-⊶19⊶-

– Выйди! Тесс, стараясь удержать на лице хотя бы бесстрастное выражение, мягко улыбнулась пациенту и обернулась. Хилл, словно демон, неизменно в черном, стоял в дверях и буравил несчастного мистера Джонса взглядом. – Мужик, ты оглох? Я велел тебе вон пойти! Хантер закатила глаза. Повелитель хренов. – Но… у меня сломана нога… – бедняга беспомощно посмотрел на Тесс. – Меня это ебать, по-твоему, должно что ли? – «удивился» Роб. – Выползи тогда. – Мне кажется, единственный, кому стоит уйти – это ты, – спокойно ответила Хантер. Даже с расстояния было заметно, как гневно раздулись ноздри мужчины, а глаза опасно почернели. Гораздо сильнее обычного. Интересная аномалия, надо заметить: когда ты по и без того темным глазам научилась различать оттенки этой темноты. – Мы поговорим. Наедине. Как вариант, могу вышвырнуть его за дверь. – Не надо! Я сам уйду! – испуганно пискнул мистер Джонс. – Не двигайтесь, пожалуйста. Необходимо, чтобы гипс застыл. Я позову медсестру, она побудет с вами, хорошо? Пациент испуганно дернулся, когда в тишине раздался скрежет зубов Хилла: того в корне не устраивало чрезмерное участие Тесс к судьбе этого утырка. – Поговорим в моем кабинете, – холодно уведомила Хантер, проходя мимо. Роб развернулся и послушно последовал за ней, терпеливо дожидаясь, пока по дороге она решит все вопросы, связанные с работой. Наконец, оказавшись в тишине и наедине, девушка прислонилась бедрами к столу и, скрестив руки на груди, вопросительно уставилась на Хилла. – Ты задолжала мне объяснения, Мигрень. – У меня есть имя. Тесс. – Я жду. – С чего ты взял, что я буду что-то объяснять? Да и надо ли? Роб уселся на стул и вытянул ноги, наглым образом уставившись на девушку и всем своим видом транслируя, что ответ неверный. Хантер разозлилась, но сдержалась от резкой реплики. Очевидно, что он поставил ее в подобное положение намеренно: словно нашкодившая школьница, она теперь стояла перед ним, вынужденная оправдываться. – Не понимаю твою настойчивость. Думала, ты умнее. Колкость пролетела мимо, даже не задев. Хилл продолжал буравить ее недовольным взглядом. – Хорошо. Если тебе негде посидеть, располагайся, – хмыкнула Тесс, усаживаясь за свой стол и сосредоточившись на заполнении истории болезни. – Если ты решила, что я буду за тобой бегать, то ошибаешься. Это прозвучало настолько по-мальчишески наивно и не солидно, что Хантер поперхнулась смехом, но тут же замаскировала это, закашляв в кулак. Роб понял, что сморозил глупость, а учитывая его настойчивые попытки встретиться, еще и откровенное вранье, Хилл тактику сменил. – Я никому не позволю мной пренебрегать! – Мне кажется, ты немного неверно истолковал происходящее. – Неужели?! – Так… – Хантер отложила в сторону ручку и посмотрела ему в глаза. – Все случившееся – ошибка. Никакой реакции. – После нападения на больницу я неверно истолковала твои намерения. Роб зло усмехнулся: – Все ты верно, блядь, истолковала. И я тоже. И еще раз убедился, когда ты резво у меня на члене прыгала. Тесс на секунду закрыла глаза, сдерживаясь, а затем продолжила, но уже дрожащим от ярости голосом: – Видишь?! Все свелось только к сексу. Бездумному, животному. Именно такому, на который ты и способен. Хилл рассмеялся: – Вот, значит, как мы запели? – Я заблуждалась, с чего-то решив, будто ты способен на симпатию, любовь и привязанность. Ничего такого в тебе нет. И сердца у тебя нет, Хилл. Огромная, зияющая дыра, которую ты пытаешься заполнить беспорядочными половыми связями. – А ты у нас моралистка, получается? – А я просто человек. Людям свойственно совершать ошибки. Секс с тобой – самая большая моя ошибка. – Я сейчас просто сижу и, нахер, обтекаю с того, какая ты двуличная сука, Мигрень. Ты воспользовалась мной не меньше, чем я тобой. Думаешь, я не способен распознать изголодавшуюся по члену девку? Думаешь, не видел, как… Роб замолк, когда, перегнувшись через стол, Тесс влепила ему хлесткую пощечину, оставив алый, пылающий след. Хилл криво улыбнулся, пялясь на нее. – Вот и разобрались, да? – глаза Хантер потемнели, словно штормовое море. – Потрахались и расходимся. Никто никому ничего не должен. – Я сам решаю, когда прекращать общение. – Правда? Тогда надеюсь, что ты прям сейчас примешь это «непростое» решение и избавишь меня от своей персоны. Сейчас, завтра, в обозримом будущем. – Дохера на себя берешь! – Возможно. Думаю, ты и сам понимаешь, что это лишь твое уязвленное чувство собственного достоинства. Позволь я тебе пользоваться мною всю ночь – на утро подобный разговор ждал бы уже меня. Верно? Роб со скрежетом отодвинул стул, вставая. Навис над сидящей девушкой, припечатав ее взглядом к месту. Хантер поежилась, но продолжала смотреть в ответ. Молчаливый диалог глазами затянулся, и Тесс уже чувствовала, словно Хилл вытягивает из нее душу. – Ладно. Девушка поняла, что только сейчас выдохнула. – Рада, что мы все уладили. Улыбка Хилла говорила об обратном, но он промолчал. – Наверное, тебе стоит переехать в другой город, – задумчиво предложил Роб, остановившись у двери, но так и не повернув головы. – Наверное, тебе стоит пойти на хер, Хилл. Запугивать меня будешь?! – Просто боюсь, не уживемся теперь. – Подвинешься, – огрызнулась Тесс. Хилл злорадно рассмеялся и вышел из кабинета. – И не смей больше приходить ко мне домой, ясно?! – проорала ему в спину Хантер, выскочив следом и игнорируя удивленные взгляды коллег и пациентов. Роб замешкался, но поворачиваться не стал. Вернувшись к себе, девушка упала в кресло и зажмурилась, чувствуя, как прикрытые ресницы намокают от сдерживаемых слез. Наконец этот разговор состоялся. А теперь ей следует сосредоточиться на работе.

***

Хилл сел в машину и уставился прямо перед собой, переваривая произошедшее. Он сам не знал, чего ждал от встречи с Тесс, но точно не окончательного разрыва. Хотя у них и отношений формально не было. Не было вообще ничего. Ни тогда, ни сейчас. Хилл прислонился лбом к рулю и стиснул зубы, подавляя рвущийся из груди крик. До одури хотелось орать от бессилия и злости. На себя, на Тесс, на весь этот мир. На самом деле, Мигрень права: он не имел никакого права влезать в ее жизнь. Но он, как всегда, решил, как будет лучше, и сделал по-своему. Как считал нужным. Хилл ненавидел себя за то, с каким пренебрежением относился ко всему, что имел. Ведь Роб хотел не этого. Хотел бы быть тем человеком, которого любит Тесс. Любит не за какие-то поступки, а может, даже вопреки им, – любит просто за то, что он есть. Подобный тип любви казался Хиллу недосягаемой мечтой. Чем-то очень далеким, из другой, не его, жизни. В его жизни места для любви нет.

***

В свой «офис» Роб вернулся в таком состоянии, что впору было ставить по всему периметру громоотводы. Ярость клокотала в нем, словно лава в проснувшемся вулкане, готовая вот-вот выплеснуться наружу и поглотить все вокруг. По дороге поступил звонок от человека, которому был поручен поиск стрелков, напавших на больницу. Хилл назначил встречу. Следовало бы позвать на нее и Дейва. Наверняка он захочет послушать, задать вопросы, сломать кому-то челюсть… он вот хотел. – Эй, малой, – окликнул Роб, прекрасно зная, что Шон трется около двери его кабинета, готовый к любому поручению. В проем тут же просунулась кудрявая голова. – Босс? – Стивенсон где? – Уехал в китайский ресторан. Сегодня там какие-то проблемы с гостями. Они попросили помочь. – Почему, сука, только сейчас мне об этом говоришь?! – закипел Хилл. – Так… я сам только что узнал, – растерянно моргнул парнишка. – Как вернется, вели ко мне зайти. Задание есть. Надо будет Кингу сообщение передать. Срочно. Шон благоразумно не стал уточнять, почему это сообщение нельзя отправить по телефону или позвонить. Он посчитал нужным предложить: – В принципе, я могу сам смотаться. Если важно. – Не пойдет. Дейв дома, скорее всего. – Так я же у него живу. Это не проблема, – заулыбался парнишка. Хилл впился в него взглядом: – Что, блядь?! – Ну… я и Мэй… мы, вроде как, переехали. Временно. Ну, пока вопрос с нападением на больницу не решится. Роб встал, стиснув кулаки: – Пожалуй, я свое сообщение доставлю сам.

***

Кинг посмотрел на вошедшего в кабинет друга. У Хилла был доступ в его дом, и тот даже не трудился уведомлять, когда планировал навестить Дейва. Впрочем, справедливости ради, стоит заметить, что Роб делал это не так уж часто. Практически никогда. Каждый его визит был обоснован объективной необходимостью, и сейчас Кингу не терпелось узнать ту, что привела его сегодня. – Про разговор с докторшей спрашивать не буду. По лицу вижу: не срослось. Хилл лишь злобно зыркнул в его сторону, подошел к столику с выпивкой и налил себе виски. Залпом выпил и только после ответил: – С чего ты взял, что я собирался тебе об этом рассказывать? Даже не беря во внимание, состоялся он или нет! – Так вы не говорили? – Это не твое дело, как я решаю вопросы с человеком, к которому испытываю чувства! Дейв несколько секунд держался, а потом фыркнул, подавляя смех. Тут же поднял ладони вверх, извиняясь: – Прости, я все никак это в голове не умещу... извини, дружище, правда. Но слышать от тебя подобное… Ты, какая-то девка, чувства… Кинг развел руками, как бы обозначая, что в стенах этого дома нет объяснения такому. – В которых я хотя бы могу признаться самому себе и не быть сраным трусом, прикрывающим действительность обстоятельствами и необходимостью. На последнем слово Хилл поднял вверх ладони и согнул указательные и средние пальцы, показывая кавычки. – А на что это ты сейчас намекаешь?! – подался вперед Дейв, до этого расслабленно откинувшийся на кресле. – Намекаю? – зло хохотнул Роб. – Да я прямо тебе говорю: ты – ссыкло, не желающий признать очевидное. Ты поплыл с Паркер настолько, что, стоило мне заикнуться о возможной угрозе для нее, тут же перетащил ее и братца к себе под крылышко. – Это… откуда ты знаешь вообще? – Да какая, нахер, разница, если уже знаю и, почему-то, сука, не от тебя!!! – Я собирался рассказать, просто случая не представилось. – Неужели? Было бы уместно поделиться, что ты в аналогичной ситуации, когда я рассказал тебе о Мигрени. – У нас нет ничего даже близко напоминающего ваши отношения. Во-первых, Мэй и Шона я перевез лишь с целью безопасности. Только убитой псевдо-невесты мне, бля, сейчас не достает. Роб издевательски рассмеялся, всем своим видом выражая недоверие к сказанному. – А, во-вторых, даже если бы между мной и Мэй было бы что-то помимо договорных отношений, мне бы она ответила взаимностью! – с яростью закончил Дейв. Пусть и неискренняя, но улыбка тут же слетела с лица Хилла. Сверкнув глазами, он лишь кивнул и вышел, хлопнув дверью. Кинг устало потер глаза, чертыхнувшись. Видит Бог, последнее из сказанного было лишним, но… – Р… – на секунду Дейва объяла паника, что он не сможет произнести имя друга, но затем страх схлынул, стоило лишь покрепче сжать мобильник и сосредоточиться. – Роб, дружище, извини. Я не хотел этого говорить. – Все ты хотел, - ледяным тоном ответила трубка. – Ладно, блядь! Ладно! Может и хотел! – тут же вновь вскипел Кинг. – Потому что ты меня взбесил своим неуместным психоанализом. Думаешь, мне недостаточно того, что Эд ежедневно совокупляется с моим мозгом? – Мне посрать, если честно. Хочешь врать сам себе – ври. Дейв понял, что разговор следует срочно переводить на иную, более безобидную тему. – Ты чего приходил-то? – Ничего особенного. Просто информация о людях, которые хотели убить ту, что я имел глупость полюбить. Но какая разница, если ей на меня и мои чувства поебать, да? – Господи, да не будь ты идиотом! – устало вздохнул Кинг. – Помочь чем? Я бы тоже хотел поприсутствовать. – Тебе-то это зачем? – Затем, что ты мой друг! Телефон замолчал так надолго, что Дейв даже отнял трубку от лица, проверяя, не сорвался ли вызов. Наконец, Хилл ответил: – Ладно, съездим на днях. Завтра скажу точнее. – Лады. Может, вернешься, и просто накидаемся? Роб хмыкнул, по голосу было слышно, что отошел, но ответил все равно отказом: – Не. Давай не сегодня. Я к маме. Дейв отложил телефон, продолжая смотреть на потухший экран: ситуация с Хантер задела Роба за живое. Ведь только время, проведенное с матерью, помогало ему побороть тьму, растущую внутри.