Глава 6 "Бойцовская Одиссея"

Тишина накрыла лес, где располагался домик Бурундуков. Внезапно, резкий тревожный сигнал разорвал утренний покой. Звучные тона сирены напомнили о назревающей опасности, заставляя зверят насторожиться. Элейн, Симон и Теодор, затихшие вокруг своего телевизора, отошли в сторону. — Что происходит? — испуганно спросил Теодор, морщинок собравшихся на его лбу становилось все больше. — Это воздушная тревога! — закричала Леонора, немедленно наращивая свою активность. — Должно быть, что-то серьёзное! В этот момент на поле, освещенном утренним солнцем, появилась комната, уставленная ракетными установками, к ней спешил генерал Рейнольдс, с ним шел президент Лост. Их шаги были уверенными, но в воздухе витало напряжение. — Джеральд уже идет к нам! По-моему, все готовятся к операции! — спросил генерал, останавливаясь на мгновение и настраивая рацию. — Конечно, друг мой. Пусть подойдёт ближе — свяжем его! — произнес сдержанно президент, хотя в глазах его читалась решимость. В это время Джеральд Хоук с бравыми товарищами шагал, словно устрашающая тень, к границе. Он мечтал об этом дне семь лет, и теперь, когда все было готово, он чувствовал, как ненависть и жажда мести заполняли его душу. — Я сделаю из них мясо! — крикнул он, пронзительная улыбка заиграла на его лице. — Скоро они познают, что значит быть в нашем мире! — Алекс! — вдруг закричал один из товарищей, прерывая его мысли. — Крюки готовы! Президент Лост, который находился неподалеку, кивнул, почувствовав, как адреналин наполняет воздух. — Вперёд! — произнес он решительно, указав рукой в сторону границы. Состоявшаяся операция уже не могла быть отменена. На горизонте раздались звуки, напоминающие набат, и стая Бурундуков, ничего не подозревая, собралась обсуждать последние события. Сквозь ветви деревьев, к ним стремительно подкрадывались многократные «дарители». Ловкость, силу и ловкость лишь усиливали жажду мести, жажду, способную споткнуться о малейшую искорку надежды на спасение. Их время пришло. В небольшом обветшалом сарае витающая атмосфера нарастала. Джеральд Хоук оказался связанным цепями, его лицо отражало смесь ненависти и недоумения. Бурундуки, собравшиеся вокруг, с настороженностью наблюдали за новым врагом. Их мир, казалось, окончательно перевернулся. — Итак, будем знакомы, — начал с легкой ноткой иронии Элвин, стараясь создать хоть маленькую долю комфорта в этой жуткой ситуации. — Ты, наверное, не ожидал, что попадёшь в плен к нам, Бурундукам? — Надеюсь, вы знаете, что делаете, — буркнул Джеральд, его серые глаза метались от одного к другому. — Ваши шансы на спасение ничтожно малы. — Мы справимся, — уверенно заявила Джанет. — Нам не нужно бояться таких, как ты! Саймон, наблюдая за тёмным настроением своего соперника, подошёл ближе: — Зачем ты нам нужен? Что ты собираешься сделать с нашей группой? — Ради выигрыша суда, — отрезал Джеральд, усмехнувшись. — Если вы думаете, что сможете защитить себя от моего отца, вы ошибаетесь. Саймон нахмурился и, покусывая свой хвост, ответил: — Твой отец — живодёр. Он не мог любить Бурундуков так, как это делает Дейв. Он наслаждается болью и страданиями. Джеральд на мгновение замер. Казалось, все звуки вокруг затихли. Он принялся что-то шептать себе под нос. Взгляд Бурундуков стал более настороженным, когда он снова встретился с их взглядами. — Мой отец всегда любил боль животных, — произнес он не без гордости. — Это его призвание. Все об этом знают и живут в страхе. Услышав эти слова, Бурундуки пришли в ужас. Странный, щемящий холод пробежал по их спинам. Они обменялись взглядами, и в их глазах читалось недоумение, как будто они были не в состоянии поверить, что кто-то может быть так жесток. Теодор шагнул вперед, возмущенный: — Ты бездушное чудовище, Джеральд! Разглядев, что страх заменяется гневом, Джеральд усмехнулся. Бурундуки знали, что не могут позволить ему уйти и, глядя друг на друга, приняли единогласное решение. — Наверное, это не так просто, как вы думаете, — пробормотал Джеральд, но его слова остались неуслышанными. Воздух стал тяжелым. Бурундуки, подняв свои головы, в один момент совершили страшный шаг — они пришли к выводу, что только уничтожив это зло, они смогут восстановить свой мир. Взгляды встретились, и в следующее мгновение затихшее помещение наполнилось криками. Бурундуки с яростью и решимостью приступили к делу, чтобы положить конец этому ужасу раз и навсегда. Свет заката окрашивал небо в огненные оттенки, когда Бурундуки собрали все, чтобы провести последнее кладбище для Джеральда. Его злодеяния не остались безнаказанными; злобные глаза больше не сияли, и даже огонь, к которому они собирались прикоснуться, искал его холодное сердце. Огонь должен был поглотить все его ненависть и страдания. Алекс и Элейн стояли рядом, а Саймон сжав кулаки, смотрел на пламя, которое постепенно охватывало его врага. Он чувствовал, как напряжение и горечь рассеивались в воздухе, оставляя место для чего-то нового. Но что-то внутри него стукнуло с новой силой, и он повернулся к Джанет, которая стояла чуть в стороне. — Джанет, — нежно произнес он, пробиваясь сквозь ревущие языки пламени. — Я хочу, чтобы ты вышла за меня. Её глаза широко открылись, и для мгновения она потерялась в своих чувствах. Она ощущала подъем зарождающейся надежды, и, улыбаясь, ответила: — Да, я согласна! Президент Лост, наблюдая за разворачивающейся сценой, не мог сдержать улыбку. Его сердце наполнилось радостью, и он воскликнул: — Пора организовать свадьбу! Скоро круг собирающихся друзей и единомышленников превратился в праздничное сообщество. В тот же день, на фоне пылающего огня, Саймон и Джанет обменялись клятвами. Их сердца бились в унисон, два пламени, соединяющиеся в одно. Скучавшая драма вокруг мгновенно забылась, когда они произнесли заветные слова друг другу. — Я беру тебя, Джанет, чтобы любить и защищать, в богатстве и бедности, в радости и горе, пока смерть не разлучит нас, — сказал Саймон, его голос был полон эмоций. — И я беру тебя, Саймон, чтобы быть с тобой и поддерживать тебя, пусть все трудности будут благополучно преодолены, — отвечала Джанет, сжимая его руку. Тишина, перемежаемая бликами пламени, наполнилась дружелюбными возгласами, когда они поцеловались. После завершения одной свадьбы все внимание вновь привлек Теодор и Леонора, которые шагнули вперед, их лица светились радостью. Их клятвы стали следующим ритуалом, подобным предыдущему, но с уникальной теплотой, присущей их дружбе. Снова звучали клятвы, снова слезы счастья и радости. Только когда стук колоколов стих, и вечер начал опускаться на землю, президент Лост повернулся к Саймону. — Саймон, ты сделал так много для нашей страны, — сказал он, придавая своему голосу серьезность. — Не хочешь ли ты возглавить эту страну? Саймон, немного удивленный, посмотрел на президента. Он никогда не думал о такой ответственности, но осознание своего потенциала вдруг стало ему близким. — Я никогда не делал этого, — начал он. — Но я готов научиться. Пора сделать что-то значимое для наших друзей и для всех нас. Лост кивнул, довольный решением Саймона. Он снял кольцо с гербом страны и протянул его ему. Саймон взял его в свои руки, сердце его наполнилось гордостью и ответственностью. В тот момент, когда кольцо скользнуло в его карман, небо озарилось яркими цветами салюта. Радость и надежда заполнили воздух, оставляя за собой пламя, яркое и непобедимое, как общая судьба Бурундуков. Слышались смех и звуки праздника, которые резонировали с новыми началами, олицетворяя единство и любовь, борющиеся против тьмы.