-⊶18⊶-

Хилл курил, щурясь от дыма, который ветер швырял ему в лицо, и вглядывался в окно клиники. Что ж, деньгами Крауч распоряжаться умел: никто и никогда не догадался бы о произошедшем, посмотрев на отремонтированный фасад больницы. В новеньких стеклопакетах была отлична видна жизнь сотрудников. Красиво оформленные букеты стояли повсюду, создавая ощущение праздника. Какого? Например, дня утерянной гордости. Его, Хилла, гордости. Цветы он узнал, не мог не узнать. Ведь именно их он так тщательно выбирал вместе с Белль. Желая порадовать эту наглую мелкую дрянь. Внутри все затряслось от ярости, стоило ему увидеть выходящую из дверей Хантер. Поравнявшись с ним, Тесс лишь кивнула в знак приветствия. Вот уж ни хера! Схватив ее за локоть, Роб дернул девушку к себе, прорычав: – Разговор есть! Вопреки ожиданиям, девчонка не стушевалась. В красивых, по-оленьи больших глазах цвета неба не было страха. Скорее вызов. – Слушаю. Так и хотелось щелкнуть эту выскочку по гордо задранному носу, но еще больше Хилл хотел ее поцеловать. Это желание зудело в нем, словно жажда, которую невозможно утолить. – Ты это специально? – Разумеется, – холодно улыбнулась Хантер. Это ему в ней и нравилось. Не надо было ходить вокруг да около, не надо объяснять: та хрень, что творилась между ними, была им понятна. – Ты ведь не думал, что купишь мне цветы, и я забуду все сказанное? – вздернула бровь Тесс. – Переборщил, Мигрень, – нехотя признал Роб. Какого черта он уступает ей? – Полагаю, это и есть извинения? Хилл закурил, ненавидя весь мир, а Хантер – больше всего и всех. Черт возьми, какая же она бесяче невыносимая! – Хорошо. Извинения приняты. Спасибо за цветы. Они прекрасные. Это правда. Роб кивнул, чувствуя себя полным идиотом. Не так ведь хотел, не то, сука, планировал! Где сейчас столь необходимая ему злость, помогающая вывозить все это не только на морально-волевых? – Я могу идти? – Не хочешь поужинать со мной? – На свидание зовешь, что ли? Лицо Роба наверняка отразило такой спектр отвращения, что девушка невольно расхохоталась, а потом смотрела на него так долго, что Хилл уже был готов к очередному отказу, но Тесс удивила: – Хорошо. Назови место и время. День я выберу сама. Улыбнувшись, девушка осторожно высвободила руку и зашагала к машине. Ветер растрепал ее длинные белокурые волосы, путая и играя с ними. И Хилл почти завидовал. Почти…

***

Роб отпил из своего бокала и отставил его в сторону. В голове слегка шумело, но виной тому была не выпивка, а два синих океана глаза, в которые он непрерывно смотрел. Тесс была похожа на экзотичную птичку: ни на кого не похожа, «поет» то, что просто откликается в сердце, но ты ни хера не поймешь, как бы ни пытался вникать. Справедливости ради, Хилл не пытался. Ему нравилось быть рядом, слушать звук ее голоса и осознавать, что космос в этих глазах – только для него. Было загадкой, почему красотка-доктор согласилась на встречу. Свидание… У Роба во рту желчь скапливалась, даже если он это мерзкое слово не повторял вслух, но Тесс назвала это так, а он согласился. Но время прошло отлично: они поужинали, а затем Роб пригласил ее в номер отеля. Не зря ведь он подобрал ресторан с возможностью отдельных комнат для уединения. Даже был готов к отказу: Хантер не особо считалась с его статусом и авторитетом, мелкая нахалка. Но Тесс согласилась… И они оба понимали, что это согласие значит для последующего витка в их непростых взаимоотношениях. Сегодня явно его день: он получит все! Ее общество, ее поцелуй, ее… Хилл уже чувствовал болезненную пульсацию в паху, а она с ним играла. Роб умел это понимать. Научился уже давно. И раньше его всегда это раздражало, но не сегодня. Не сейчас. В этот момент он даже наслаждался, испытывая радостное предвкушение от того, что в итоге получит. Ведь желание было обоюдным. Хилл видел искорки страсти в ее глазах, но почему-то никак не решался сделать первый шаг. Хотя уже тысячу раз за этот вечер представлял, как впивается поцелуем в эти соблазнительно блестящие алой помадой губы. – Ты так смотришь… – Тесс рассмеялась, слегка откинув голову назад. – Думаю, когда тебе надоест, – невозмутимо ответил Роб. – Что именно? – вскинула бровки Хантер. А то не знаешь?! – Держать меня на поводке. Я не мальчик, Мигрень. Вижу, так и упиваешься полученной властью. Аккуратно поставив бокал с вином на столик, Тесс встала и обошла его, садясь на колени Роба. Сердце Хилла заколотилось в груди, и он стыдливо сжал кулаки, когда пальцы, скользнувшие по телу девушки, задрожали. Откинув голову мужчины на подлокотник кресла, Хантер провела пальчиком по его лицу, разглядывая. Он позволял. Все, что угодно, черт возьми, если она будет рядом сейчас. Наверное, увиденное Тесс удовлетворило, потому что девушка поцеловала первой и довольно нагло. Их языки сплелись, а поцелуй вышел жадным и нетерпеливым. Не удивительно, ведь они оба этого хотели. Кровать была в шаге от них, но Хилл хотел ее уже сейчас. Губы Роба заскользили по коже, по каждому ее оголенному участку, который он поспешно освобождал от одежды. Тесс, с довольной улыбкой выгибалась, помогая, лаская его член через ткань. – Как много у тебя было мужчин? Если Хантер и удивил этот вопрос, виду она не подала. Посмотрев на него затуманенным от желания взглядом, девушка ответила: – У меня дважды были длительные отношения. – Я говорю о настоящем мужике, Мигрень, а не про тех мудил, которые даже не смогли удержать тебя рядом. Сколько? – О, если вопрос ставится так, то ты первый… – с придыханием прошептала Тесс, прежде чем насадить свое соблазнительное тело на его член. Несколько минут они оба ни черта не соображали: просто стремились не оставить ни сантиметра между своими телами, утолить желание, рвущееся наружу… Затем Хилл распробовал каково это – заниматься сексом с той, к кому испытываешь еще что-то, помимо похоти. Каждое прикосновение, поцелуй, движение – все отзывалось микротоками удовольствия. Чувства обострились. Робу казалось, что он даже видит крохотные молнии, мелькающие между ними, пока Тесс весьма активно приближала себя к первому оргазму. Хиллу не нравилось положение вещей, ведь он привык быть главным, а в сексе – подавно, но сейчас решил позволить это Хантер. Как только она кончит, он займется ей по-настоящему. Ждать осталось недолго: девушка была уже на пределе, громко постанывая в такт движениям бедер. Впившись пальцами в мягкие ягодицы, Роб принялся уделять активное внимание груди Тесс, упруго подпрыгивающей перед его лицом. Очерчивая языком сосок и слегка его прикусывая, Хилл ухмыльнулся, чувствуя, как девушка сжалась на нем, замедлившись. Тяжело дыша, Тесс уперла ладони ему в плечи и устало улыбнулась. О, малышка, мы ведь только начали… Не дав ей прийти в себя, Роб подхватил девушку на руки и швырнул на кровать. Перевернув на живот, завел руки Тесс за голову и приподнял бедра. – Дай мне минут… – только успела всхлипнуть Хантер, прежде чем Хилл вновь заполнил ее до упора. Тонкие пальчики сжали простыню, и это дико возбуждало. Удерживая запястья Тесс, Роб начал вколачиваться в миниатюрное тело блондинки, абсолютно не соображая от охватившей его эйфории. Мир сузился только до пределов этой кровати и их тел на ней. Стоны Хантер переросли в невнятные крики, и только тогда Хилл кончил, откинувшись на прохладные простыни. Перед глазами мелькали разноцветные круги: очевидно, это был лучший секс за многие годы. Улыбнувшись, Роб повернул голову и не сразу осознал, что Тесс на кровати нет. Давясь рыданиями, Хантер поспешно собирала разбросанную по номеру одежду, попутно пытаясь натянуть что-то на себя. – Ты какого хрена делаешь? – опешил Хилл, садясь. – Ухожу! – сдавленно прошептала Тесс, утирая бегущие по щекам слезы. Ощущение было такое, что Роб пропустил удар в драке. Только били по самолюбию. Было почти также больно, если бы тот пришелся в челюсть. Отыскав взглядом боксеры, Хилл быстро надел их, краем сознания понимая, как нелепо будет выглядеть их разговор, стой он при ней с голым хером. – В чем, блядь, дело?! – прорычал Роб, дико злясь. Хотелось зло рассмеяться от мелькнувшей в голове мысли, что его использовали. А как еще это понимать? Какого черта? Он точно не так планировал завершить этот вечер. – Ты – животное! – хлестко бросила в ответ Хантер. Будто это что-то, блядь, ему объяснило бы. Тесс застыла посреди комнаты, не сводя с него полных ненависти и обиды глаз. Не совсем тот взгляд, который хочешь видеть после близости с девушкой, к которой неравнодушен, правда? Хиллу стало не по себе. От осознания того, что он, кажется, в эту дуру влюблен, от обиды за такое поведение, от страха, что, кажется, он похерил все, к чему так упорно шел все это время. Первый пункт нервировал особенно. Невозможно. Нет. Быть, черт возьми, не может! Она не должна это понять. Только не она! – Вернись в постель, Мигрень! Это идиотизм! Мы взрослые люди, и оба этого хотели! – Я… не так! – заорала Тесс, сжав в кулачках одежду и переступая босыми ногами. Роб зачем-то отметил, какие у нее красивые, тонкие щиколотки. И сами ножки… Ровные, стройные, гладкие… До этого просто времени не было разглядеть столь детально. – Ты кончила, черт возьми! Дважды! Я почувствовал! – возмущенно заорал в ответ Хилл. Ладно, на счет второго раза он до конца уверен не был, но порозовевшие щечки Хантер его теорию подтвердили. – Это не значит, что мне понравилось, ясно?! – севшим от злости голосом, процедила Тесс. – Ни хрена не ясно! Ясно?! – Я хочу уйти! – упрямо повторила девушка, вздернув подбородок. Роб глубоко вдохнул, а затем выдохнул. Ему жутко захотелось закурить, но сейчас он не может тратить на это время. Ему необходим зрительный контакт с Тесс. – Так. Ладно, бля. Ладно, – парень провел рукой по лицу и постарался сосредоточиться. – Дай мне пять минут, я оденусь. Ты оденешься. А потом отвезу домой. По дороге мы еще раз постараемся это обсудить, да? Ответом его не удостоили. Хантер лишь начала лихорадочно натягивать белье. Кстати, очень красивое. Темно-синего цвета, подходящее к ее глазам. Наверное, долго выбирала. Роб нахмурился: может между тем, как они жестко трахались, стоило об этом упомянуть? Погруженный в мысли и немного расслабленный после мощной разрядки, Хилл потерял бдительность. Дверь даже еще не успела закрыться, а Тесс уже пулей вылетела из номера. Чертыхаясь и натянув кожаную куртку прямо на голый торс, Роб рванул следом, на пороге практически врезавшись в одного из своих парней. Зарычав от бессильной ярости, оттолкнул того в сторону и побежал к лифту. Но опоздал. К тому моменту, когда он выскочил на улицу, фигурка Тесс еле виднелась среди оживленного квартала. – Догнать, босс? – скучающим тоном уточнил еще один из его подручных. – Ага. Прострели-ка ей колено, чтобы шаг сбавила, – зло парировал Хилл, но тут же вдарил исполнительному парню в лицо кулаком, когда тот потянулся за пистолетом. – Идиот, нахер?! – Извините, босс, – прогнусавил тот, зажимая окровавленный нос. Было очевидно, что тот сам не знает, за что извиняется и с чего вдруг его всегда равнодушный к бабам начальник вдруг бросился практически голышом догонять очередную девку, с которой провел вечер. Сжав переносицу, Роб процедил: – Догнать. Проследить, чтобы до дома добралась в целости. Башкой своей тупой, нахрен, за нее отвечаешь. Ясно? Парень кивнул и весьма бодро – для человека со сломанным (без сомнений) носом – припустил за Хантер. Хилл остался стоять, игнорируя взгляды прохожих, то и дело обращенные к его голой груди. Холод пробирал до костей, но Роб этого почти не замечал: внутри все пылало от досады, обиды и… любви. Явно безответной.

***

Хилл вышел из больницы и, пару секунд подумав, начал с остервенением пинать колесо своего внедорожника. Из машины выскочила два сопровождающих и растерянно замерли, глядя на разъяренного босса. Посвятив этому занятию несколько минут, Роб остановился, провел ладонью по волосам, придавая им более-менее опрятный вид, и вернулся в клинику. Прошествовав до ресепшена, где на него уже затравленно-испуганно пялились администратор и медсестра, Хилл наклонился вперед. – Адрес. Живо. Женщины не стали уточнять чей. Очевидно, что новость о том, что Тессея Виктория Хантер взяла отпуск за свой счет, в крайней степени огорчила мужчину и теперь тот намерен выяснить причину подобного поведения лично. Темные глаза полыхали яростью, и, протягивая ему листок с данными, медсестра искренне посочувствовала Тесс. Может, стоит позвонить и предупредить ее? – Даже не думайте рассказать ей о том, что я приходил. Я эту богадельню разнесу. Взорву, нахер! Женщины синхронно кивнули. – Угу, – ни к кому больше не обращаясь, буркнул Хилл и вышел. Взвизгнули шины, и только после этого бедняжки смогли выдохнуть.

***

Роб зачем-то сверился с адресом. Входить он не спешил. Уже третий день подряд. Сначала ждал, что девушке наскучит уединение и она выйдет хотя бы за продуктами, но тщетно. Свет в доме загорался и гас. На этом все. Дверь пассажирского сидения открылась, и внутрь уселся Дейв, махнув своему водителю, чтобы уезжал. – Че тебе надо? – процедил Хилл, продолжая буравить взглядом дом Тесс. – Зашел узнать, какой херней тут занимается мой второй по значимости человек в команде, – спокойно уведомил Кинг, ослабив галстук. – Не твое дело. – То есть, с нашим бизнесом это никак не связано? – Нет. – Тогда я тем более не пойму, почему ты уже трое суток тратишь на это время. Роб посмотрел на друга тяжелым, усталым взглядом, а затем вновь вернулся к своему занятию. – Может, давай я куплю тебе дом напротив? Так хотя бы удобнее будет. – Я сам могу купить себе дом напротив. Как и весь этот сраный район. Дейв потер кончик носа, задумчиво оглядывая дорогу и дома вокруг, а затем спросил: – Какого черта происходит? Мне-то ты можешь сказать? – Я влюбился. Кинг несколько секунд молча, с абсолютно непроницаемым лицом, разглядывал друга, а затем коротко ответил: – Нет. Хилл горько усмехнулся, закуривая. – Нет. Ты не способен на подобное проявление чувств. Ты ведь Роберт Хилл. Роберт Хилл глубоко затянулся. В его жизни было лишь два человека, кому он никогда не врал: себе самому и Дейву Кингу. Человеку, которому он доверил бы свою жизнь, и за которого, при необходимости, ее бы и отдал. Насчет жертвенности тут у Кинга появилась конкуренция, но Тесс вряд ли бы сей порыв оценила. Очевидно, что ей не нужен ни Роб, ни его смерть во имя хрен пойми чего. Например, выдуманных чувств. – Окей, – Дейв был ошеломлен, но уже видимо начал подстраиваться под ситуацию. Он это всегда умел. Тысяча идей генерировались в этой умной голове на любую нестандартную ситуацию. – Окей, – наверное, больше для себя, повторил Кинг. – Твои действия? Хилл вновь усмехнулся и обвел рукой, с зажатой в ней сигаретой, машину, как бы обозначив свою позицию. – Да это полная лажа, – возмутился Дейв. – Иди и поговори с ней! Это ведь вы делать уже научились? – Мы уже даже трах освоили, – Роб выкинул окурок в приоткрытое окно и тут же достал новую сигарету. – Кхм, новости неожиданные. Полагаешь, что Хантер не устроил секс? – Настолько, что она даже на работе не появляется? – раздраженно рявкнул Хилл. – Понятия не имею. Я свечку не держал! – Не знаю, нахер! Отъебись! – Ладно, – Дейв открыл окно и, высунув согнутую в локте руку, подпер подбородок, задумчиво уставившись вперед. – Че ты делаешь? – Жду. – И чего, блядь, ты ждешь?! – Не знаю. А ты? В раздражении хлопнув дверью, Роб зашагал к дому Тесс. Кинг скупо улыбнулся своей маленькой победе. Дерьмо случается, но как-то надо это все решать. Хилл постучал и замер, борясь с желанием сбежать. Сцепив зубы, Роб продолжал стоять, проклиная все на свете, особенно Тесс Хантер. Никогда в жизни он не убегал от проблем. И сейчас не будет. Дверь открылась, но вместо девушки там стояла миниатюрная старушка. Женщина выглядела очаровательно милой. Словно фея-крестная из доброй сказки. – Добрый день. Я пришел к Тесс. – К Тесс? – голос в старушки оказался неожиданно звонким. – И кто же пришел к Тесс? – Роб Хилл. Имя Хилла было нарицательным. Его боялись, ненавидели, уважали. Иногда он даже дрался, дабы оправдать все, что с этим именем связано. Но никогда за всю его жизнь… никто не бил Роба за то, как его зовут. Хилл только успел пригнуться от клюки, просвистевшей в воздухе над его головой. – Пошел прочь! Не смей даже в сторону ее смотреть! – взвизгнула разгневанная женщина. Новый удар пришелся в плечо, и Роб пошатнулся. – Я просто хочу поговорить! – Знаю я твои поговорить! А ну проваливай! Ты не достоин даже имени моей внучки произносить, не то, что набираться наглости с ней разговаривать! Вон отсюда! Понимая, что отступление – лучшее стратегическое решение в данном случае, Хилл развернулся и зашагал к машине. Они отъехали на довольно приличное расстояние, когда Кинг начал смеяться. Сначала он просто трясся в беззвучном хохоте, а затем и в голос. От души, громко и искренне. Роб давно не слышал от друга такого смеха. Если вообще когда-нибудь слышал. Повернувшись к нему с желанием придушить, Хилл расхохотался следом. Съехав на обочину, они продолжали веселиться, пока весь поток жизнерадостности не угас. Тяжело дыша, Роб достал сигарету и констатировал: – Я в полном дерьме. – Согласен, – с серьезным лицом кивнул Кинг, озадаченно сдвинув брови. Смеяться больше не хотелось.