Глава 2

      Гермиона с раздражением захлопнула книгу сильнее, чем следовало.       — Это бесполезно. Мы даже не знаем, что ищем.       — Это точно, — протянул Снейп, не отрываясь от своей книги.       Гермиона сделала последний глоток чая и поморщилась: напиток остыл и стал противным.       — Профессор Дамблдор ничего тебе не сказал, прежде чем отправить за мной?       — Нет.       Она заправила выбившийся локон за ухо. Несмотря на то, что Гарри всегда восхищался директором, Гермиона сильно устала от постоянных манипуляций и хитроумных планов старика. Ей казалось, что Снейп тоже это прекрасно понимает, хоть и никогда не говорил об этом вслух. Взгляд Гермионы вновь упал на шрам на его предплечье, едва заметный под краем свитера.             — Что? — резко спросил Снейп.       Гермиона отвела взгляд, чувствуя, как щеки заливаются краской.       — Ничего, — ответила она.       Снейп закрыл книгу и тяжело вздохнул.       — Если ты и собираешься каждый раз заставлять меня гадать о том, что происходит в твоей голове, то поверь мне, всё станет ещё сложнее, чем сейчас. А я-то думал, ты — гриффиндорка. Где вся смелость?       Стараясь не показывать, что его слова задели её, Гермиона гордо подняла подбородок.       — Почему ты выжег метку?       Его пристальный взгляд был настолько тяжёлым, что Гермионе пришлось приложить немало усилий, чтобы не отвернуться.       — Что ты знаешь о Тёмной метке, Грейнджер? — произнёс он, не отрывая взгляда.       Воспоминание нахлынуло внезапно: она снова стояла в больничном крыле, в момент, когда Снейп, подняв рукав, продемонстрировал метку Фаджу. Гермиона начала пересказывать то, что узнала из книг в Запретной секции, и то, что увидела тогда.       — Достаточно, — оборвал Снейп, как будто они вновь были на уроке. — Тёмная метка, — начал он, отодвигаясь в кресле, — позволяет Тёмному Лорду не только призывать своих последователей, но и следить за нами. Через неё он чувствует нашу магию и способен причинить боль. Такую боль, что иногда хочется умереть. — Он закатал рукав, показывая шрамы на внутренней стороне предплечья. — Достаточно испытать это лишь однажды, чтобы потом пытаться сделать всё в твоих силах, лишь бы этого не повторилось.       Её рука невольно потянулась к его шрамам, но Снейп вздрогнул и тут же опустил рукав.       — Прости, — тихо сказала Гермиона. — Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Это наверняка было непростым решением.       Снейп с усмешкой фыркнул.       — Мне не нужна твоя жалость.       — Это не жалость, а сочувствие.       Его лицо оставалось бесстрастным, но Гермиону неожиданно осенило: возможно, ему никогда не довелось узнать, в чём заключается разница.

***

      Гермиона медленно открыла глаза. В комнате было темно, а боль пронзала поясницу и живот. Она подтянула колени к груди, ненавидя эти спазмы. Взяв палочку, она наколдовала «Люмос» и застонала, увидев кровавые пятна на простынях и шортах. Наложив очищающие чары, которым научила её миссис Уизли, Гермиона сползла вниз по лестнице, чтобы добраться до ванной на первом этаже. После быстрого умывания и поисков тампонов она вернулась наверх, снова свернулась калачиком в постели, борясь с болью.       Проклиная себя за то, что забыла зелья от боли, она лежала, наблюдая, как свет через шторы еле проникает в комнату. Боль не отступала, и она уже смирилась с мыслью, что этот день потерян, как вдруг в дверь постучали.       — Грейнджер? — услышала она голос Снейпа. — Тебе плохо?       — У меня просто спазмы, оставь меня в покое! — раздражённо крикнула она.       Через минуту раздался новый стук.       — Я оставил за дверью обезболивающее зелье.       Гермиона почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но сбросила всё на разыгравшиеся гормоны. Собравшись с силами, она медленно подошла к двери, нашла зелье, подозрительно похожее на то, что покупала в Косом переулке, и с облегчением выпила его. Через несколько минут боль ушла. Гермиона надела удобные домашние штаны и шерстяной свитер, благодаря Мерлина, вернее Северуса, за облегчение боли.       Северус поднял взгляд от тоста, который намазывал маслом, когда Грейнджер вошла на кухню.       — Спасибо, — сказала она, убирая выбившиеся локоны за уши. — Мне уже лучше.       — Эффект продержится двенадцать часов. Если понадобится ещё, скажи. — Он прошёл мимо неё к дивану.       Гермиона приготовила завтрак и присоединилась к нему.       — У тебя просто так оказались зелья от боли? — спросила она, наслаждаясь йогуртом.       Снейп выгнул бровь и, сделав глоток кофе, ответил:       — Да. Я догадывался, что некоторые зелья могут понадобиться, поэтому подготовился.       — Понятно. — Гермиона уплетала       мюсли. — Можно задать вопрос?       — У Гермионы Грейнджер есть вопрос? — его голос был ровным, но без враждебности. — Удивительно.              Гермиона закатила глаза.       — Ты продаёшь свои зелья? Мне показалось, что вкус твоего похож на тот, который я обычно покупаю в Косом переулке.       — Ты думаешь, у меня есть время варить зелья помимо преподавания, шпионской работы и пополнения запасов в лазарете? Мне бы понадобился один из тех проклятых маховиков времени, чтобы всё успеть.       — Полагаю, что нет.       — Вот именно, — продолжил он, — Но у меня есть несколько патентов, которыми пользуются аптеки в Косом переулке и Хогсмиде.       Она всегда знала, что он гениален в своём деле, но это всё равно удивило её.       — Сколько патентов?       — Шесть. — Он поднял руку. — И если ты собираешься о них расспрашивать, а я вижу по тому, как ты аж подскакиваешь на стуле, что собираешься, то хотя бы дай мне допить кофе.       Гермиона решила, что это вполне разумный компромисс.

***

      Когда утром на свой день рождения Гермиона проснулась, тонкий луч солнца мягко освещал комнату через щель в занавеске. Она, чуть ли не выпрыгнув из кровати, распахнула штору на маленьком окне. Впервые с момента прибытия в убежище небо было ярко-голубым. За линией деревьев вдали виднелся горный хребет. Наконец пришла осень, и деревья заиграли всеми оттенками — от сочного зелёного до глубокого багряного. Однако радость быстро уступила место разочарованию, когда она вспомнила, что не сможет выйти на улицу и насладиться свежим осенним воздухом.       Гермиона старалась не унывать, но впервые за всё время пребывания здесь почувствовала себя очень одинокой. Несмотря на то, что между ней и Снейпом установилось некое взаимопонимание — и её приятно удивило его сухое чувство юмора, — они не были друзьями. А она скучала по своим друзьям и родителям. К счастью, несколько месяцев назад ей удалось убедить родителей, что оставаться в Британии слишком опасно. Они уехали во Францию, к её тёте. Грейнджер боялась отправить им сову или письмо, пока шла война.       После ужина Гермиона помыла посуду и открыла шкафчик рядом с холодильником. Там она однажды нашла закрытую бутылку скотча, когда прибиралась, и теперь потянулась за ней. Это был её день рождения, и она имела полное право выпить, если захочет.       Она принесла бутылку и два стакана в гостиную, поставила их на журнальный столик и села.       — Что за повод? — спросил Снейп, бросив взгляд на скотч.       Подогнув ноги под себя, Гермиона открыла бутылку.       — У меня день рождения. Выпьешь со мной?       Он кивнул, и она налила немного в оба стакана.       Подняв свой стакан, она произнесла:       — За прошедшие и будущие дни. — Сделав маленький глоток, Гермиона поморщилась. Она никогда не была любителем выпивки, а янтарная жидкость обжигала рот и горло.       Снейп, похоже, был развеселён, неспешно потягивая свой напиток, не выказав при этом ни малейшего признака неудовольствия.       Гермиона закатила глаза.       — Прекрати.       — Я ничего не говорил.       — Ты молча меня осуждаешь.       Она сделала ещё один маленький глоток. Напиток всё ещё обжигал, но уже не так сильно, как в первый раз.       — Ты не можешь этого доказать.       Гермиона фыркнула, прикрывая рот рукой.       Снейп отпил ещё глоток.       — Надеюсь, ты не рассчитываешь на подарок?       — Вовсе нет.       — Потому что ты его не получишь.       — Мне он и не нужен.       С каждым глотком скотч становился всё мягче, тепло напитка приятно согревало её изнутри. Она не была пьяна и даже не чувствовала опьянения — просто расслабилась.       Гермиона украдкой поглядывала на Снейпа — вероятно, не так незаметно, как ей казалось. Прежде, когда он был лишь профессором и членом Ордена, она о нём много не думала. Уважала его мастерство, осознавала, чем ему пришлось пожертвовать ради общего блага, восхищалась его знаниями. Но теперь… осознавала, что он — живой человек из плоти и крови. Он пил слишком много кофе и часто бормотал себе под нос, когда читал. Её бесило, что он постоянно оставлял поднятым сиденье унитаза и никогда не завязывал пакет с хлебом.       Её взгляд остановился на его губах. Хоть они были тонкими, но всё равно казались мягкими. Ей вдруг захотелось дотронуться до них. Она моргнула. Откуда взялись такие мысли?       Северус поднял брови.       — У меня что-то на лице, или есть другая причина, по которой ты так на меня уставилась?       — У меня есть одно желание в честь моего дня рождения. — Она сделала ещё глоток скотча, чтобы не растерять всю смелость. — Поцелуй меня.       Снейп поперхнулся, его зрачки расширились.       — Я не собираюсь этого делать. Ты — ребёнок.       — Мне девятнадцать! — возразила она. — Я совершеннолетняя как в магическом, так и в маггловском мире и вполне могу сама решать, кого хочу поцеловать.       — Ты была моей ученицей.       — Была. В прошлом. Теперь — нет.       Снейп залпом допил оставшийся скотч.       Она поставила свой стакан, повернулась к нему лицом.       — Я не прошу ни о чём другом, только поцелуй.       — Почему?       Щёки её залились краской. Это был хороший вопрос. Один из тех, на которые она и сама не знала ответа.       — Просто потому что хочу, чтобы ты это сделал. Разве этого недостаточно?       Он продолжал смотреть на неё с сомнением. Неужели она зашла слишком далеко? Не приведёт ли её неспособность контролировать свои эмоции к тому, что оставшееся время в убежище окажется испорченным?       Снейп вздохнул.       — Ладно. Но об этом мы вспоминать не будем, поняла?       Сердце её забилось быстрее, и Гермиона кивнула.       Снейп развернулся к ней, положив руку на спинку дивана. Его колено почти касалось её.       Облизнув губы, Гермиона закрыла глаза. Секунды тянулись.       Ничего не происходило.       Она открыла глаза, обнаружив, что Снейп внимательно изучал её, слегка склонив голову. Она совершенно не могла прочитать его взгляд. Его глаза были как бездонные чернильные омуты, слабо поблёскивавшие в мерцающем свете камина. Гермиона моргнула. Может, скотч подействовал на неё сильнее, чем она думала.       Его пристальный взгляд начал её смущать, и она уже хотела сказать, чтобы он забыл об этом глупом предложении. Возможно, ей удастся выйти из этой ситуации, сохранив хотя бы немного достоинства. Но он неожиданно коснулся её щеки. Его кожа была тёплой, но пальцы огрубели от многолетней работы с ингредиентами для зелий. Он наклонился ближе, и ей вдруг стало трудно дышать.       Северус поцеловал её на удивление нежно, едва коснувшись её губ. Её веки задрожали, закрываясь. Его губы были мягкими, а дыхание пахло скотчем и чем-то ещё, не поддающимся определению. Он тихо вздохнул, его горячее дыхание пробежалось по её щеке, и он немного усилил давление. Её верхняя губа идеально устроилась между его.       Одна часть её разума была в полном шоке от того, что она целуется с профессором Снейпом, в то время как другая сосредоточилась только на том, как приятно и правильно это ощущалось. Затем он отстранился.       Гермиона немного наклонилась вперёд, прежде чем остановить себя, и открыла глаза. Сердце всё ещё бешено колотилось в груди. Что это был за взгляд на его лице? Она мельком посмотрела на его приоткрытые губы, прежде чем встретиться с его взглядом.       Ей нужно было что-то сказать. Спасибо? Нет, это было глупо.       Снейп встал.       — Иди спать, Грейнджер.       На мгновение, в её смятённом от скотча сознании, ей показалось, что он приглашает её в постель. Потом она вспомнила его слова и поняла, что он имел в виду её собственную кровать. Момент прошёл, и на этом всё закончилось. Хотя Гермиона и осознавала, что он больше не её преподаватель, его команды всё равно вызывали у неё странную рефлекторную реакцию. Встав, она убрала волосы за уши. Всё внутри всё ещё трепетало от прикосновения его руки к её щеке и от ощущения его губ на своих.       — Спокойной ночи, Снейп.       — Спокойной ночи, — ответил он, не отрывая глаз от медленно угасавшего камина.       Гермиона, казалось, лежала вечность, уставившись в потолок. Когда сон наконец овладел ею, ей снились тёплые губы, пахнущие скотчем, и мягкие волосы под её пальцами.