Часть 40

Фюсун вышла на террасу, прошлась взад-вперед, после чего приблизилась к перилам и посмотрела вниз. Охранники стояли на своем посту у ворот, курили, негромко переговаривались и время от времени смеялись. Распустились совсем! — подумала Фюсун. Помнится, при Нихате, да и позже, при Азизе, эти олухи не позволяли себе вести себя так, будто они в доме одни. Впрочем, конечно, Ферхат, который держал проходимцев в узде, убежал вслед за Азизе… Да уж, что бы там ни было, но золовка умеет обращаться с прислугой, не дает им спуску. У нее они все как шелковые, начиная с верной приспешницы Эсмы и заканчивая приходящими горничными. Прежде те не опаздывали на работу даже на полминуты, а теперь, буквально позавчера, одна из нахалок заявила Фюсун, что, видите ли, у нее «просто-напросто сломался будильник», но она «просит прощения». Однако же, при этом у нее был такой вид, словно она хотела пожелать Фюсун провалиться сквозь землю. Завершив свой променад по террасе, Фюсун решила вернуться домой и выпить чаю. Ей страшно хотелось курить, но она мужественно держалась вот уже целых десять дней. Врач говорит, что это может повредить ребенку. Кто его знает, может быть, врет, как дышит, но с другой стороны, зачем ему это нужно? А как бы там ни было, Фюсун вовсе не хотелось, чтобы с ребенком что-нибудь случилось. Раз уж суждено ему появиться на свет, пусть родится здоровым, и все будет хорошо. Поначалу Фюсун сильно расстроилась и даже начала было всерьез жалеть, что выгнала Хасана. Честно признаться, она надеялась, что он позвонит ей, и они помирятся. Но после их последней ссоры он ухал, и с тех пор ни ответа, как говорится, ни привета. — Ну и пошел к черту! — прошептала Фюсун и, махнув рукой, направилась в дом. После того, как новая кухарка, Озлем, принесла ей чай, Фюсун устроилась поудобнее в кресле в малой гостиной и пододвинула к себе стопку газет. Правда, она уже успела прочитать утром свежие новости: Азизе отпустили, и, кажется, ее адвокат настаивает на более тщательном расследовании. Он считает, что Азизе не виновата, ее пытались подставить, и все это дело — просто-напросто провокация. Пролистав еще раз газету, Фюсун усмехнулась: да, кажется этот тип, Насух Шадоглу, времени даром не терял, и намерен из кожи вон вылезти, дабы спасти благоверную от тюрьмы. Хотя, если уж совсем хорошо подумать, в этом деле явно концы с концами не сходятся. Если бы во главе фирмы все еще стоял Нихат, Фюсун бы поверила и в халатность, и в махинации с закупкой материалов, — словом, во все те глупости, в коих обвинили Азизе. Но она сама вела дела настолько безупречно, что Нихат не без гордости всегда повторял, мол, жена у него «хоть и зануда страшная», но в делах от этого «им всем только легче». Заподозрить Шадоглу в том, что он нечист на руку… Фюсун думала и об этом. Но если бы Насух решил вдруг подставить жену, стал бы он ее спасать? То-то и оно! Выходит, кто-то ставит им палки в колеса — картина ясная. Может быть, подумала Фюсун, допив чай и съев всю пахлаву, что принесла сердобольная кухарка (кстати сказать, эта самая Озлем неплохо готовит, не лучше попросившей недавно расчет Фидан, но вполне сносно), стоит позвонить Азизе и справиться о ее здоровье… У милейшей золовки, небось, глаза на лоб полезут, как только услышит в трубке голос Фюсун. Она рассмеялась и, отставив чашку, потянулась за телефоном, стоявшем рядом, на журнальном столике. Там же валялся небольшой смятый листок бумаги. Фюсун машинально схватила его, развернула: да, точно, это номер того назойливого типа. Салиха Бейоглу. Дело было несколько дней тому назад. Фюсун надоело сидеть одной, как сыч, в четырех стенах, и она решила прошвырнуться по магазинам. Сначала, правда, она позвонила Хасану, так как все еще надеялась, что он одумается и вернется к ней. Но, к сожалению, на звонок ответила его противная мамаша, и Фюсун, услышав ее голос, тут же положила трубку. Ну и путь, — в который раз подумала она, — проживу, значит, и без Хасана… Отдав сумки шоферу, Фюсун неспешно шла вдоль витрин, как вдруг чуть было не столкнулась лоб в лоб с незнакомцем. Она чуть задела его плечом, быстро пробормотала извинения и собиралась уже ретироваться, как вдруг он обрадованно воскликнул: — Вот так встреча! Неужели это маленькая госпожа Асланбей?! — Простите… — прищурилась Фюсун, — но разве мы знакомы? — за кого, интересно, этот тип ее принимает? — Ох, извините, если я повел себя бестактно, Фюсун ханым, — улыбнулся незнакомец. — Меня зовут Салих Бейоглу. Ваш покойный брат был моим лучшим другом, и я частенько бывал у вас. — Ах, да! — кивнула Фюсун. На самом деле она плохо помнила этого Салиха, в конце концов, Нихат много с кем был дружен. Салих бей вызвался угостить ее самым вкусным чаем, и Фюсун подумала, почему бы и не провести время с этим человеком… Он был чрезвычайно любезен, все вспоминал Нихата, говорил, каким замечательным человеком и превосходным другом тот был, справился о здоровье племянников и «бедной, беззащитной вдовы покойного Нихата». Фюсун подробно ему все разъяснила, думая, что это была, так сказать, прелюдия, чтобы отдать дань уважения, ну, а следом Салих сделает ей пару комплиментов, а там — кто знает — пригласит на свидание. Однако же, тот понес какую-то околесицу: дескать, Нихат когда-то пообещал ему продать какие-то земли, но теперь «какой-то проходимец положил глаз на имущество Асланбеев», и что если бы Фюсун захотела, они могли бы «восстановить справедливость вместе». Она страшно разозлилась: выходит, этот полудурок просто хочет воспользоваться ею и наложить лапу на какой-то дурацкий земельный участок?! Да за кого он ее принял?! С трудом сдерживая себя, Фюсун заявила, что она уже не принадлежит к роду Асланбеев, поскольку вышла замуж и буквально на днях уезжает из Мидьята. Салих бей тут же поспешил откланяться, но перед этим он все же оставил ей свой телефон, чтобы она могла позвонить ему «при случае». Фюсун еле-еле удержалась, чтобы не послать его ко всем чертям. А теперь вдруг… — Стоп! — хлопнув себя по коленке, воскликнула Фюсун и вскочила на ноги. — Салих Бейоглу, — пробормотала она, — Нихат… земли под строительство… Да быть того не может! — не допив принесенный Озлем чай, она кинулась к телефону. — Азизе?.. — слава Аллаху, золовка сама сняла трубку. — Фюсун? — в ее голосе явно послышалось удивление. — Что-нибудь случилось? — Соскучилась по тебе, — не удержалась от ехидства Фюсун, — а заодно хочу спросить о твоем здоровье, ночей ведь не сплю — переживаю! — Твоими молитвами! — усмехнулась Азизе. — А если серьезно? — Если серьезно, Азизе, — отозвалась Фюсун, — это не телефонный разговор. — Похоже ты тут кое-кому оттоптала хвост, и этот кое-кто отрастил на тебя огромный зуб! И если я хоть что-нибудь в этом понимаю, так просто он не успокоится. Поэтому… — Приезжай немедленно! — перебила ее Азизе. — Впрочем… подожди, не торопись, я пришлю за тобой своего шофера. — Да я преспокойно на такси доеду, — ответила Фюсун. — Так будет надежнее, сама ведь говоришь: дело серьезное. — Ну, — пожала плечами Фюсун, — тогда — договорились! — Отлично! Жду, — сказала Азизе и положила трубку.

***

Насух оттеснил плечом охранника, стоявшего у ворот и пулей взлетел наверх: — Где она? — рявкнул он, со всей силы захлопнув дверь. — Кто? — Хазар, мирно сидевший в гостиной на диване, вздрогнул и чуть было не выронил книгу, которую читал. — Твоя мать, разумеется, — стараясь казаться спокойным, ответил Насух. — Назлы. В ответ Хазар лишь пожал плечами, после чего внимательно вгляделся в его лицо, будто пытался прочитать мысли. Затем он взял с журнального столика закладку и закрыл книгу. — Что-то случилось? — настороженно спросил Хазар. Вздохнув, Насух сел на диван рядом с сыном: — Нет, но мне нужно срочно с ней поговорить. Это касается… Джихана. То есть, ну, ты же помнишь, что мы с ней ведем сейчас дело об опеке, и мне… мне нужно прояснить кое-какие детали. Что ж, остается надеяться, Хазар удовлетворится этим не слишком-то, чего уж греха таить, логичным объяснением. Айше постоянно твердит, что Насух не умеет врать, и ей всегда достаточно было одного лишь взгляда, чтобы понять: он утаивает какие-то факты, не хочет расстраивать или волновать ее. Но ведь Хазар еще совсем ребенок, вряд ли он столь проницателен. — А это… может быть, это касается мамы Айше? — Хазар задал этот вопрос, глядя Насуху прямо в глаза, и тот помимо воли улыбнулся: до того сейчас сын был похож на свою родную мать. — Нет, сынок, — Насух осторожно погладил его по голове, — вовсе нет. — Пап… как она там? — опустив глаза, тихо спросил Хазар. — Ей лучше, — отозвался Насух. — Кроме того, приезжал адвокат и принес нам хорошие новости. Все обвинения с Айше будут сняты. — Слава Аллаху! — Так куда же запропастилась Назлы? — спохватился Насух. — Я не знаю, пап, — развел руками Хазар. — Она с утра кому-то позвонила, долго разговаривала по телефону, а потом ухела. — Вот как? — нахмурился Насух и посмотрел на часы. — Однако, скоро уже время ужина, где ее носит-то? — А я знаю, кто ей звонил! — с порога возвестил вдруг Джихан. — Откуда? — удивленно приподнял брови Хазар, а Насух еле заметно усмехнулся. Откуда ж еще Джихан мог все узнать, если не подслушал разговор матери, разумеется, случайно. У него с малых лет прямо-таки страсть — увидеть и услышать то, что отнюдь не предназначается для его глаз и ушей. К примеру, однажды, Джихан, которому в ту пору было года три-четыре, услышал, как мать Насуха громко отчитывала кого-то из прислуги и назвала несчастного «глупым увальнем». Через пару дней Джихан окрестил этим милым прозвищем Юсуфа, приятелей Хазара, заглянувших к нему проиграть, самого Хазара и наконец Насуха. За что, естественно, получил от отца затрещину, был поставлен в угол, несмотря на слезы раскаяния и уверения, что обзываться, тем более, на родного отца, больше никогда не будет. Насух был непреклонен, поскольку считал необходимым «воспитать сорванца как подобает», но за Джихана вступились Назлы и Гюль ханым. Мать Насуха просто души не чаяла в младшем внуке и, узнав обо всем, лишь рассмеялась и заявила, мол, «ничего страшного не произошло». Насуху оставалось лишь скептически хмыкнуть: попробовал бы он в свое время сказать нечто подобное своей матери. Она лично выпорола бы его, а после еще и без сладкого оставила на целый месяц. Выходит, правду говорят, что внуков любят сильнее, чем детей… — Подслушивал, да? — взглянул на младшего сына Насух. — Ну, в общем… — замялся Джихан, — я шел на кухню. Хотел попросить у Нигяр конфету… Или печенье с молоком. А Нигяр с мамой были в гостиной. Она сказала маме, что ей звонил Салих бей и попросил «срочно с ним связаться». Мама взяла телефон, позвонила и сказала, что… — Джихан замолчал, закусил губу и чуть прикрыл глаза, вспоминая слова, сказанные Назлы, — что… она «не какая-то девочка на побегушках». И еще, что «не ожидала, что все так обернется». А потом я ушел оттуда. Вдруг бы она рассердилась на меня. — Пап, что стряслось, скажи мне? — вновь обеспокоенно взглянул на него Хазар. — Ничего, сынок, — вздохнул Насух. — В общем, — повернулся он к Джихану, — ты знаешь, что Ахмет по тебе соскучился и ждет не дождется в гости? — Правда? — обрадовался Джихан. — И я тоже! Но только… брат сказал, что их мама попала в больницу. — С ней все хорошо, — улыбнулся Насух, — и поэтому, если пожелаешь, можем прямо сейчас поехать к нам на ужин. Радостный вопль Джихана услышали, наверное, все охранники во дворе, Насух же, проводив глазами сыновей, поспешивших к себе, чтобы собраться в дорогу, уселся в кресло. Шофер доставит мальчиков прямиком в Гранатовый особняк, а сам Насух останется здесь и дождется Назлы, поскольку ему нужно очень многое ей сказать. Нужно только позвонить Айше и предупредить ее. Значит, какой-то Салих бей… Интересно знать, кто это такой, и откуда Насуху известно это имя, почему оно кажется ему знакомым?..

***

Отдав распоряжения насчет ужина, Азизе вернулась в гостиную. Скоро уже должна приехать Фюсун для какого-то важного разговора. А там и мальчики подъедут — как раз Эсма с Ханифе успеют накрыть на стол. Она улыбнулась, поскольку Насух позвонил ей и сообщил, что отправил к ним Хазара с Джиханом. Сыновьям Азизе пока не сказала, решила сделать им сюрприз, поскольку они, в особенности Ахмет, давно уже донимали их с Насхом, когда же Джихан вновь приедет погостить. Сам Насух остался пока в особняке Шадоглу, так как хочет дождаться отлучившуюся куда-то Назлы и поговорить с ней. Любопытно, удалось ли ему узнать что-нибудь об этом деле? Казалось совершенно невероятным, чтобы Назлы ввязалась в эту историю, но фотографии, которые удалось сделать адвокату Рюзгару, говорили красноречивее слов. Именно Назлы приходила к нему в офис, чтобы подбросить так называемый компромат. Судя по всему, эта женщина окончательно обезумела! Неужели она не понимает, что просто-напросто погубит себя, связавшись с какими-то преступниками. Ведь это же очевидно: тот, кто подстроил аварию, пытался упрятать Азизе за решетку, а после затеял грязную игру с фотографиями, дабы насолить Рюзгар бею, человек, мягко говоря, опасный. Рюзгар бей прав: этот тип ни перед чем не остановится, и самое главное сейчас — это вычислить негодяя, узнать, кто он такой, и какова его главная цель. — Наконец-то, я уж думала не доеду! — возвестила Фюсун, войдя в гостиную. — Чего ради, спрашивается, ты забралась в такую глушь, Азизе, неужто решила стать деревенской жительницей, а? — И тебе здравствуй, Фюсун! — хмыкнула Азизе. — Судя по твоему бурному возмущению, дорога тебя утомила, а посему — чаю, кофе или, может быть, хочешь воды? — жестом Азизе указала гостье на кресло. — Чайку принеси! — кивнула Фюсун, усевшись в кресло и закинув ногу на ногу. — Ну, то есть, пусть Эсма твоя принесет. — Так что тебя привело сюда? — спросила Азизе после того, как Эсма принесла им чай, свежей пахлавы и розовый лукум, который Азизе и без того просто обожала, а теперь и вовсе — только им и питалась бы. — О, Всевышний! — Фюсун откусила кусочек пахлавы и блаженно зажмурилась. — Это же пища богов! Слушай, Азизе, ты мне потом подскажешь, где и как мне нанять хорошую кухарку, а то моя ни на что не годится? — Подскажу, если хочешь, — пожала плечами Азизе. — Итак?.. Ты ведь пришла не чай пить с пахлавой, верно? — Ты права, — кивнула Фюсун. — В общем, тут такое дело… На днях я совершенно случайно встретила Салиха Бейоглу. — Кого? — Салиха Бейоглу! Ну, помнишь того типа, который все обхаживал Нихата, чтобы тот продал ему участок, где вы сейчас затеяли строительство? Нихат его тогда послал подальше, а он еще так гаденько ухмылялся, мол, не пришлось бы пожалеть. А когда Нихат погиб, он еще несколько раз приезжал к нам с соболезнованиями. Хотя я лично думаю, он надеялся задурить тебе голову, дабы наложить лапу на наше состояние! — Да, я помню этого человека, — кивнула Азизе. Нихат ни в какую не хотел продавать этот участок, он без конца повторял, что это «золотое дно», и когда отель наконец будет построен, они получат огромную прибыль. Салих бей же планировал приобрести этот участок чуть ли не задаром, что приводило Нихата в бешенство. — Так вот, — продолжила рассказ Фюсун, — он подкатил ко мне в торговом центре, рассыпался в комплиментах, а после заявил, что нам с ним «необходимо не допустить, чтобы проходимец завладел имуществом Асланбеев». Я его отшила, разумеется, потому что не люблю, когда из меня делают идиотку и пытаются использовать! — Фюсун, — Азизе взглянула на нее в упор, — ты даже не представляешь, как ты мне сейчас помогла! Что ж, теперь все встало на свои места: Салих Бейоглу решил во что бы то ни стало заполучить вожделенную землю. Поняв, что Азизе, как и Нихат, просто так участок не продаст, он решил действовать иначе. Вот же негодяй! Выходит, адвокат был совершенно прав, когда говорил, что это дело рук того, кто желает подставить семью Азизе, поскольку считает их своими врагами. — Я просто желаю обезопасить себя и потому жду от тебя гарантий, — усмехнулась Фюсун. — Сегодня помогла тебе, а завтра — твоя очередь! Ты же мне обещала поддержку с ребенком. — Да, я помню, — кивнула Азизе, — и еще в прошлый раз тебе сказала: беспокоиться не о чем. Я помогу тебе. И не волнуйся, так как слово свое я держу! — Вот и славно! — хлопнула в ладоши Фюсун, после чего взяла из вазочки лукум. — Как ты ешь эту дрянь? — проворчала она, понюхав розовый лукум. Затем Фюсун положила его обратно в вазочку и взяла еще одну порцию пахлавы. — Надо позвонить Насуху! — Азизе отставила в сторону стакан с недопитым чаем и направилась к телефону, который, будто по заказу, зазвонил тут же, стоило ей только протянуть руку к трубке. — Алло, Насух? — Добрый день, скажите, могу ли я поговорить с Насухом Шадоглу или же с Азизе ханым? — раздался в трубке незнакомый женский голос. — Я слушаю! — отозвалась Азизе. — Азизе ханым, это Мерджан Аккая, я помощница и близкий друг вашего адвоката, Рюзгара Коркмаза. — Здравствуйте, Мерджан ханым, да, я слышала о вас от Рюзгар бея, чем могу помочь? — Вчера вечером Рюзгар привез мне важные документы — результаты независимой экспертизы, которую он распорядился провести на стройке. Сегодня он должен был отвезти их вам лично… Я просила его остаться у меня, но он… Словом, утром мы должны были встретиться в офисе, а потом он хотел позвонить вам, чтобы сообщить лично. У него были хорошие новости: эксперты выяснили, что обрушение части здания произошло в результате взрыва. Там были обнаружены частицы пороха. Все материалы были качественные, а накладные, якобы о закупке более дешевых товаров — поддельные. — Да, — у Азизе вырвался вздох облегчения, — Рюзгар бей так и предполагал. То есть, мы знали это с самого начала! — Поэтому он попросил, чтобы я надежно спрятала этот отчет. Ночью в нашем офисе произошел пожар. А Рюзгар… он в больнице. В тяжелом состоянии… — Мерджан всхлипнула. — Аллах всемогущий! — голос Азизе дрогнул. — Как это произошло? Он пострадал на пожаре? — Нет, он попал в аварию, — ответила Мерджан. — Утром ему позвонили, сообщили, что офис сгорел, он сразу же связался со мной, велел оставаться дома и ждать от него вестей. Но… на перекрестке, уже у самого нашего офиса, у его машины отказали тормоза. — Мы непременно приедем в больницу, — воскликнула Азизе, — чтобы оказать Рюзгар бею поддержку! Вы не переживайте, Аллах непременно сохранит его для вас, Мерджан ханым! — Спасибо, Азизе ханым, — всхлипнула Мерджан. — Мне нужно будет передать вам отчет. Рюзгар сказал, чтобы я это сделала, если… если он сам не сможет. — Думаю, сейчас это может и подождать, Мерджан ханым, мы уже знаем правду, так что теперь самое главное — чтобы Рюзгар бей поправился. — Благодарю, тогда кто-нибудь из моих людей в ближайшее время передаст вам необходимые бумаги. А еще Рюзгар велел сообщить обо всем прокурору Рыфату Арслану. Он близкий друг его отца, и он непременно поможет во всем разобраться. — Да, разумеется, я сейчас сообщу обо всем мужу, он сразу же свяжется с вами. И передайте еще раз Рюзгар бею, когда увидите его, наши наилучшие пожелания и благодарность за все, что он для на сделал. — Спасибо, да хранит вас Аллах, Азизе ханым! — Что-нибудь случилось? — спросила у Азизе Фюсун, стоило только положить трубку. — Все то же, — отозвалась Азизе. — Ты пришла как нельзя вовремя, Фюсун, и ты абсолютно права: Салих Бейоглу затеял против нас, мягко говоря, нечестную игру. — Вот же урод! — скривилась Фюсун. — Пожалуй, этот тот редкий случай, когда я целиком и полностью с тобой согласна, — кивнула Азизе и вернулась к телефону. Насух непременно должен узнать обо всем как можно скорее.