Часть 39

Озираясь по сторонам, Назлы вошла в кафе. Салих бей ожидал ее и, очевидно, уже начал беспокоиться, поскольку она заставила себя ждать. Из-за глупости нового шофера, который не удосужился проверить, все ли в порядке с машиной, и та вдруг заглохла прямо посреди дороги. Пока этот болван возился, Назлы чуть было с ума не сошла от волнения. Во-первых, она ушла из дома, никого не предупредив, а Хазар показался ей каким-то задумчивым и встревоженным, когда она заглянула в гостиную, чтобы попрощаться с сыном. Он листал оставленную Назлы газету и хмурился: не иначе как прочитал про проходимку Азизе… Ничего, решила Назлы, Хазару это пойдет на пользу, пусть узнает наконец, какова на самом деле натура этой бесстыжей женщины, может быть, хоть теперь он перестанет бегать тайком в их дом, иначе того и гляди примет ее, упаси Аллах! Вот бы она никогда не вышла из тюрьмы, где ей, по правде сказать, самое место! — Извините меня, Салих бей, — сказала Назлы, усаживаясь за стол, — я немного припозднилась, поскольку мне пришлось отпустить шофера и ждать такси, поскольку моя машина вдруг заглохла… — Оставьте это, — поморщился Салих бей. — У меня к вам срочное дело, дорогая Назлы ханым. — Слушаю вас! — улыбнулась Назлы. — Впрочем, — вернул ей улыбку Салих бей, — дождемся, пока нам принесут чай. Я взял на себя смелость заказать… — Вы очень любезны! — Итак, Назлы ханым, — приступил к делу Салих бей, когда официант принес им чай и удалился, — новости у меня не очень хорошие. — Что случилось? — насторожилась она. — Во-первых, Азизе Асланбей, то есть, вернее сказать Шадоглу выпустили… — Но вы же мне обещали, что она сядет в тюрьму надолго! — вскричала Назлы. — Назлы ханым, — нахмурился Салих бей, — во-первых, я вам ничего не обещал. Может быть, вы забыли, но это не я выполнял ваш приказ, а вы — мой. Вы согласились и встали на мою сторону, потому что сами были в том заинтересованы, разве не так? — в упор взглянул он на нее. — Да, конечно, — зябко поежилась Назлы, — но, Салих бей, вы говорите, что ее отпустили… Так что же нам теперь делать, ведь, насколько я могу судить, вы не собираетесь просто так сдаваться? — Разумеется, — кивнул он. — кроме того, сдаться сейчас — означает крупные неприятности для нас. — Что вы имеете в виду? — Собственно, ради этого я вас и позвал, Назлы ханым, — проговорил Салих бей, отхлебнув из своего стакана. — Дело этой женщины ведет следователь Бейяз, не самый толковый, но говорят, он человек достаточно дотошный и любящий докопаться до правды. Впрочем, это не проблема, у меня есть свои люди в полиции, я легко устрою так, что дело Азизе передадут нашему человек. Но есть одна загвоздка… Именно здесь мне и понадобится ваша помощь. — Что я могу сделать? — Главная наша проблема, усмехнувшись, проговорил Салих бей, — Рюзгар Коркмаз. — Рюзгар Коркмаз? — переспросила Назлы. — Знакомое имя… Ах, да! — тут же вспомнила она. — Это же адвокат, который работает на Насуха, он вытащил из тюрьмы Юсуфа, когда… Ну, в общем, — тут же поспешила прикусить язык Назлы, — это к делу не относится! — не хватало, в самом деле, проговориться про тот дурацкий пожар. С этим человеком следует держать ухо востро, это она уже поняла. — Да, — проговорил тем временем Салих, — этот молокосос, несмотря на молодость, уже считается одним из лучших адвокатов. А что самое плохое — у него репутация абсолютно неподкупного. Кроме того, он сын Фикрета Коркмаза, довольно-таки богатого и влиятельного человека. То есть, так просто его на крючок не подцепишь: купить нельзя, запугать тоже практически невозможно, так как если в дело вмешается его семья — все закончится очень плохо. Остается одно: его репутации должен быть нанесен непоправимый урон. И именно мы нанесем сокрушающий удар! — Это… звучит заманчиво, — склонив голову набок, проговорила Назлы, — но как мы это сделаем? — Вот, — Салих быстро достал из внутреннего кармана пиджака небольшой конверт и протянул его Назлы, — здесь наше с вами спасение, Назлы ханым. — Что это? — недоуменно спросила Назлы, повертев конверт в руках. — Всего лишь несколько фотографий, — осклабившись, произнес Салих, — но весьма, так скажем, пикантного содержания. А главные участники, если так можно выразиться, процесса, наш милый Рюзгар бей и Азизе ханым. — О, Аллах! — Назлы вытащила одно фото, и ее тут же бросило в жар, стоило только увидеть два переплетенных обнаженным тела. — Как… как это возможно?! Неужели эта мерзавка изменяла Насуху с каким-то адвокатишкой?! — Если гора не идет к Магомету, — рассмеялся Салих, — кажется, так учит народная мудрость. Нет, Назлы ханым, это фотомонтаж, конечно же, но очень искусный, при всем желании его трудно будет отличить от настоящих фотографий. И что мы имеем в итоге? Дело у господина адвоката с позором заберут, ведь мало того, что он развлекался с замужней женщиной и матерью семейства, так еще и со своей клиенткой! А как только у него отберут дело (плюс ко всему, и деловой репутации его придет конец), я сделаю все возможное, чтобы его передали моему надежному человеку. Уж он-то точно упрячет Азизе в тюрьму. А Насух Ага даже и не подумает ей помогать после такого предательства. — Что ж, это замечательно, Салих бей, — кивнула Назлы, — но что требуется от меня? — Сущий пустяк, — развел руками Салих, — нейтрализовать этого Рюзгара. То есть, другими словами, встретиться с ним, очаровать его и… незаметно подкинуть эти фотографии так, чтобы он ничего не заподозрил. А дальше я все беру на себя! Просто необходимо подложить их в его рабочий кабинет — прямо на стол, туда, где их сразу же обнаружит секретарша, поднимет переполох, а через пару часов эти же фото будут уже в прессе. — Но зачем вам нужна я, — не поняла Назлы, — ведь это может сделать кто-то из ваших людей, те, кто изготовил фотографии, например? — Назлы ханым, — взгляд Салиха вдруг стал жестким и безжалостным, — я не привык объяснить, почему делаю те или иные вещи, но уж ладно, на сей раз отступлю от правил. Так вот. Для начала, я никогда не складываю все яйца в одну корзину. Мои люди уже навещали офис и квартиру Рюзгара, чтобы установить скрытую камеру, а потом забрать «жучок». Ведь фото кабинета и комнаты отдыха мне нужны подлинные. Так что больше я так рисковать не могу! А потом, вы же теперь тоже «мой человек», Назлы ханым. Мы с вами в одной лодке, так что в ваших же интересах сделать так, как я скажу. Вы поняли меня? — вновь вперился он в нее немигающим и оттого пугающим взглядом. — Да, поняла, — медленно кивнула она. — Вот и славно! — снова нацепил приветливую улыбку Салих. — Я знал, что мы непременно придем к соглашению, моя дорогая Назлы ханым. Иначе… вы же не хотите, чтобы пострадали, скажем, ваши сыновья, верно? Она вздрогнула: — Я все сделаю, Салих бей, — не задумываясь, выпалила Назлы. — В самое ближайшее время этот самый Рюзгар получит по заслугам! — Отлично, — Салих протянул ей руку, — я в вас нисколько не сомневался!

***

Насух утроился поудобней в своем любимом кресле, вытянул ноги и закрыл глаза. Он смертельно устал, у него слипались от усталости глаза, но идти в спальню ему не хотелось. Все равно ведь заснуть ему вряд ли удастся… Во-первых, слишком много всего навалилось, сегодняшний день был тяжелым, а во-вторых, снова засыпать одному в пустой и холодной постели ему хотелось меньше всего. Айше пришлось остаться на ночь в больнице. Хвала Аллаху, с малышом ничего не случилось, но врачи настояли, что ей необходимо остаться на какое-то время и понаблюдать, чтобы окончательно убедиться, что все в порядке. — Не переживайте, Насух Ага, — заверил его врач, — с Азизе ханым все хорошо, вы успели вовремя, мы приняли все необходимые меры, но на всякий случай пусть она останется сегодня у нас, а завтра утром, если не будет ухудшений, мы выпишем ее. — Да, конечно, — кивнул Насух. — Видишь, милая, — сказал он жене, после того, как врач вышел и оставил их наедине, — никакой опасности нет, с нашим малышом все хорошо, — наклонившись, Насух погладил жену по волосам и взял за руку. — Хвала Всевышнему! — слабо улыбнулась Айше. — Если бы что-то стряслось… Насух, — она сжала его руку, — ты лучше сейчас поезжай домой. Проверь, как там дети, успокой их, скажи, что… ну, что я попала в больницу, потому что жду ребенка: так надо, так полагается. Что-нибудь в таком духе… В школу их пару дней лучше не возить, дома они будут в безопасности… И узнай, как там идут дела на стройке. — Не переживай! — Насух улыбнулся и поцеловал ее в лоб. — Все узнаю, ты не думай об этом, тебе же нельзя волноваться. Детям он, разумеется, ничего не рассказал. По поводу школы объяснил им, мол, объявили карантин, якобы слишком много заболевших… Слава Аллаху, мальчишки не стали спрашивать, чем заболели несчастные, и почему они узнают это от него, а не от учителей. Они слишком обрадовались неожиданным выходным, что им попросту в голову не пришло поинтересоваться. По поводу же Айше Насух сказал, как и было условлено, что ей нужно провести несколько дней в больнице, так как того требует ее состояние. Якобы, когда женщина ждет малыша, нужно регулярно проверяться и лежать в больнице. Собственно, в этом он ведь почти и не соглал… Мальчики, конечно, поскучнели, но делать нечего, Насух пообещал им, что разрешит подольше не ложиться вечером и в полной мере насладиться новыми мультфильмами и играми. Правда, кажется, его доброта вышла ему же боком, потому что мальчишки до того расшалились и раскричались, что угомонить их не получалось очень долго. Наконец Ханифе напустила на себя строгий вид и чуть прикрикнула на сорванцов, что если они будут плохо себя вести, то мама завтра вернется и первое, что сделает — сурово накажет всех троих. — Все в порядке, — сообщила Насуху Ханифе, уложив мальчишек спать, — улеглись наконец. Устали… — Да уж, — усмехнулся Насух, — кажется, Айше права, когда говорит, что нельзя слишком уж их распускать. Ханифе улыбнулась: — Скажите, Насух Ага, — резко посерьезнев, спросила она, — с сестрой правда все хорошо? — Ну, разумеется, — кивнул Насух, — разве я оставил бы ее одну, если бы ей сделалось плохо, сама подумай! — Иншаллах, больше такого не повторится! — пробормотала Ханифе. — Что ж, если вам больше ничего не нужно, я тоже пойду спать, а завтра, если вы не против, навестим мою сестру. — Завтра она уже будет дома, — улыбнулся Насух, — и наконец-то все плохое останется позади. Пожелав ему спокойной ночи, Ханифе ушла к себе, и Насух наконец тоже поднялся с кресла и отправился в свою комнату. Уже лежа в постели и вспоминая вновь и вновь события прошедшего дня, он не смог сдержать улыбку. Дело в том, что несмотря на все свалившиеся на них беды, произошло еще кое-что, и это можно охарактеризовать не иначе как «нет худа без добра». Дело в том, что когда Айше уже везли на каталке по больничному коридору, дабы оказать первую помощь, Хазар назвал ее матерью. «Держись, мама, ты сильная!» — услышав эти слова, Насух чуть только рот не раскрыл от удивления. Глаза Айше при этом заблестели от слез, и она лишь кивнула в ответ. Вслед за этим врачи подвезли ее в дверям приемного отделения и заявили, что Насуху с Хазаром придется подождать. Последующие полчаса Насух мерил шагами коридор, а Хазар сидел на скамейке и бросал на него встревоженные взгляды. — Пап, — наконец позвал он его, — скажи… ведь все будет хорошо? — Непременно, сынок, — Насух присел рядом и погладил Хазара по голове, — вот увидишь, все наладится. Скоро Айше будет дома, и… ты приедешь еще к нам погостить, да? — Приеду, — Хазар робко улыбнулся и поднял на него взгляд. — Ну, а пока тебе пора уже домой, — вздохнул Насух, — мать там, наверное, уже волнуется. — Я хочу узнать, что с… ней, — чуть запнувшись, произнес Хазар. — С Азизе ханым, то есть… с мамой Азизе… Что с ней все хорошо. — Сынок!.. — Насух придвинулся ближе и обнял его. В этот самый момент наконец-то вышел врач и сообщил, что опасность миновала, и с Айше все в порядке, ей просто нужно как следует отдохнуть. Хазар заглянул вместе с ним в палату, пожелал ей скорейшего выздоровления, робко улыбнулся, тихо произнес: «Поправляйтесь поскорее, пусть побыстрее все пройдет… мама Азизе!» — после чего попрощался и ушел. Насух как раз перед тем, как их пропустили в палату, спустился вниз и вызвал сыну такси, так что Хазару давно уже следовало поторопиться. — Ты слышал? — так и просияла Айше. — Он сказал… — Да, — расплылся в улыбке Насух, — нет худа без добра, моя Айше! Ну, а сейчас тебе надо поспать, ты же слышала, что сказал врач… Сидя у изголовья жены, Насух время от времени гладил ее по голове, улыбался, глядя, каким спокойным и оттого удивительно красивым сделалось ее лицо. Насух думал, что теперь, пожалуй, и в самом деле все должно наладиться. Надо вот только поскорее разобраться с этим несчастным случаем на стройке! Думается, Рюзгар бей прав, дело нечисто, и наверняка имел место сговор. Их с Айше попросту подставили, вот только бы добраться до этих мерзавцев! Ну да ничего, он не собирается пускать все на самотек, а если окажется, что и впрямь Айше подстроили ловушку, Насух этих негодяев из-под земли достанет!

***

Мальчишки чуть было не сбили Азизе с ног. Стоило только ей переступить порог, они бросились к ней все разом, наперебой крича, как соскучились по своей дорогой мамочке. Она вернулась прямо к обеду, и потому, как только Эсма накрыла на стол, все тут же расселись и принялись забрасывать ее вопросами, хорошо ли она себя чувствует, можно ли сделать так, чтобы «новый брат» появился на свет как можно скорее. Они с Насухом рассмеялись и принялись объяснять, что тут уж ничего не поделаешь, но придется набраться терпения и подождать еще полгода. Али заявил, что «так, пожалуй, и вовсе не дождешься», на что Насух, разумеется, тут же возразил, мол, и оглянуться не успеешь. После обеда сыновья направились в сад, чтобы немного «поиграть в крепость». Оказывается, они еще вчера полдня возились, чтобы построить шалаш, Ферхат даже вызвался помочь им. После они решили переименовать шалаш в крепость и «брать ее штурмом», но Ханифе им помешала, так как пора уже было возвращаться домой и готовиться ко сну. Али, правда, робко заикнулся, что лучше бы поиграть в корабль и вновь запустить его в плаванье, только жаль, что в бочке с водой — «не интересно». Азизе тут же строго-настрого запретила им даже думать о том, чтобы уйти со двора. После чего она лично напомнила Ферхату, чтобы усилил охрану, дабы и мышь мимо не проскочила. Пока не прояснится это дело с аварией, их дом станет самой настоящей крепостью. Кто бы ни был тот, кто срежиссировал этот «спектакль», он явно просто так не отступит. Следует подумать, откуда может быть нанесет следующий удар и предупредить его. Вчера этот негодяй устроил аварию на стройке и попытался подставить их с Насухом, а завтра, не исключено, может протянуть руки к ее детям. Этого она ни за что не допустит! Кстати сказать, стоит убедить Насуха приставить охрану к Назлы и Хазару с Джиханом. Они ведь также могут оказаться в опасности. Во всяком случае, пока это дело не прояснится, лучше оставаться начеку. Азизе улыбнулась, вспомнив Хазара… Он назвал ее матерью — впервые за все время! У нее до сих пор сжималось сердце, когда она вспоминала то мгновение… Хазар упомянул к тому же, что ему бы хотелось «так много ей сказать», да и сама Азизе, думается, могла бы найти еще много слов, чтобы поблагодарить его за то, что пошел навстречу. Ну и заодно вновь заверить его в том, что отныне они — друзья, и он может во всем на нее положиться. Да, надо бы позвать Хазара к ним, пусть приедет погостить в выходные. Лишь бы только Назлы не вставляла палки в колеса. Улыбнувшись, Азизе выглянула в окно: мальчики возились с какими-то старыми досками, приставляли их то так, то эдак к дереву, о чем-то оживленно переговаривались и время от времени оборачивались к стоявшему рядом с ними Ферхату. Тот отвечал им, пару раз показал Ахмету, как правильно разместить доски, чтобы они стояли ровно, и дважды ему вовремя удалось оттащить Али от дерева, дабы тот не уронил «шалаш» и не ударился. — Что-нибудь случилось, милая? — засмотревшись на сыновей, она не заметила Насуха. Он подошел к ней и ласково погладил ее по плечу. — Напротив, все прекрасно! — ответила она. — О, — обрадовался Насух, увидев играющих во дворе сыновей, — шалаш уже почти готов! Помню, — прибавил он, — мы с Юсуфом когда-то тоже смастерили шалаш на берегу ручья и без конца убегали из дома. Это было наше тайное убежище, где можно было играть в шпионов… Кажется, — вздохнул Насух, — это было только вчера. — Да, — ответила Азизе, — время и впрямь летит… так стремительно! Ты бы прав, — повернувшись к нему, улыбнулась она, — и глазом моргнуть не успеем, как возьмем на руки нашего младшего. — Поскорей бы! — отозвался Насух. — Тут я с Али согласен, знаешь ли! А смотри-ка, — кивнул он на Ахмета и Мехмета, которые аккуратно приладили новую дощечку, сооружая вход в шалаш, — у них неплохо получается! — Да, пусть займутся чем-нибудь, это их отвлечет, — кивнула Азизе. — И скучать не будут… Насух, — она повернулась к нему, — пока мы не узнаем, кто за всем этим стоит, я не успокоюсь! Вдруг они снова попробуют навредить нам и, что гораздо хуже, нашим детям? — Не волнуйся, моя Айше, — обнял ее за плечи Насух, — все будет в порядке. Охрана у нас надежная, расследование продолжается… Ты лучше думай о чем-нибудь приятном, помнишь, что говорил доктор? Тебе нельзя волноваться! — Да, ты прав, — согласилась Азизе. — Самое приятное — это слова Хазара. Наверное, эта беда должна была случиться лишь для этого. Чтобы я дождалась благословенного дня… И он назвал меня своей матерью. — Родная моя! — Насух прижался губами к ее щеке, а после что было сил стиснул объятия. — Вот увидишь, теперь все непременно наладится! Знаешь, — чуть отстранившись, прибавил он, — что мне сказал Хазар, когда я провожал его до машины? — Что же? — Во-первых, он надеется, что с тобой не случится ничего плохого, а во-вторых, он понял, что ты очень дорога ему. — Я знала, — Азизе взяла мужа за руку, — всегда знала, что у Хазара доброе сердце! Как у его отца… — Нет, — расплылся в улыбке Насух, — как у его матери! Потому что ее сердце — самое доброе, чистое, благородное из всех, какие только есть на этом свете. — Насух… — взглянув ему в глаза, Азизе придвинулась чуть ближе и, вздохнув, положила голову ему на плечо. — Насух Ага, Азизе ханым! — заглянула в комнату Эсма. — Там пришел Рюзгар бей, говорит, ему срочно нужно вас увидеть. — Хорошо, — тут же отозвался Насух, — проводи его в кабинет! Что ему, интересно, могло понадобится? — пробормотал он. — Дай Аллах, к добру… Рюзгар бей выглядел очень уставшим: синяки под глазами, щетина на щеках и несколько помятый костюм. Очевидно, он не спал всю ночь и приехал в спешке. — Рюзгар бей, — протянул ему руку Насух, — надеюсь, вы пришли с хорошими новостями? — У меня их по традиции несколько, Насух Ага, — устало улыбнулся Рюзгар. — Хорошая и плохая? — прищурившись, тут же спросил Насух. — Именно так! — Что ж, — Азизе поудобнее уселась на стуле, заботливо пододвинутым мужем и подняла взгляд на Рюзгар бея, — давайте начнем с хорошей, если вы не против. Рюзгар кивнул: — Во-первых, пришли результаты графологической экспертизы: бумаги подписаны не Азизе ханым, почерк явно не ее, как вы и заявляли с самого начала. — Значит… — задумчиво произнесла Азизе, — это дело рук Мерьем… Просто больше некому было подделать подпись! — по очереди взглянула она на мужа и на Рюзгар бея. — Мы непременно это выясним, Азизе ханым, — отозвался тот. — Далее: я уже распорядился провести повторную независимую экпертизу на стройке. Процедура уже запущенна, и вот тут… Словом, кто-то очень серьезно решил взяться за вашу семью, Насух Ага. — Случилось еще что-нибудь непредвиденное, Рюзгар бей? — быстро спросила Азизе, почувствовав, как Насух сжал ее плечо. — Именно так, — ответил Рюзгар. — Судите сами: сначала они подкупили вашу секретаршу и подделали документы. Потом устроили эту аварию, погубили невинных людей, чтобы упрятать вас за решетку, Азизе ханым. А теперь они взялись и за меня. — За вас?! — хором воскликнули Азизе и Насух. — Вот, посмотрите сами! — Рюзгар достал из внутреннего кармана и протянул им несколько фотографий. — Что за… — Насух повертел в руках фотографии, часто-часто заморгал и протянул их Азизе. Она взяла их в руки и охнула от неожиданности: на снимке была запечатлена она сама. Ну, во всяком случае, в женщине, стоящей в профиль на свету около раскрытого окна в незнакомой ей комнате, судя по всему, чьем-то рабочем кабинете, если присмотреться, можно было узнать Азизе Асланбей. А мужчиной, что стоял рядом, положив руки ей на плечи и глядя в глаза, был никто иной как Рюзгар бей. — Это, Насух Ага, — усмехнулся Рюзгар, — еще самый приличный снимок. Их у меня довольно-таки много, знаете ли… — Но ведь это же подделка! — воскликнула Азизе. Право слово, это уже ни в каки ворота! Этот негодяй, кем бы он ни был, кажется, не гнушается даже самыми грязными интригами. Чего, интересно, он добивается, смастерив подобную мерзость? — Разумеется, — кивнул Рюзгар. — Они решили изготовить, а потом, я так полагаю, обнародовать снимки, которые свидетельствуют, что мы с вами, Азизе ханым, якобы… ну, скажем так, находимся не только в деловых отношениях. — Бред! — подскочил Насух. — Они там совсем, что ли, спятили?! Кому только взбрело в голову так порочить мою жену?! — А вот это, Насух Ага, самое интересное! Видите ли, в чем дело, это был действительно почти беспроигрышный вариант: они подослали в мое адвокатское бюро человека, который хотел получить консультацию по совершенно пустяковому вопросу. Его интересовала процедура составления завещания, куда он хотел внести небольшие изменения. Поэтому консультировал его не я, а моя ассистентка Мерджан. А когда от человек ушел… — Он представился? — перебил Рюзгара Насух. — Да, — ответил тот, — некий Ариф Эремоглу. Но это совершенно неважно, потому что скорее всего имя вымышленное. Так вот. Пока они разговаривали, Мерджан заметила, как он без конца отодвигал и пододвигал свой стул ближе к столу, при этом пару раз наклонялся, якобы поднять то ручку, упавшую на пол, то блокнот спихнул со стола. Весьма неумело, как заметила Мерджан… Разумеется, она тут же осмотрела стол и… сразу же нашла «жучок». Точнее — миниатюрную фотокамеру, которую этот Ариф разместил аккурат на ножке стула. — Вот негодяй! — воскликнул Насух. — Но каким образом… я не совсем понимаю, зачем ему понадобилось размещать эту камеру у вас? — пожав плечами, проговорила Азизе, попутно размышляя, кто же мог в действительности стоять за этим поистине дьявольским спектаклем. — Чтобы сделать снимки комнаты, я полагаю, — отозвался Рюзгар, — и мои заодно. А потом их смонтировали с вашим изображением, которое взято, как я полагаю, из газет. Кажется, был подобный снимок, где вы стояли рядом с вашим первым мужем… Я просто поднял кое-какие старые выпуски, и… — Можно? — она протянула руку и снова взяла у Рюзгара фото. — Да, — мгновенно вспомнила она, — верно! Это был прием у одного из деловых партнеров Нихата. Кажется… да, мы с ним танцевали… Это было года через два после нашей свадьбы! Вот это платье, — она указала на снимок, — темно-синее… Именно оно было на мне в тот вечер! — Ну вот! — развел руками Рюзгар. — Ваше фото с того банкета, разместили, скажем так, в декорациях моего кабинета. Но одного этот человек не учел: Мерджан не только моя ассистентка, но и… скажем так, очень близкий друг и человек, который мне бесконечно дорог. Мы оставили «жучок» на месте, ведь за ним должны были прийти, ну, и разместили свой. Чтобы узнать, каков их план. — И? — заинтересованно взглянул на него Насух. — Этот самый Ариф вскоре явился снова, чтобы окончательно оформить и подписать завещание. Очевидно, ему действительно это было необходимо, и им попросту воспользовались, видимо, пообещав награду. Хотя не исключаю, что это было инсценировка… Словом, он забрал «жучок», для этого даже разыграл сцену, будто ему стало нехорошо, и Мерджан вышла, чтобы принести воды. Мы долго думали, что они надеялись заснять у нас в конторе, и как это может отразиться на нас. Камеру оставили. И вот… вчера вечером явилась новая посетительница. Она хотела поговорить лично со мной, сказала, что развелась с мужем, а теперь хочет запретить ему видеться с детьми, так как он всегда был жесток к ним, а кроме того — изменил ей самым бесстыдным образом с ее сестрой. Я не веду дела о разводе, поэтому хотел было направить ее к своему коллеге, но она принялась плакать, хватать меня за руки… Я не могу видеть женских слез, поэтому налил ей стакан воды, попросил успокоиться, и она действительно последовала моему совету. А после того, как она ушла, я сразу же заметил: фотографии она подложила прямо в архивную папку с одним делом, которое я закончил два назад, но еще не успел привести бумаги в порядок. Расчет был на то, что Мерджан заберет папку, ведь это ее прямая обязанность, найдет фотографии, испугается, и тут, видимо, они собирались и ее прибрать к рукам: запугать, подкупить, — нечто в таком духе. Ну, а дальше — дело техники, как говорится. Через несколько дней эти снимки всплыли бы в прессе. А дальше — как лавина! Мое имя стали полоскать на всех углах, как и ваше, Азизе ханым. Потом у меня забрали бы ваше дело, возможно и лицензии лишили бы… — Но они могли сразу отправить их в газеты, — не поняла Азизе, — зачем столько сложностей? — Им нужна шумиха вокруг моего имени, Азизе ханым, — отозвался Рюзгар, — прежде всего, это удар по моей деловой репутации, они задумали свалить меня, отстранить от вашего дела. Вот поэтому, если бы просто передали снимки прессе, то мне легче было бы доказать, что это — фотомонтаж и клевета. А так: моя личная ассистентка дает показания, будто я действительно с вами встречался, якобы даже… влюблен в вас, Азизе ханым. А потом — исключительно для пользы дела и восстановления справедливости обнародует шокирующие фотографии. Но они не учли, что Мерджан меня так никогда бы не предала. Будь на ее месте другая… кто знает? Вы спросите: зачем это нужно? — усмехнулся Рюзгар бей, взглянув на Насуха, который, нервно хрустел костяшками пальцем. — Все ведь очевидно! Чтобы я прекратил копать в этом направлении, чтобы Азизе ханым вновь оказалась в тюрьме. А знаете, что это еще означает? Что мы правы! И вот-вот выйдем на след мерзавцев. И уж теперь, поверьте, я ни за что не отступлю! Это, как говорится, уже дело чести! — Кто этот негодяй?! — процедил сквозь зубы Насух. — Кто стоит за всем этим делом? Рюзгар бей тяжело вздохнул: — Взгляните сами, кто приходил к Мерджан с делом об опеке над детьми, — с этими словами он протянул Насуху еще одну фотографию. — Не может быть! — воскликнул он и, смяв фото, сжал его в кулаке. — Я ее в порошок сотру! — Что такое? — встревоженно взглянула на мужа Азизе и поднялась со стула. — Назлы… — тихо произнес Насух и разжал пальцы. Небольшой, мятый черно-белый снимок медленно спланировал к его ногам.