Глава 5 "операция Гулливер 2.0"

Свет раннего утра рассекает горизонт, окутывая местный Белый дом мягким золотистым светом. Птицы весело щебечут, а свежий ветер шевелит листья деревьев, словно напоминая жителям о том, что на улице в многострадальном городе всё будет хорошо. Но для Саймона утро настало с предчувствием беды. Саймон, облаченный в обычные джинсы и футболку, стоит на крыше соседнего здания, внимательно наблюдая за тем, как к Белому дому подтягиваются черные внедорожники. Он сгибается, прильнув к вентиляционным отверстиям, его ухватка крепка, а сердце стучит в такт волнению. Из динамиков, установленных на фасаде, доносятся голоса величественной элиты. Лост, высокомерный голос из золотой эпохи, произносит: "Элита, слушайте, сегодня напряжённый день. Рано или поздно Хоук младший может прийти к нам и сжечь нашу страну. Полагаю, операцию Гулливер 2.0 — где наша цель, как в сказке мистера Свивта, поймать Хоука, допросить. Но здесь мы его убиваем, а не пощадим, как лилипуты!" Саймон напрягает уши, слыша одобрительные выпивания Бурундуков вокруг. "Да!" — хором хором восклицают они, подобно стаду упряжных овец, готовых следовать за своим пастырем. Неведомая сила заставляет Саймона взглянуть вниз, но в этот момент он спотыкается, теряет равновесие и с грохотом падает прямо в кабинет элиты, приземляясь среди мрачных фигур с высокими воротниками. Представители элиты, включая Лоста и недовольных Бурундуков, с удивлением поворачиваются к нему. "Что ты тут делаешь, ботан?" — гневно спрашивает Лост, его холодный взгляд пронизывает Саймона. "Мне показалось, что вы придумали операцию Гулливер?" — жалобно отвечает он, ставя руки в защитной позе. Это вызывает негодование, один из элитных Бурундуков, с короткой стрижкой и ветровкой, вздыхает: "Это информация только для элиты нашей страны! Если ты это знаешь, тайну не разглашай, пока всему не начнётся." "Какой ещё кодекс?" — спрашивает Саймон, оживляясь от любопытства. Бурундуки переглядываются и один из них, по имени Филип, подходит к шкафу и вводит комбинацию на золотом замке, который только президент мог открыть. Они раскрывают исписанные страницы, и Саймон видит статью 131: "Если на элитные собрания приходят обычные граждане, они должны дать клятву, что не скажут о том, какая операция идёт, пока всё это не начнётся." "Если бы наш Дейв сделал нечто подобное, Элвин давно бы вырос как и я!" — негодует он, недовольство зреет в его голосе. "Твоего хозяина нету, так что тебе придется просто жить как обычный Бурундук, но в хорошей стране," — отвечает Филип, понижая градус обсуждения, как будто утешая Саймона. Пораженный, но не сломленный, Саймон поднимается на ноги, поправляет свои вещи и, обдумав все, направляется к выходу, решая на чём сосредоточится в этот непростой день: к военной базе. Время действовать. Саймон, все еще в замешательстве, стоит в окружении элиты. Его любопытство не утихает, и он решает задать вопрос, который его терзает. Он выпрямляется и спрашивает: "А кто, собственно, охраняет Конституцию?" Его голос звучит уверенно, но в то же время наивно, как у ребенка, задающего вопрос о мире. Лост, недовольно скривив губы, отвечает: "Это делает хранитель. В основном это калифорнийские долгожители." Он делает паузу, пытаясь оценить реакцию Саймона, который, похоже, не совсем понимает происходящее. Саймон хмурится и кивает, но любопытство пересиливает его: "И как эти долгожители становятся хранителями?" Лост с ухмылкой продолжает: "Знаешь, что хранителем может быть ты, только если один из долгожителей бросит коньки." Саймон округляет глаза: "Бросит коньки? Вы имеете в виду, что они умрут?" Лост смеется, его смех звучит высокомерно и слегка пренебрежительно: "Живи пока молодой, Саймон. Такова жизнь. А мы, элита, обязаны находить способы сохранять власть, иначе нас сметут с лица земли." Эти слова нависают в воздухе, и Саймон чувствует гнетущую атмосферу. Он начинает осознавать, что за всеми этими высокими словами скрывается опасный мир интриг и манипуляций. Несмотря на всю серьезность момента, в сердце Саймона вспыхивает любопытство. Может, он мог бы что-то сделать, чтобы изменить эту ситуацию, но пока он только наблюдает за тем, как эти властители ковыряются в судьбах страны. Саймон сидит на старой скамейке в парке, вокруг него тихо и спокойно, но в его голове шумит буря мыслей. Он смотрит вдаль, на людей, проходящих мимо, и задаётся вопросом, кто такой Хоук младший. Какие у него мотивы? Что он готов сделать ради достижения своих целей? Саймон не может выбросить из головы образ этого таинственного персонажа, известного своей жестокостью и хитростью. Неприятное чувство сжимает его сердце — он понимает, что время на исходе. В этот момент рядом на скамейку садится Джанет. Она смотрит на Саймона с доброй, почти материнской заботой. "Все будет хорошо, победа за нами, и мы будем счастливы," — говорит она, уверенность в её голосе подбадривает его. "Представь, как наши дети ползают по полу, смеются и играют." Саймон вздыхает и, с трудом отрываясь от своих мыслей, отвечает: "Дорогая, надо же реально подходить к жизни. Представь себе малыша. Он хрупкий, они плачут, и идут в туалет чаще, чем мы." Джанет улыбается, не в силах сдержать смех над его примечанием. "Ну, может быть, это и так, но разве это не часть радости родительства? Есть надежда на лучшее будущее, несмотря на все трудности?" Саймон задумался. Он понимает, что Джанет пытается поддержать его и внушить веру в то, что их жизнь может измениться к лучшему. Но его внутренние страхи и тревоги по поводу Хоука младшего не оставляют его в покое. "Я просто не могу не думать о том, что он способен сделать," — говорит он, глядя в глаза Джанет, где он находит искреннее тепло и поддержку. "Ты не один," — тихо отвечает она, кладя руку ему на плечо. "Мы вместе справимся со всем. Я верю в нас." Тем не менее, в глубине души Саймона все еще терзает вопрос: как далеко готов зайти Хоук младший, и как он может защитить то, что ему дорого, когда саму суть стабильности и счастья угрожает такая опасность? Саймон, осторожно пробираясь по коридорам белого дома, внезапно остановился. Перед ним стоял президент Лост – человек, который взял на себя бремя управления страной и был известен своей решительностью и харизмой. — Мистер Лост! — воскликнул Саймон, подойдя к президенту на несколько шагов ближе. — Решил попасть в армию? Добро пожаловать, — ответил Лост, улыбаясь. Его глаза светились той искренней добротой, что приняла всех, кто искал защиту и уверенность. — Я хочу узнать, что за потомок, — спросил Саймон с любопытством, не отводя взгляда от президента. — Я пошлен, но природа моя истинная любовь, — ответил Лост, явно не поняв суть вопроса. Его мысли были заняты чем-то другим. — Я про Хоука младшего, господин президент, — уточнил Саймон, стараясь удержать разговор в нужном русле. Лост мгновенно сменил выражение лица, его очки блеснули в свете ламп. — Саймон, спрячь сундук с орехами, — указал президент, его тон стал серьёзнее. — Скажите, пожалуйста, кто такой этот Хоук младший? — спросил Саймон, ощутив нарастающее напряжение. — Пойми, ботан, я не хочу тебя пугать, но он сын Яана Хоука, — ответил Лост, его голос стал низким и усталым. — Продюсера-живодера? Удивительно! — воскликнул Алекс, который только что появился на горизонте. Его переполненная любопытством мимика придавала сцене легкую комичность. — Ты выглядишь не расчесанным, что ты тут делаешь? — спросил Лост у Алекса, недовольство проскользнуло в его голосе. — Я, вообще-то, гид, который знакомит всех новых бурундуков, — ответил Алекс с легкой усмешкой. — И пахнешь тортом, — добавил Лост, покачав головой в недоумении. — Господин президент, а как зовут этого Хоука младшего? — спросил снова Саймон, пытаясь собрать все кусочки головоломки. — Его имя Джеральд, — произнес Лост, его голос звучал уже менее уверенно. Саймон вышел из своей комнаты, глубоко вдыхая аромат свежесваренного кофе из кухни. Он привык оставаться в тени, когда дело касалось Джанет и её творений. Но в этот раз его любопытство взяло верх. Он направился к коридору, где образы были наложены друг на друга, как старые фотографии. Каждый шаг приближал его к двери детской комнаты, ярко раскрашенной и обмотанной лентами. Когда он подошел к двери, Саймон на мгновение остановился, прислушиваясь. За дверью слышались звуки веселого смеха и треска игрушек. Он аккуратно покрыл рукой ручку и слегка надавил. Дверь приоткрылась, и Саймон шагнул внутрь. Комната сияла яркими цветами: стены были выкрашены в нежный небесный голубой, а пол был усыпан мягкими игрушками, которые, казалось, танцевали под ритмы невидимой музыки. На стенах висели яркие рисунки и аппликации, изображающие разнообразных героев из мультфильмов и комиксов. Но главное, что привлекло его внимание, это была сама детская мебель, которую с любовью создала Джанет. Столик для рисования с художниками, диван в форме облака и книжные полки, украшенные вырезанными из бумаги фигурами. В центре комнаты сидела Джанет, окруженная бурундучками — Элвином, Теодором и, конечно же, Симоном. Они беседовали, как будто ничего не было вокруг. Она улыбнулась, увидев Саймона и, прищурившись, произнесла: — Саймон, заходи! Ты должен увидеть, что я приготовила для них! Он не мог не улыбнуться в ответ, хотя в глубине души его терзали сомнения. Эта комната казалась слишком идеальной, слишком безмятежной для мира, который они знали. Он подошел ближе, разглядывая детали — здесь были даже маленькие кухни и мастерская. — Я хочу, чтобы у них было место, где они могут мечтать, — сказала Джанет, ее голос был полон тепла и радости. — Место, где они могут быть детьми. Саймон посмотрел на улыбающиеся лица своих друзей и ощутил, как внутри него что-то начинает меняться. Все равно он понимал: за этой идиллией могла скрываться опасность. Но сейчас это казалось просто невозможным. — Откуда вы знаете это имя? — настойчиво спросил Саймон, его любопытство только усиливалось. — Яан дал такое имя незадолго до своей смерти, — ответил Лост, и в его голосе послышалась тень ностальгии. Саймон задумался, впитывая каждую деталь. Всё это уже начинало складываться в непростую мозаика. — Спасибо, господин президент, — произнёс он и развернулся к выходу, оставляя президента наедине с его думами. На душе у Саймона стало тяжело. Вопросы только множились, но одна вещь была ясна: новая глава их приключения только начиналась. С этой мыслью он вышел на улицу, направляясь домой, готовый к новым испытаниям и ожиданиям, которые ждали его впереди.