-⊶24⊶-

Мэй было очень страшно. Настолько, что руки дрожали, как бы сильно она ни сжимала пальцы в кулаки. Из телефонного разговора Дейва и Эда она поняла лишь, что с кем-то случилась вооруженная стычка, в ходе которой Роб получил несколько ранений. Но до одури ее напугало вовсе не это, ведь она по-прежнему верила, что Хилл способен переварить даже пули, а то, что, когда она, переодевшись, побежала к брату, чтобы сообщить о том, что случилось с Робом, Шона в комнате не оказалось. Ник сообщил ей, что тот уехал еще до полуночи с одним из людей Хилла. На звонки брат не отвечал, и теперь Мэй с ужасом представляла, как забытый всеми Шон истек кровью на месте перестрелки, пока остальные спасали босса. И пока она наслаждалась сексом с Дейвом… – Замерзла? Голос Дейва звучал глухо и как-то растеряно. Но смотрел он на нее со всей возможной, учитывая обстоятельства, нежностью. – Немного, – соврала Мэй. Грузить любимого мужчину своими страхами она сейчас не собиралась. Он и так был потрясен. До этого инцидента она даже и не подозревала, что Дейв настолько близок с Робом. Сама Паркер не могла похвастаться такими сильными дружескими связями. Самым близким человеком для нее с самого детства всегда был Шон. Брат заменял ей лучших подруг, которых у Мэй никогда не было. Она просто в них не нуждалась, находя всю нужную поддержку и сдержанную критику в лице младшего братишки. Который, возможно, сейчас уже мертв… – Приедем, попрошу кого-нибудь принести тебе плед. Они у них должны быть. Огромная ладонь Дейва накрыла ее лежащие на коленях кулаки, в тщетной попытке согреть. Моментально устыдившись своего поведения, Мэй взяла его руку в свои и поцеловала. Слабая улыбка скользнула по губам мужчины, прежде чем он вновь вернул руку на руль. До больницы оставалось совсем немного: Дейв гнал по ночному городу просто на запредельной скорости. Невзирая на снегопад и практически нулевую видимость. Парковка перед госпиталем была забита машинами. Мэй лихорадочно искала глазами место, где они смогут оставить свою, но Кинг подобным себя утруждать не стал. Внедорожник остановился аккурат на заснеженном искусственном газоне перед больницей, сбив по дороге скамью для отдыха. И почему-то Паркер подумала, что вряд ли кто-то посмеет Дейва за это упрекнуть. В больницу они вбежали вместе, крепко держась за руки. Причем Мэй не помнила, когда именно для них это стало привычным. Они постоянно и неосознанно касались друг друга, будто после произошедшей близости между ними установилась особенная связь. Дейв потянул ее к регистратуре, но Мэй увидела бледную, заплаканную Изабеллу чуть дальше по коридору и дернула мужчину за руку. Белль тоже их увидела и снова расплакалась, кинувшись навстречу. Судя по тому, как побледнел Кинг, он уже мысленно простился с другом, наблюдая такую реакцию всегда спокойной миссис Мюррей. Хотя Мэй не могла ее винить: все считали Хилла бессмертной легендой, а тут такое. Смотреть на их отчаянье было больно. – Что говорят врачи? – хрипло спросил Кинг у Белль, сжимая ее плечи и с явной тревогой ожидая ответа. – Идет операция. Сам Лютер Крауч взялся. Эд пытается узнать хоть что-то, но… – блондинка едва сдержала очередной поток слез, – похоже, все очень плохо, Дейв. Он… он умирает. Кинг дернулся от этих слов как от удара, и Мэй шагнула вперед. Ну уж нет, она не даст им потерять надежду. – Но ведь врачи пытаются помочь. Значит, шансы есть. Тем более, я слышала, что доктор Крауч настоящий волшебник. Да и Роб никогда не сдастся. Верно, любимый? Повернув голову, Паркер посмотрела на Дейва. Тот немного заторможенно кивнул, но цветом лица уже не походил на оживший труп. Взгляд налился привычной решимостью, и Мэй мысленно поздравила себя с этой маленькой победой. – Думаю, нам всем нужно выпить чего-то горячего. Я найду автомат с напитками, а вы побудьте здесь, вдруг Эдвард вернется. Не давая им возможности возразить, Мэй наобум пошла вперед, попутно ища глазами кого-то, кто мог бы помочь с поисками автоматов. Взгляд наткнулся на изящную брюнетку, несущую в руках поднос с картонными стаканчиками. На ней была форма больницы, и шла она хоть и торопливо, но уверенно. Паркер облегченно выдохнула. Кинувшись за девушкой, она увидела, что та подошла к кому-то, сидевшему за колонной. – Прошу прощения, вы не подскажите мне как… Фраза застряла в горле Мэй, когда за колонной она обнаружила брата, пьющего чай. Именно он был тем самым человеком, к кому так торопилась медсестра. – Шон!!! Господи, я так рада, что с тобой все в порядке! Она бросилась было к нему, но что-то во взгляде парня заставило ее замереть с неловко вытянутыми вперед руками. – Это правда, что твои отношения с Кингом – гребаная фикция?! В обычный день Мэй смогла бы сохранить нейтральное выражение лица, но за эту ночь случилось слишком много событий. Ей даже не нужно было отвечать, брат знал ее как облупленную. – Серьезно, блядь?! – заорал Шон. – Милый, давай поговорим спокойно. Я все тебе объясню. – Я так и знал! Чувствовал, сука, что между вами творится какое-то нездоровое дерьмо, но чтобы такое! – парень вскочил с места и принялся эмоционально размахивать руками. – Послушай… – ТЫ ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ ВРАЛА МНЕ ГЛЯДЯ В ГЛАЗА!!! МНЕ!!! – Я понимаю, что ты расстроен, но позволь мне объяснить… – Засунь себе в задницу свои объяснения! – Шон!!! – возмутилась брюнетка, все это время молчаливо наблюдающая за их перепалкой с очевидным неодобрением. Парень заметно поутих после ее восклицания, но далеко не успокоился. Нервно улыбнувшись девушке, Мэй попыталась взять брата за руку, но тот оттолкнул ее в сторону. – Не подходи ко мне! – Мне пришлось. Я… я не знала, что делать. Ты ведь знаешь, какая была ситуация и… Дейв был единственным, кто помог. – Ты нихрена не понимаешь, да? – зло рассмеялся Шон. – Дело не в том, что ты пришла к нему за помощью, а в том, что ты продолжала мне лгать, даже когда я спрашивал тебя прямо о ваших отношениях! – Просто… между нами все гораздо сложнее, чем ты думаешь, – устало ответила Мэй. – Да что ты?! Из-за колонны вдруг выбежал незнакомый Мэй молодой мужчина. Увидев Шона, он радостно улыбнулся. – Вот ты где, мелкий засранец! Босса прооперировали. Состояние все еще тяжелое, но стабильное. – А прогнозы? – Шон с жадным вниманием впитывал каждое слово. – Пока говно, если честно. – Блядь. Ладно, побуду здесь, может, еще какие-то новости попозже будут. Я позвоню, Мигель. – Не, бро, не проканает. Кинг велел не светить в больнице. Останется только охрана. – Да срать я на него хотел, – снова заорал Шон. Мэй устало потерла виски, а девушка-брюнетка повторила за ней. Мигель же вскинул брови, предварительно оглянувшись. Заметив «невесту» своего второго босса и осознав, что она с самого начала слышала весь диалог, он округлил глаза. – Ты башкой что ли приложился, малой? – поинтересовался он у парня. – Я. Останусь. – Нихуя! Кинг велел мне всех отсюда убрать, а я еще не в конец ебанутый, чтобы его приказы игнорировать. Пошли! Отвезу тебя домой. Шон заскрежетал зубами от злости, собираясь спорить дальше, но вновь вмешалась брюнетка. Обняв его, она успокаивающе заговорила: – Нам и правда лучше уйти. Сейчас все равно никто ничего не скажет. Отдохнешь, и мы приедем завтра утром. За мистером Хиллом присмотрят. – Во! Слушай Гвен, – кивнул Мигель, все еще нервно косясь на женщину Кинга. Гвен, значит. Сердце Мэй сжалось от грусти. Как они до этого дошли? Шон ничего ей не рассказывал. Даже не упомянул, хотя она, конечно, догадывалась. Судя по тому, с какой нежностью брат обнял Гвен в ответ, их отношения уже имеют прочную основу. – Бля, кончайте со своими розовыми соплями. Кинг увидит – и тебе, и мне лицо откусит. Пошевеливайтесь! Терпение Мигеля кончилось. Он схватил парочку под локти и поволок к выходу. – Поговорим дома, хорошо? – Мэй робко улыбнулась брату, все еще не теряя надежды урегулировать ссору. – А где теперь твой дом, ты сама-то знаешь? Ноги моей больше у этого козла не будет. Я возвращаюсь в квартиру. – Но это ведь небезопасно! – Да мне похер. Лучше сдохнуть, чем с вами оставаться, – отрезал Шон, игнорируя выразительные взгляды Гвен. Все доводы разом застряли в горле Мэй огромным горячим комом, но брат уже на нее не смотрел. Несколько минут она тупо пялилась на колонну, за которой исчезла вся эта компания, а затем тяжело осела на диванчик. Спрятав лицо в ладонях, горько расплакалась от обиды. Несправедливость сказанных Шоном упреков разрывала душу, но еще хуже ей стало, когда пришел Дейв. Опустившись перед Мэй на корточки, он отнял руки от ее залитого слезами лица. Судя по сбившемуся дыханию и взволнованному выражению лица, Кинг потратил какое-то время на ее поиски, однако вслух он ничего не сказал. Хмурясь, вытер горячими пальцами остатки влаги с ее щек и скул, а затем обнял. – Как там Роб? – всхлипнула Мэй, обнимая его в ответ. – Если постарается, будет приемлемо, – глухо ответил Дейв. – Прости, я так и не принесла чай. – Переживу, – рыкнул Кинг, а затем резко отстранился и схватил девушку за лицо, сердито добавив. – Я, блядь, думал, что тебя похитили! Всех на уши поднял! – Прости, – повторила Мэй, снова заплакав. Глаза Дейва потемнели до цвета штормового неба. Дернув подбородком, будто бы ему мешал воротник, он хмуро процедил: – Он не имеет права тебя в чем-то обвинять. Ты бы не пришла ко мне, если бы не его тупая башка. – Ты говорил с Шоном? – вскинулась Мэй. Мужчина мрачно хохотнул. – Сомневаюсь, что его истерика на парковке тянет на разговор. Пришлось вбить ему назад сказанные нелицеприятные эпитеты в твой адрес. – Вы подрались? – ахнула она, чувствуя, как ей стремительно плохеет. – Мышонок, ты или ему льстишь, или меня недооцениваешь. Пара оплеух ни при каком раскладе не тянут на старую добрую драку. – Уму непостижимо… – В моем присутствии никто не смеет говорить о тебе плохо. Твой брат-кретин теперь тоже это знает. Истеричный смех вырвался из груди Мэй вместе с очередными рыданиями. Дейв лишь раздраженно зарычал. Подхватив девушку на руки, он отнес ее в одну из палат, выделенных больницей им для отдыха. Попутно он рявкнул на проходившего мимо врача, и уже через несколько минут Мэй, надежно прижатая к боку Кинга, благополучно уплывала в темноту, под действием успокоительного. Дейв что-то ворчливо бормотал, но она уже с трудом понимала предложения. Мэй было тепло, уютно и спокойно рядом с этой огромной горой злых мышц. – Хочу… обратно… в тот… домик, – язык ее почти не слушался. Ворчание оборвалось, а уже через мгновение Кинг аккуратно поцеловал ее в макушку. – Спи, Мышонок. Это было последнее, что Мэй услышала, прежде чем отключилась.

***

Роб открыл глаза и ничего не увидел. Просто белое, размытое пятно. Медленно моргнул. Раз, другой. Черт возьми, никогда еще это не было настолько сложным. Веки опускались и поднимались с таким трудом, будто каждое весило по тонне, не меньше. И почему так чертовски больно? «Потому что в тебя, идиота, стреляли! – услужливо подсказала память. – Ты не разобрался с Хайнсом, упустил его и теперь, кажется, сдох, оставив Тесс и Дейва в опасности. Ну, может, от Мигрени этот ублюдок и отстанет, учитывая, что та была лишь мерой воздействия». Размытое белое пятно изменилось. Теперь появились краски, запахи и голос. Ее голос. – Роб? Однозначно сдох. Она никогда с ним не говорила таким тоном. – Ты слышишь меня? Конечно. Просто продолжай это делать. Не замолкай. Легкое прикосновение к волосам, словно кто-то гладил его по голове. За точкой невозврата, оказывается, очень даже неплохо. Ему тепло, приятно, рядом Тесс. Больно, конечно, это да. Но если Мигрень будет с ним, он готов терпеть. – Тяжело говорить, да? Это ничего. А ему еще и говорить можно? Ну-ка, попробуем. – М-м-м…миг…ре-е… – Да, это я! – тихо рассмеялась девушка. – Я тут, с тобой. Смех Робу не понравился: словно Тесс улыбалась сквозь слезы. Она чем-то расстроена?! Кто ее обидел? – Ч-что… – Случилось? Да знаю я, что случилось. Что с тобой?! – В тебя стреляли. Сейчас ты в реанимации. Ты был в коме три дня и… ну, сейчас все в порядке. Твое состояние стабильно. Все хорошо. Теперь все хорошо. – П… – Пить? Сейчас, секунду. В губы ему ткнулась пластиковая трубочка. Пить он не просил, но спасибо. Оказывается, во рту все пересохло. Охренеть. Три дня. Дейв, наверное, озверел. – Ты нас напугал. Меня… – К-кт-то… ме-н… – Оперировал? С трудом, но Хилл постарался изобразить кивок. – Я и Лютер. Вернее, в основном, конечно, он. Я ассистировала и справилась плохо, потому что ни черта не соображала и боялась, что сделаю только хуже. Роба злило, что черты склоненного над ним лица Тесс все никак не обретали четкости. На скулу упало что-то влажное и теплое, но у Хилла не нашлось сил даже на то, чтобы поднять руку к щеке. Хантер справилась сама. Аккуратно стерев влагу, Тесс обхватила ладонями его лицо и нежно поцеловала. Даже целомудренно. Роб ненавидел такие поцелуи. Спасибо, что хоть в губы. Но когда девушка отстранилась, Хилл наконец смог сфокусировать взгляд: темные синяки под глазами, бледная, почти прозрачная кожа, изможденный вид, следы слез… – Мигрень, я… – Ш-ш-ш, – девушка замотала головой, приложив пальчики к его губам. – Не трать силы. Поговорим потом. Да он, сука, только смог выговорить слова внятно, а его уже затыкают?! – Не плачь. – Не буду, – пообещала Хантер и, разумеется, тут же заплакала вновь. – Тесс… – с упреком выдохнул Роб. Он больше любил дразнить ее, обращаясь по придуманному прозвищу, но ее имя было короче. – Прости. Не буду. Больше не буду. Я думала, что потеряла тебя… что… знаешь, я ведь только тогда в операционной поняла, что не готова тебя отпустить. Пусть даже ты отойдешь от лошадиной дозы лекарств, которыми тебя накачали, и скажешь, что тебе плевать, но я все равно это скажу. Сказала. – Поцелуй меня еще. Теперь все было как надо. Тесс, конечно, все еще осторожничала, но еще никто не целовал его так сладко и нежно. Роб не мог обнять ее и бессилие раздражало. – Тебе надо отдохнуть. Поспать. – Нет, – возразил Хилл. Но то ли с трудом выговоренная фраза о поцелуе, то ли общая усталость просто придавливала к кровати. А ведь надо еще спросить, где он, как там Дейв, выжил ли малой. Глаза закрывались, и, как бы Хилл ни пытался держать их открытыми, никак не выходило. – Не сопротивляйся, глупый. Сама, блядь, такая! – Когда ты проснешься, обещаю, я буду рядом. Стремительно темнеющее сознание зацепилось за это обещание. Просто, надо держаться.