом доказала, что способна на многое, на гораздо большее, чем многие ожидали от неё. Рука Эдмона плавно опустилась, а другая поднялась, указывая теперь на меня. Я почувствовал, как взгляды десятков людей во дворе обратились в мою сторону. — А этот молодой юноша – дворянин из северных провинций, где снега и ветра закаляют характер с детства. Он прошёл экзамен для дворян, но его противником была соперница ошеломляющей, почти подавляющей силы. Тем не менее, благодаря мастерству, упорству и холодному расчёту он одержал победу и заслужил звание охотника. Прекрасный пример нового поколения знати – тех, кто получил свои титулы не просто по праву крови, а своими силами, своими руками, — здесь Эдмон по-доброму рассмеялся, лёгким, тёплым смехом, и дружески похлопал меня по плечу, по-отечески, с ноткой гордости в глазах. После этого он продолжил, окидывая взглядом собравшихся – кандидатов, охотников и просто зрителей, заполнивших двор. — Считаю, будет по-настоящему интересным увидеть вам и… даже мне, чего тут скрывать-то, настоящую дуэль между двумя действующими охотниками Сумеречного двора. Такие разные истории происхождения, разные стили боя, разные навыки и источники силы. Это станет хорошим, запоминающимся началом сегодняшнего вечера. Тем не менее, повторю ещё раз для ясности: это не тренировочный бой, не показуха для развлечения всяких зевак, коих тут у нас полно собралось по краям двора, а настоящий бой, настоящая дуэль охотников со всеми присущими рисками – травмами, болью и даже угрозой жизни, на которые оба дуэлянта добровольно дали своё согласие. И экзамен, который ждёт кандидатов, ничем от этого не будет отличаться – он будет таким же суровым и беспощадным, — Эдмон выдохнул, словно сбрасывая с плеч тяжесть слов, и продолжил. — Что ж, не буду больше тут разглагольствовать и тянуть время. Дуэлянты могут отходить на позиции, и я тоже отойду в сторону. Я дам сигнал началу вашего поединка. Я взглянул на Крукабену: она уже обнажила меч, который я не видел ранее на её поясе или в руках. Это могло значить только одно – она владеет магией, возможно, даже Глазом Бога, и стоит быть предельно осторожным, не недооценивать её трюки. Она лишь коротко окинула меня холодным, оценивающим взглядом и уверенно направилась на свою позицию на другом конце круга. Я последовал её примеру, уже мысленно просчитывая первые шаги: как начну бой, какой удар нанесу первым, как уклонюсь от её выпадов, и попутно стараясь унять бешено колотящееся сердце в груди, чтобы дыхание оставалось ровным. Как назло, в голове ярко вспыхнули воспоминания о Доме Очага и том самом дне: больная нога, раскалывающаяся голова после мощного удара Перуэр, эмоциональные качели от ярости к отчаянию, угрозы в адрес Клерви и Перуэр… Всё это нахлынуло волной, но я быстро отогнал их. Но сейчас… Сейчас всё иначе. Я уже не тот наивный юноша. И Фока права – я стал сильнее, хитрее, и я выебу эту мразь, которая думает, что всё просчитала заранее и просто забавляется над всеми нами, как над марионетками. Я занял своё место на другом конце широкого круга, выложенного на полу зала, как и Крукабена напротив. Я уже начал осторожно испускать из себя крио-энергию: холодный воздух вокруг меня слегка задрожал, а на коже появился лёгкий иней. Народ вокруг – зрители, кандидаты, охотники – постепенно затих, напряжение нарастало, словно перед грозой. И Эдмон наконец заговорил снова, его голос эхом разнёсся по улице. — Последние слова дуэлянтов перед боем? — Я горжусь своим учеником и рада наконец скрестить с ним клинки в честном поединке, — произнесла моя противница ровным, уверенным голосом, поднимая меч в изящной стойке, с лёгкой улыбкой на губах. — За тех, кто был убит. За тех, кто был замучен, — ответил я твёрдо и громко, протягивая правую руку в её сторону. — Матерь Дома Очага заплатит за свои преступления… Сегодня! В руке во вспышке ледяного света материализовался крио-меч – длинный, острый, покрытый узорами инея. И в ту же секунду я ринулся вперёд, максимально усиливая тело крио-энергией. Мой рывок пересёк расстояние мгновенно. Ледяной меч в правой руке обрушился сверху с такой яростью, что воздух разорвался свистом, оставляя за лезвием длинный шлейф морозного пара и острых ледяных осколков, которые, словно стрелы, вонзились в снег по краям круга. Крукабена едва успела заблокировать мой удар, отведя его в сторону с заметным напряжением в плечах и лице. Я тут же продолжил атаку, не позволяя ей навязать свой ритм. Ледяной клинок снова и снова стремился к ней – быстро, быстрее, ещё быстрее! Каждый удар сопровождался хрустом льда и звоном стали. Куски моего меча отлетали, падая на землю мерцающими осколками, но крио-энергия мгновенно восстанавливала лезвие, делая его снова идеально острым и холодным. Матерь отбивалась, отступая шаг за шагом под моим напором. Её лицо оставалось бесстрастным, но я видел – видела это ясно: в её движениях уже не было той абсолютной уверенности, что жила в моих воспоминаниях. Внутри меня всё кипело, бурлило, как северный шторм. Наконец-то, блять!! Наконец-то я стою напротив неё не как жертва, не как её игрушка в Доме Очага, а как равный. Нет – как тот, кто пришёл забрать долг кровью и болью. Сердце колотилось так яростно, что отдавалось в ушах громче звона стали, заглушая даже вой ветра в снежной буре, которую я сам же поднял. Я не остановился ни на миг. Не давая ей сориентироваться, перевести дух, я воззвал к магии глубже. Крио-энергия хлынула вниз чистым импульсом воли – без жестов, без подготовки: из земли под её ногами с оглушительным хрустом вырвалось кольцо острых ледяных шипов, тонких, но невероятно твёрдых клинков, устремлённых вверх, чтобы пронзить, чтобы убить. Она прыгнула вверх и вперёд с нечеловеческой скоростью, перелетев через шипы с грацией хищника, и в воздухе уже развернулась, нанося резкий диагональный рубящий удар сверху вниз. Я принял его на протез. Лезвие сначала разорвало ткань плаща, а потом врезалось в металл предплечья с пронзительным визгом, высекши сноп ярких искр, которые осыпались на снег, мгновенно тая. Боль от отдачи пронзила плечо острой иглой, до самого позвоночника, но я почти улыбнулся сквозь стиснутые зубы. Она бьёт сильно – да, сильно. Но не так, чтобы сломать меня одним ударом. Не как тогда, когда я едва стоял на ногах. В тот же миг правой рукой я сформировал в воздухе три длинных ледяных клинка – парящих, самостоятельных, словно управляемых невидимыми мечниками. Я дал им мысленный приказ: убить врага. Они сорвались вперёд, атакуя с разных углов, сильно отвлекая её, заставляя вертеться и отбиваться. И вот тогда я почувствовал вкус – горький, сладкий вкус того, что она не непобедима. Она защищается! Она вынуждена защищаться от меня, от моего льда, от моей ярости! Но не успел я насладиться этим странным, опьяняющим чувством, как она вдруг рванула вперёд серией молниеносных уколов – низкий, средний, высокий, снова низкий. Я блокировал два стальным предплечьем: каждый удар оставлял новые глубокие зарубки на металле, от которых по руке пробегала вибрация. Один укол всё же прошёл вскользь по боку, разрезав ткань и кожу. Жгучая полоса боли вспыхнула под рёбрами, дыхание на миг сбилось, кровь тёплой струйкой потекла по коже, но крио тут же заморозила её коркой. Но я не отступил ни на шаг. Третий укол парировал ледяным мечом – от силы столкновения по лезвию пробежала трещина, и я едва удержал хватку, пальцы онемели от холода. В ответ я выбросил крио-энергию вперёд чистым, яростным порывом – плотный взрыв ледяного пара, подобный жидкому азоту, вырвался прямо перед ней, окутывая половину арены густым белым облаком, скрывая всё в морозной дымке. Летающие клинки, почувствовав момент, напали снова – и даже сумели нанести урон: один чиркнул по её плечу, оставив большой кровавый след. Но даже сквозь пар она рванулась на меня, парируя клинки с безупречной точностью, вышла медленнее: на брючинах и ботинках мгновенно наросла толстая корка инея, сковывая шаг, заставляя мышцы работать тяжелее. И вот тогда я тоже бросился вперёд навстречу и рубанул снизу вверх – удар она блокировала, но не уследила за землёй: из-под её ноги снова вырвался ледяной шип, пронзивший бедро сбоку. Кровь выступила алыми каплями и тут же замёрзла в рубиновые кристаллы на ткани. Сердце ликовало, билось в груди, как пойманная птица. Она ранена. Она истекает кровью. Как и я – но она ранена мной. Это реальность, а не кошмар, в котором она всегда побеждала. Однако Крукабена не дрогнула ни мускулом лица. Она крутанулась, используя инерцию, и нанесла горизонтальный росчерк на уровне шеи – быстро, точно, смертельно. Я пригнулся в последний миг: сталь прошла над головой, срезая пряди волос, которые осыпались хрупкими ледышками. В ответ на стальных пальцах протеза мгновенно наросли длинные ледяные когти-клинки, острые и тяжёлые. Я рубанул ими сверху вниз, целя в корпус. Она отбила удар мечом, но сила была такой, что её отшвырнуло назад на два шага – и я увидел, как кровь на её руке проступила сильнее, капая на снег алыми пятнами, тут же замерзающими. Да, она всё ещё опасна. Её скорость пугает, техника совершенна, выдержка железная. Но я вижу усталость в глубине её движений, лёгкую задержку там, где раньше была молния. Она человек. Она уязвима. И это знание жгло внутри ярче любой раны, разжигало огонь подо льдом. Мы снова кружили по кругу, иней захватывал поле боя – глубокие борозды, вмятины, осколки льда, пятна замёрзшей крови с обеих сторон. Я посылал веера мелких ледяных игл и новые парящие клинки, заставляя её постоянно двигаться. Она отводила их своим мечом с удивительной точностью, но один клинок всё же задел и так раненное бедро, углубив предыдущую рану, оставив новую кровавую полосу. В ответ её выпад чиркнул по моей правой руке выше локтя – новая жгучая рана, новая боль, кровь замерзла на коже. Раны жгли холодом и огнём, кровь замерзала на коже корками, дыхание вырывалось густым паром в морозном воздухе. Но внутри меня росло что-то новое – не страх, не слепая ненависть даже. Уверенность. Холодная, твёрдая, как мой собственный лёд. Я сильнее, чем был тогда. А она – не сильнее, чем я помнил, не тот демон из кошмаров. Мы снова сошлись в центре круга. Крукабена стояла напротив: одежда изорвана, левое бедро и предплечье в глубоких ранах, кровь замерзала тёмными корками, нога заметно подволакивалась при каждом шаге. Дыхание вырывалось густым паром. Она была сильно помятой, измотанной, хромала. И всё же… на губах играла эта проклятая, довольная улыбка. Словно не я только что рвал её плоть льдом и сталью, а мы занимались страстным сексом. Словно она получала от этого удовольствие. — Ты стал намного сильнее, Филипп… — голос её был чуть хриплым от усталости, но всё ещё ровным, почти ласковым. — Стиль боя этот мне знаком и очень неприятен. Но тем не менее я рада, что ты не стал сдерживаться и показал его мне во всей красе. Тебе явно не хватает опыта… реального, но даже так тебе есть чем гордиться. И я… Я почувствовал, как внутри всё сжалось от ярости. Она говорит. Опять говорит, будто я её воспитанник, будто это очередной урок, а не месть. Будто может позволить себе хвалить меня, стоя в луже собственной крови! Я не стал дожидаться окончания этой трогательной речи. Резко метнулся вперёд. Ледяной меч в правой руке вспыхнул новой коркой инея. Она успела поднять клинок, но медленно – слишком медленно по сравнению с тем, что я помнил. Клинки скрестились с оглушительным звоном. Я надавил всем весом, всем крио, всей накопленной ненавистью. Её меч дрогнул, рука подалась назад, хромая нога проехала по замёрзшей земле, оставляя борозду. Я увидел, как глаза её на миг расширились – не от страха, но от настоящего удивления. Я не отступил. Крутанул запястье, отводя её клинок в сторону, и одновременно выбросил левую руку вперёд. Она отклонилась, но не полностью – кончики прошли вскользь по ключице, оставив три параллельных кровавых борозды. Она отшатнулась, но тут же контратаковала низким подсекающим ударом, целя в мои ноги. Я прыгнул вверх, одновременно хлопнув правой ладонью по воздуху: четыре ледяных клинка материализовались над её головой и рухнули вниз дождём. Она отбила два, увернулась от третьего, но четвёртый вонзился в правое предплечье – не глубоко, но достаточно, чтобы она коротко выдохнула от боли. Приземлившись на утоптанную промёрзшую землю, я снова пошёл в ближний бой. Земля под ногами была твёрдой, холодной, но сухой; каждый шаг отзывался глухим стуком ботинок. Удар – мой ледяной меч рубанул сверху, она блокировала, но уже с заметным запозданием. Мой протез принял её ответный выпад на металл предплечья: сталь о сталь, искры полетели веером, осыпаясь на голую землю яркими огоньками, которые тут же гасли в морозном воздухе. Я чувствовал это ясно, как никогда: её сила уже не та. Каждый блок слабее предыдущего, рука дрожит заметнее, отдача в мой протез идёт глухая, без той сокрушительной мощи. Раны берут своё. Усталость. Кровопотеря. Её кровь капала на землю, оставляя тёмные пятна. Но и я… я был на грани. Мышцы рук дрожали от напряжения, раны на боку и плече жгли огнём под замёрзшей коркой крови. Дыхание вырывалось хриплым паром, лёгкие горели, словно я вдохнул раскалённый воздух. Крио-энергия всё ещё текла, но уже медленнее, тяжелее – каждый новый шип из-под земли, каждый парящий клинок отнимал больше, чем раньше. Голова кружилась, в глазах иногда мелькали тёмные пятна. Я знал: сил на долго не хватит. Это последний шанс. Если не сейчас – то никогда. Внутри меня больше не было сомнений, ни тени той старой боязни. Только холодная, чистая уверенность, смешанная с отчаянием. Она ранена. Она слабеет. Она проигрывает. Но и я проигрываю время. Ещё немного – и ноги подкосятся, меч выпадет из онемевших пальцев. И я не остановлюсь, пока не закончу это. Пока могу стоять – буду бить. И снова я, как в самом начале, принялся быстро атаковать и давить, понимая инстинктом: сейчас эта тактика точно сработает, потому что другого уже не будет. Удар. Удар. Удар. Быстр. Быстро. Быстро! Ледяной меч мелькал серебристо-белой молнией, восстанавливаясь после каждого столкновения, куски льда отлетали и тут же наращивались заново. Она отступала, хромая сильнее, клинок её едва успевал за моими выпадами. Земля под нами покрывалась тонким слоем инея от моей энергии. И наконец эта сука открылась! На миг – плечо обнажено, стойка нарушена от боли в ноге. Я вложил всё, что ещё оставалось: всю крио, всю ярость, всю жизнь – в горизонтальный росчерк, целя полоснуть по телу, завершить всё одним ударом. Но не успел. Мой клинок встретил чужую сталь – кто-то заблокировал удар! И это был Эдмон. Его лицо возникло передо мной – серьёзное, с ноткой сожаления, клинок его перехватил мой в последний миг. Ярость, злость и обида смешались внутри в такой коктейль, что мир сузился до красной пелены. Как он посмел?! Как он посмел вмешаться в мою месть, в нашу дуэль, в мой шанс, в мой реванш?! Я не стал ничего блять слушать – ни его слов, ни криков вокруг. Резко оттолкнул его стальным протезом в грудь, заставив отшатнуться на шаг, и просто крутанулся на месте, вкладывая в разворот остатки крио-энергии. Ледяной меч вспыхнул ярче прежнего, сияющим белым пламенем, и рассёк старика пополам – буквально. Лезвие прошло через торс без сопротивления, кровь брызнула горячим фонтаном, мгновенно покрываясь инеем в воздухе. Тело Эдмона разделилось, верхняя часть осела на землю с глухим стуком, глаза его всё ещё смотрели с удивлением. Я не думал, что делал. Я просто действовал – на чистом инстинкте, на накопленной ненависти, на последнем дыхании. Тотчас ринулся вновь в сторону Матери: она сидела на земле, опираясь на одну руку, лицо наконец-то потеряло проклятую улыбку, глаза расширены от боли и шока. Она пыталась отбиться мечом в, но я был быстрее – или думал, что был. Что-то сбило меня с ног мощным ударом в бок – словно тараном, – и я полетел в сторону, кувыркнувшись по жёсткой земле. Мир закружился, но в падении я успел махнуть мечом: лезвие чиркнуло по её правой кисти, отрубая её наполовину – пальцы с мечом отлетели в сторону, кровь хлестнула алым веером, покрываясь инеем. На меня тут же кто-то сел и стал крепко держать. — Суки! Что вы творите, бляди?! — прокричал я последнее, голос сорвался в хрип, полный ярости и отчаяния. — Это законная дуэль!.. Агх!.. А потом – разряд молнии по всему телу. Электро-энергия пронзила каждую мышцу, каждую клетку, заставив тело свести судорогой. Красные вспышки взорвались в глазах, мир запылал багровым, а потом всё погрузилось в чёрную тьму. Но даже в ней я успел подумать: — «Не так... Не так это должно было закончиться... Я был так близко...»