Часть 3

К концу третьей недели приезжает Даниэль. Привозит продукты, бытовые расходники, целый короб ресторанной еды и новости. Лу бесконечно долго обнимает подругу, будто не веря, что та реальна. Визит Даниэль, как глоток свежего воздуха, привет из мира снаружи, которого для них с Марком, кажется, уже не существует. Стол накрывают в гостиной: два десятка тарелок с самыми разнообразными блюдами больше походит на небольшой праздник, чем на тихие вечерние посиделки втроем. Хотя, в данном случае, втроем - уже праздник. Складывается ощущение, что Вейсс не смогла выбрать и просто скупила все меню. Они пьют терпкое вино и много разговаривают. Лу расспрашивает девушку о матери, друзьях, обо всем, что так сильно терзает душу. О самом важном и о любых пустяках, происходящих в реальном мире. Марк выглядит спокойным, немного отстраненным. Общается с Даниэль так же, как на службе или светском приеме: собранно, любезно, немногословно. Лу думает, что никогда не слышала, чтобы Жонсьер ругался на секретаря Приора. Возможно ввиду глубокого к той уважения, а может просто потому, что мадемуазель Вейсс ни разу на ее памяти не допускала ошибок. Интересно, видела ли Даниэль его другим? Слегка осипшим после сна, колдующим над кухонным блоком, в голос смеющимся над странным доштормовым фильмом. На каком-нибудь условно-домашнем празднике или дружеских посиделках с Иво? Когда ужин почти окончен, а на столе остается лишь несколько десертов и чайник с травяным чаем, Даниэль извлекает из сумки увесистую папку для документов. - Здесь все материалы расследования. Месье Мартен хочет, чтобы Вы ознакомились, - протягивает ее Жонсьеру, - вдруг найдете что-то, чего мы не замечаем. - Благодарю, мадемуазель Вейсс. В глазах Инквизитора вспыхивает огонек, хорошо скрываемый восторг профессионального интереса. - Утром я заберу документы. Информация в них строго конфиденциальна. Лу кидает на девушку хмурый взгляд, спрашивает ошарашено: - Это мне типа не положено знать? - Аколит Рид, - очень серьезно произносит Даниэль, подражая манере сидящего рядом дознавателя, но не выдерживает и смеется в голос, - бумаги в двух экземплярах. Развлекайтесь. Псионичка сердито поджимает губы, подавляя улыбку. Дани подловила ее, точно зная, как Лу отреагирует на подобное проявление недоверия. В этой маленькой дружеской шутке есть что-то настолько обыденное и легкое, от чего на душе становится тепло. - Долго придумывала? - Пару дней, - отмахивается девушка и кивает в сторону папки, - все расписано максимально подробно и структурированно, по разделам. Но если будут вопросы - зовите. А пока, я спать. Лу погружается в изучение документов. Имена, даты, досье. Сотни фактов о десятках людей и событий. Их слова и действия, жизни, тонкими нитями вплетенные в паутину власти. Исполнители, посредники. Инквизиции известны фигуранты средней руки, арестованы охранники, непосредственно установившие взрывное устройство. Но инициаторы - голова и финансовый ресурс несогласных - остаются в тени. Есть целый список подозреваемых, вот только прямых доказательств их причастности найти не удается. Через пару часов в глазах начинает рябить. Лу делает перерыв, заваривает кофе, почти залпом выпивает чашку, вторую приносит в гостиную, ставит на стол перед Марком. Тот кивает в знак благодарности, не отвлекаясь от работы. Работа. Какое оказывается приятное слово, когда неделями сходишь с ума от безделья. Лу по третьему кругу вчитывается в написанное, ищет за что можно зацепиться, нащупать постоянно ускользающую истину. Нечто очевидное, но не раскрытое. Строчки плывут перед глазами и она проваливается в дремоту. Просыпается, когда на горизонте уже алеет рассвет. Марк все так же сидит в кресле, записывая что-то в блокноте. Аккуратно выводит буквы, царапая тонким грифелем бумагу. Девушка невольно засматривается: в его сосредоточенности есть какая-то удивительная притягательность. Лу вряд ли признается вслух, но она восхищается Жонсьером. Его цепкий ум, непревзойденный профессионализм и внутренняя сила вызывают безграничное уважение. На такого человека хочется равняться. Соответствовать. Безусловно, каждый из могучей кучки черных революционеров - как в шутку Рид называла Инквизиторов, участвовавших в свержении Викария - обладал выдающимися профессиональными навыками. Но ощущалось это по-разному. - Доброе утро, - произносит Марк, заметив ее пристальный взгляд. - Вы не ложились? - Как видите. Я ознакомился с вашими комментариями, - второй экземпляр документов, с заметками на полях, которые Лу делала в процессе, лежит на столе, - есть что добавить? Девушка растирает ладонями глаза и кивает: - Да, по поводу уполномоченного Лерто. Его сестра… Даниэль спускается ровно в восемь утра, завтракает и еще некоторое время сидит с Лу на террасе, болтая ни о чем. Кажется, девушка не хочет уезжать, не желает прощаться. Когда становится пора, она мягко улыбается и наклоняется к Лу. Крепко сжимает ее пальцы: - Мы стараемся, правда. В одном маленьком жесте вся дружеская любовь и поддержка, все несказанные слова. И это значит больше любых обещаний. Рид кивает, сжимая ладонь подруги в ответ. Дни становятся до безобразия однообразными, отличаясь лишь датой на экране планшета. Шесть выученных на гитаре песен начинают раздражать, а от бесконечных тренировок болят мышцы. Лу пробует делать разные несуразные макияжи со страницы про тренды лета, примеряя образы дам из высшего света Нью-Пари. Выглядит, честно говоря, жутко. Она мечтает залезть на байк, и выкрутив газ на полную, умчаться как можно дальше. Возможно за Периметр. Лишь бы снова почувствовать скорость, отдаться шуму ветра в ушах, ощутить свободу. Неделя сменяется новой. Время тянется до неприличия медленно, олицетворяя собой выражение «томный вечер». Лу выключает планшет и вздыхает, лениво потягиваясь на диване. Ей до чертиков скучно. За час она раз восемь пыталась прочитать статью на каком-то форуме, но смысл слов просто не задерживался в сознании. Настроение требует веселья, какой-то деятельности, движухи. Реальность же припечатывает ее к дивану и тишине гостиной. Девушка переводит взгляд на Марка, расположившегося в кресле напротив. Мужчина увлеченно читает, шелестя страницами печатной книги и забавно хмурится, время от времени возвращаясь к предыдущему листу. Лу рассматривает его, размышляя, каким уютным и домашним он выглядит в футболке и спортивных штанах. Она почти привыкла к такому Жонсьеру. Мало что связывает его с жестоким, бескомпромиссным Инквизитором, который месяцами стращал Лу по поводу и без. Пожалуй, лишь абсолютная выдержка и умопомрачительная педантичность. У него всегда аккуратно заправлена кровать, идеально выглажена одежда и причесаны волосы. А еще Марк до ужаса корректен. Что странно, ведь на службе он не стесняется выражать свои мысли в максимально доходчивой форме. Возможно орать на подчиненную и хамить молодой девушке - не одно и то же. Будто нормы поведения и правила хорошего тона вшиты ему под кожу. Эта правильность даже раздражает. Здесь, в стенах загородного дома секретаря Приора, ставшего их убежищем и клеткой, правила не имеют никакого значения. К чему теперь субординация, подчеркнуто уважительное обращение на «вы» и прочие атрибуты светской жизни? Они - единственные люди в загробном мире. Псионичка думает, что приверженность привычным нормам поведения, та константа, на которую опирается Жонсьер, его якорь, помогающий не сойти с ума. Лу скучно. Хочется докопаться. Просто так, без повода, просто потому что хочется! Ей нужно нечто яркое, веселое, что-то. Маленькая игра, перепалка, искра в мертвенной тишине. Она мысленно улыбается своей задумке. - Давайте сексом займемся? - произносит так буднично, словно фильм посмотреть предлагает. Марк поднимает взгляд от книги, смотрит на девушку, отвечает спокойно: - Странное у вас, Рид, чувство юмора. Лу усмехается, встает с дивана, расправляет футболку на талии, очерчивая руками линии спортивной фигуры: - Не привлекаю? - вздыхает с наигранным разочарованием, но улыбается. Смеется, забирает со стола пустые чашки и двигается в сторону кухни, - Жа-аль. А то могли бы… - Зря стараетесь, - доносится из комнаты голос мужчины, - Смутить меня у вас не получится. Лу ставит посуду в машинку, тихо передразнивает: «Зря стараетесь». Зараза. Девушка злорадно улыбается. Звучит, как вызов. Предохранитель адекватности в голове тихо отщелкивает. Она возвращается в гостиную, подходит сзади и кладет руки Марку на плечи. Медленно скользит ладонями вниз по груди. Он, кажется, ожидал чего-то подобного: - Раз уж вам нечем заняться, помассируйте, пожалуйста, шею. Затекла. В первую секунду Рид чуть не задыхается от возмущения. Порывается влепить Жонсьеру подзатыльник, чтобы точно опешил. Ишь какой. Лу дико хочется вывести его из себя, стереть с лица эту безграничную уверенность и самоконтроль. Но, несмотря на все вводные, бить Инквизитора она побаивается. Кто же знает, что взбредет в голову многоуважаемому месье, если она начнет распускать руки. Правда, руки можно распускать по-разному. Девушка злорадно улыбается, забирается ладонями под ворот футболки, давит большими пальцами на сочленение мышц, медленно двигается вверх, к затылку. Зарывается пальцами в волосы, массирует виски. - Так? - Замечательно, - не отрываясь от чтения, констатирует Марк, - не думали перепрофилироваться? Лу нежно проходится ногтями по голове, наклоняется, шепчет на ухо: - Вам нравится, месье Жонсьер? Он молчит, чем раззадоривает еще сильнее. Никакой реакции, даже бровью не повел. Хоть улыбнулся бы для приличия! Не можешь же ты быть совсем непрошибаемым? О возможных последствиях своего поступка Лу задуматься не успевает. Ею движет азарт и нечто еще, чему название подбирать нет времени. - А так? - она касается губами шеи, оставляя невесомый поцелуй. Еще один. И еще. Обдает горячим дыханием кожу, нежно скользит вверх от ключицы, - Или так? - аккуратно прикусывает мочку уха. Марк остается неподвижен, все так же блуждая взглядом по странице, но написанного уже не различает. И одному Единому известно, чего ему стоит сохранять напускное равнодушие. Тело реагирует на прикосновения вполне однозначно, а мозг рисует яркий образ девушки за его спиной. Лу Рид стоит там, в этих дурацких коротких шортах, которые отлично подчеркивают упругие формы и длинные стройные ноги, ехидно улыбается - по голосу слышно. Целует его в шею. Марку приходится прилагать титанические усилия, чтобы не ответить на провокацию. Сидеть, уставившись в книгу, и не шевелиться, пока Рид откровенно издевается. Ощущать ее нежные руки и горячее дыхание - та еще пытка. И даже у его хваленой выдержки есть предел. Псионичка снова касается губами смуглой кожи, проводит носом вдоль сонной артерии. - Какой же вы зануда, - насмешливо произносит Лу, сдаваясь. Отстраняется, делает шаг в сторону, когда мужчина поворачивается, хватает ее за талию и резко тянет на себя. Одной фразой Рид разбивает вдребезги остатки его самообладания. Она приземляется Марку на колени, ахает от неожиданности и удивления, ощущая его возбуждение. Крэп. Щеки заливает краской. Ну и кто кого смутил, Лу? Легкое замешательство сменяется упрямством. Проиграть этот поединок она не готова. Как далеко вы готовы зайти, месье Жонсьер? Лу вскидывает подбородок, поворачивается, смотрит с вызовом. Но то, что видит в его глазах сбивает с толку. Взгляд мужчины пленит, дурманит, точно тьма забирается под кожу. Самоуверенный, насмешливый, горящий. Как электрический разряд в солнечное сплетение. Лу чувствует себя мухой, пойманной в цепкие лапы паука. Ну уж нет, месье дознаватель, здесь вы не главный. Она чуть наклоняется, не разрывая зрительного контакта, накрывает его губы своими. Замирает на несколько секунд, кончиком языка проводит по верхней губе. Отстраняется. Марк шумно выдыхает, и от этого звука сердце ударяет куда-то в горло. Вот черт. А как далеко готова зайти ты сама, Лу? Потому что вдруг хочется большего, гораздо большего. Попробовать его на вкус, снова почувствовать прикосновение таких мягких, удивительно нежных губ к своим. И эта мысль, отчего-то, не кажется странной. Лу прикрывает глаза и целует Марка, обхватывает его шею, ныряя в омут с головой. Он охотно отвечает, притягивает ближе, углубляя поцелуй. Горячо и страстно, так, что дух захватывает, и воздуха в легких не хватает. Словно танец на раскаленных углях - обжигающий и испепеляющий. Ладони мужчины блуждают по ее спине и Лу прижимается сильнее, двигает бедрами, срывая хриплый стон с его губ. Ей нужно быть еще ближе, кожей ощущать горячее тело. Чувствовать его вдруг становится также необходимо, как дышать. Псионичка забирается руками под футболку, скользит по рельефному торсу. Тихо стонет от удовольствия. Она, конечно, знала, что у Жонсьера хорошее тело, видела, как напрягаются мышцы во время тренировок, выступают вены на предплечьях. Но видеть и чувствовать не одно и то же. Возбуждение жидким огнем разливается по телу от живота до кончиков пальцев, туманит разум, стирает границы дозволенного. Желать Марка Жонсьера, что может быть абсурднее? Но, кажется, сейчас - единственное чего она хочет. Марк целует жадно, грубо. Ему до одури нравится целовать ее, отдаваясь этой страстной пытке. Пылкая, неистовая, Лу стонет ему в губы, прижимается к паху, провоцируя почти болезненное возбуждение. Если быть честным, иногда он представлял Рид в довольно пикантных ситуациях, но и подумать не мог, насколько горячей может быть эта девчонка. Насколько сильно он будет ее хотеть. Начавшаяся, как шуточная провокация, забавная игра давно перешла все границы, но Лу не отступится, он уверен - слишком упрямая. Да уж, из упрямства с ним женщины еще не спали. Но Рид способна на многое в стремлении доказать что-либо. А что потом? Ничего хорошего. Неловкость, чувство вины и проблемы во взаимодействии. Сей маленький перфоманс пора заканчивать, пока рассудок не покинул Марка окончательно. До ужаса не хочется этого делать и он позволяет себе еще несколько секунд насладиться происходящим. - Рид, остановитесь… - отстраняется, тяжело дыша. Лу думает, что ей послышалось. Тянется к мужчине, но тот останавливает, касается рукой ее лица, очерчивает большим пальцем скулу. - Почему? - ошарашенно шепчет Лу. - Мы не можем. Она скользит быстрым взглядом к резинке его штанов. - Не похоже, что вы не можете, - ехидная ухмылка появляется на раскрасневшихся губах девушки. Марк с трудом сдерживает улыбку. Язва. - Я намного старше вас. Кроме того - мы коллеги, - голос Жонсьера спокойный, ровный, словно мгновения назад они не терзали друг друга безумными поцелуями. Гребанная корректность. Лу закатывает глаза, а после смотрит в упор, произносит совершенно серьезно, с какой-то даже легкой грустью: - Мы мертвецы, Марк. Она впервые называет его по имени. От этого мурашки бегут по загривку и кружится голова. - Но если ты сейчас не трахнешь меня - я сдохну по-настоящему. Несколько долгих секунд Марк изучает ее, будто пытается осмыслить сказанное, решиться. Убирает руку от лица. - Лу… - подталкивает псионичку в спину, заставляя встать, поднимается следом. На лице девушки буря эмоций: смесь обиды, разочарования и ярости. - Какой же ты… - Лу, - он смотрит сверху вниз, наклоняется, замирает в сантиметре от ее губ, шепчет - На диване будет удобнее. - …придурок, - выдыхает Рид и тянется к нему. Поцелуй получается жарче, откровеннее, безумнее. Марк сминает края ее футболки, освобождая от лишних элементов одежды. Разворачивает Лу спиной к себе, прижимается всем телом, рукой проводит по ребрам, касается груди сквозь тонкую ткань бюстгальтера. Она откидывает голову назад, стонет, когда мужчина прикусывает кожу на изящной шее. Мучительное томление сводит с ума. Каждое прикосновение оставляет ожоги на коже, до предела закручивая тугое напряжение внизу живота. Лу успевает подумать, что диван и правда удобный, выгибаясь навстречу, когда Марк резко входит в нее. Он двигается быстро, ритмично, лаская пальцами самую чувствительную точку. Лу протестующе мычит, когда мужчина замедляется, оставляя влажные поцелуи на коже, и готова поклясться слышит тихий смешок. Несколькими резкими толчками Марк доводит ее до оргазма, полностью лишая возможности связно мыслить. Так хорошо, что пиздец. Еще немного и он сам кончает, пульсируя внутри нее. Лу лежит на диване, почти в той же позе, что часом ранее, наблюдая за одевающимся Марком. - Ох-ре-не-ть, - озвучивает впечатление то ли от самого секса, то ли от всего произошедшего. Он приподнимает бровь, бесцеремонно рассматривая обнаженную девушку. - Надеюсь это комплимент. - Надейтесь, - Лу по привычке обращается на «вы», но исправляться не рискует. Черт его знает же. В ответ Марк лишь улыбается. - Пить хотите? - Угу. С трудом отыскав шорты, Лу одевается и босиком идет на кухню. Забирает у мужчины стакан с апельсиновым соком, неловко улыбается, уходит на террасу. Долго стоит, облокотившись плечом на прохладное стекло и смотрит в черную пустоту ночного леса. Прикуривает, наблюдая, как тонкая струйка дыма от кончика сигареты касается глянцевой поверхности. Крэп. Дошутилась. Но как же чертовски хорошо. Оказывается, если пожить с кем-то достаточно долго и не убить друг друга… От размышлений ее отрывает ощущение теплой ладони, мимолетно скользнувшей по пояснице. Марк тянется к пачке, вытаскивает сигарету и зажимает фильтр между губами. Крепко затягивается, медленно выпускает дым, запрокинув голову. С наслаждением делает еще пару затяжек. - Не знала, что вы курите, - слегка удивленно комментирует Лу. Он прикрывает глаза, несколько долгих секунд смакует вкус табака. Тушит обугленный фильтр в пепельнице. - Очень редко. - Только после секса? - псионичка ехидно улыбается. Марк поворачивается к ней лицом, обхватывает пальцами подбородок: - Целуетесь вы, Рид, лучше, чем шутите. Лу собирается сказать что-то колкое, но мужчина сердито впивается в ее губы, запускает руку в растрепавшиеся волосы, до боли тянет у корней. Толкает, вдавливая девушку в стеклянную стену террасы. Так вульгарно, так дерзко. Лу кусается в ответ, впивается ногтями в плечи, оставляя красные отметины на коже. Марк рычит, свободной рукой сжимает упругую ягодицу, закидывает ногу девушки себе на бедро. - А вы в хорошей форме, месье Жонсьер, - шепчет Рид ему на ухо, чувствуя нарастающее возбуждение мужчины. Вечер определенно перестает быть томным.