-⊶25⊶-

В следующий раз Роб открыл глаза, совершенно не осознавая, сколько времени прошло, где он и почему нельзя остаться во сне, где Тесс отвечает ему взаимностью. – Добро пожаловать в этот мир. Хилл прикрыл глаза. Не потому, что не хотел смотреть на обладательницу голоса, это сказавшего. Потому что ему так чертовски сильно нравилась эта иллюзия, что была между ними. – Ты проснулся, я же вижу. Роб улыбнулся. Казалось, что все лицо свело, склеило в пластиковую гримасу, и ему буквально пришлось растягивать губы, с усилием приказывая мышцам повиноваться. Звук шагов и склонившееся над ним лицо Тесс. – Мигрень. Из его рта словно горстями сыпалось стекло, неприятно царапая язык. Непохожий, надломленный голос… – Видишь? Я же обещала, что буду рядом. Девушка деловито убрала прядь волос с его лба, поправила подушку, затем одеяло… в общем, делала абсолютно все, чтобы избегать зрительного контакта. – Мигрень. Теперь к стеклу добавилась горсть металла, и Хантер встретилась с ним взглядом. – Что, нахер, происходит?! – Тебя ранили и… Роб жестом велел ей замолчать, раздраженно нахмурившись от своих вялых движений. Ног вообще не чувствовал. Прекрасно, мать вашу. – Ты и я. – Что?! – насупилась Тесс. – Передумала? Серьезно? – Лучше бы ты, блядь, молчал! – щеки девушки вспыхнули, она отпрянула, зло нахмурившись. – Не-ет, не выйдет у тебя. Не сейчас. Мне надо было пулю словить, чтобы вернуть твое внимание? Так че сразу не сказала? – Пять пуль, если точнее. – Ты мне, нахер, тут не паясничай! Они уставились друг на друга, но Тесс непривычно быстро сдалась, вздохнув: – Это ненормально, что я хочу задушить подушкой человека, только что пережившего клиническую смерть и две операции. Я пойду. Каким-то неимоверным усилием Хиллу удалось ухватить ее тонкое запястье, но даже это простое действие отняло последние силы, и Роб попросил: – Да не вырывайся ты. Не удержу же. Тесс послушно замерла, но отвернулась, обиженно поджав губы. – Только поэтому уходишь? Откуда эта хренова отдышка? – Потому что боишься придушить? – Потому что ты мудак, Хилл. – А ты сука конченая. Разве такое говорят своему мужику, когда он ранен? Хантер медленно повернулась и вперила в него взгляд. Сколько это длилось, Роб не понял. Время вообще вело себя странно, когда они были рядом: то ускорялось, что Хилл не успевал урвать свое, то плелось медленнее черепахи, заставляя нервничать и потеть. Как сейчас. Тесс рассмеялась. Улыбаться своим пластмассовым лицом на ее смех оказалось в разы легче. Как-то естественно, что ли. – К тебе гости. Я позову. – Нет, – застонал Хилл, который определенно не хотел видеть рядом никого, кроме нее. – Нахер? Если это Паркер, не желаю видеть этого мелкого говноеда! От него одни проблемы! – Это не Шон, – мягко улыбнулась Тесс, осторожно, но настойчиво высвобождая руку из его хватки. – Всех на хер! – Я никуда не денусь после. Не будь ребенком. – Это точно? Тесс закатила глаза. – Мигрень, точно?! – Да, Господи Боже! Сказала же! – Тогда зови, – великодушно кивнул Роб. Когда в палату вошел Дейв, Хиллу будто стало легче дышать. Несмотря на знание о том, что Кинг жив и здоров, ему всегда требовалось убедиться в этом лично. Увидеть. Понять. Уложить эту картинку в своем мозгу. Друг немного неловко, но крепко обнял полусидящего Роба и тепло улыбнулся: – Ненавижу тебя, говна кусок. Хилл заулыбался в ответ: – Не так-то просто избавиться от меня, да? – О, без сомнений. Ты та еще заноза в заднице. Дейв уместил свое большое тело на крохотном табурете у кровати друга и спросил: – Нужно что-то? Как вообще сам? – У меня все есть, – хитро прищурился Роб, стрельнув глазами в сторону Тесс, тихо разговаривающей с медсестрой, стоящей в дверях. Кинг проследил за взглядом друга и усмехнулся: – И почему я, блядь, не удивлен? – А должен бы! Я вот охренел, когда, очнувшись, увидел у койки Мигрень, а не твою заплаканную рожу. Дейв лишь рассмеялся. Было так хорошо и правильно говорить с Хиллом. Видеть, что тот жив, и понимать, что у него все еще есть друг. Кинг и сам не знал, насколько дорог ему этот упрямый, мрачный и вечно недовольный человек. Как важно, что Роб – составляющая его жизни. – Нашел этого выблядка? – Нет пока, – тут же помрачнел Дейв. – Так и знал. Ни хрена, мать вашу, без меня не можете. – Парни роют носом землю, но Хайнс залег на дно. Черт его знает, может он уже и не в стране. – Это ему не поможет, – зловеще улыбнулся Хилл. – Знаю, но давай пока ты просто очухаешься и вернешься к своим обязанностям. Неприятно это признавать, но без тебя все разваливается. – Да я это и так знал. Вы ж полоротые все через одного. Парни отвлеклись на закрывшуюся дверь кабинета. Медсестра ушла, но Тесс осталась в палате, расставляя на столике неподалеку лекарства. Девушка старательно делала вид, что не вслушивается в разговор, но в небольшом пространстве комнаты было глупо предполагать, что до нее не долетают обрывки беседы. Кинг выразительно приподнял брови. Но Роб лишь вяло отмахнулся: – Говори. – Я был у… мамы. С ней все в полном порядке. На всякий случай выставил несколько парней для круглосуточной охраны. Поговорил с сиделкой, оказывается, ты на соревнованиях по боксу в сопровождении отца. На последнем предложении Дейв попытался улыбнуться, но не особо вышло. Болезнь Элисон вызывала у Кинга всепоглощающую тоску: Роб, в отличие от него, имел любящую мать, но этот мир не собирался дать Хиллу возможность наслаждаться этим даром в полном мере. Дейв злился, ненавидел и никак не мог справиться с оглушающей болью и опустошением внутри от осознания происходящего. Мог лишь дать другу свою поддержку. – Надо же. Как блядски мило с его стороны, – криво усмехнулся в ответ Роб. Несколько минут они молчали, но затем Хилл тихо произнес: – Спасибо. Дейв ничего отвечать не стал. В том не было необходимости. Он лишь похлопал друга по плечу, а затем легонько сжал. Они справятся. Другого варианта просто не может быть.

***

Хилл никогда не знал такого состояния всепоглощающей усталости от происходящего. После ухода Дейва казалось, что весь медперсонал клиники просто посчитал своим долгом до него доебаться. Роб то и дело искал взглядом Тесс и всегда находил. Девушка то помогала Лютеру, то подавала чистые простыни медсестре, то придерживала капельницу, пока меняли раствор… но всегда была рядом. Робу не терпелось вновь остаться с ней наедине, избавиться от этого чрезмерного внимания, просто побыть рядом с Хантер, представляя, что другого мира не существует. Для этого даже делать ничего не нужно: просто он, она и закрытая дверь кабинета. Но эта пытка все никак не кончалась. У него брали кровь, осматривали, кормили, кололи уколы – все это превратилось в какой-то хаос и его, Хилла, личный кошмар. В конце концов, словно апогей происходящего, сознание начало выключаться. Роб чувствовал, что проваливается в сон, и понимал, что ничего не может изменить. – Мигрень, – позвал он хрипло, еле ворочая языком. – Все хорошо. Его лба коснулись губы девушки, а глаза закрылись. Ну, раз ты так говоришь…

***

Хилла вырвало из сна чрезмерно реалистичным кошмаром. В него вновь стреляли, но теперь прикрывал он уже Тесс и не справился. Девушка, чувства к которой были так сильны и настолько же противоречивы, лежала в луже крови, глядя на него остекленевшим взглядом. – Ш-ш-ш, – тихо прошелестел над ухом голос Хантер, а на лоб легла прохладная ладонь. – Господи, ты весь мокрый. – Конечно, бля. Мне снилось, как тебя убивают, – огрызнулся Роб. В палате царил полумрак, а в окне вообще была кромешная тьма. – Сколько времени? – Да уже давно за полночь. Погоди, я дам тебе лекарство. – Может обойдемся? Мне от него всякая херь снится! – Всякая херь тебе снится, потому что ты… – Кто? – Не могу придумать подходящее слово. – Надо же. А с виду сообразительная. – Пошел ты. – И ты. На хер иди. Тесс, фыркнув, отстранилась и хлопнула ладонью по лампе, закрепленной в изголовье кровати Хилла. Яркий свет ослепил парня, и тот недовольно зашипел. – Стерва. Хантер уселась в стороне и демонстративно открыла книгу, которую, судя по всему, до этого читала. В комнате повисла напряженная тишина. Робу она надоела первой. Да и вспышка злости быстро прошла с осознанием того, что мерзкий сон был лишь плодом воображения, а Тесс в порядке и продолжает сворачивать ему кровь. – Что там у тебя? – Даже и не знаю. А на что похоже? – ехидно ответила Хантер. – Книга, – вздохнул Хилл, принимая условия. – Хорошая новость: со зрением у тебя проблем не выявлено. – О чем она? – Роб покорно стерпел, пытаясь наладить разговор. На самом деле ему доставляли удовольствие даже препирательства, но в спокойном диалоге было чуток уютнее. Тем более, Хилл планировал урвать хотя бы один поцелуй. Теперь, распробовав, хотелось больше и чаще. – Мигрень?! – Мифы и легенды. Моя любимая. Она совершенно неизвестным образом появилась у меня на столе, а я так и не смогла поблагодарить человека, ее подарившего. Роб сжал челюсть, сдерживая ругательство: ну, разумеется, Тесс не могла не притащить сюда эту чертову книженцию и не натыкать его мордой. – Уверен, он этого и не ждет. – Думаешь? – Ну, тогда бы он подарил книгу лично. Разве нет? – Пожалуй, ты прав. Я, если честно, не уверена, что хотела бы получить ее подобным образом. Дело в том, что мне пришлось оттереть пару капель крови с задней стороны обложки. Странно. Сейчас ведь никто не дерется за книги. – Вообще впервые слышу. Полная херня. Может, у него кровь носом пошла? Тесс рассмеялась. – Давай так: ты добровольно принимаешь все мои манипуляции, направленные на твое выздоровление, а я делаю вид, что меня не обидело твое поведение. – А тебя обидело? – Да. – Я не хотел, Мигрень. Хилл заворочался, пытаясь приподняться, но Хантер вскочила на ноги и в секунду оказалась рядом, не давая ему такой возможности. – Тебе рано пока вставать. – Меня задолбало валяться на койке бесполезным куском дерьма. – Знаю, но просто наберись терпения, ладно? – Угу. – Пожалуйста. Я буду рядом, и мы со всем справимся. Обещаю. – Мы? – Ты и я. – То есть, даешь мне еще один шанс? – Ну, можно и так сказать. – А если бы меня не ранили, дала бы? – Сомневаюсь. – Так и знал, – нахмурился Роб. – Это просто потому, что у меня не было бы такого стимула понять, как ты мне важен. Хилл посмотрел на склонившееся над ним лицо и осторожно погладил костяшками пальцев бархатную кожу. Все тело отозвалось мурашками, и Роб улыбнулся: – Взаимно. Только мне стимулы не нужны. Я вообще по природе сообразительный. Хантер раздраженно вздохнула, а затем принялась отсчитывать пилюли из стоящей на тумбочке коробки. – Может не надо? – Роб! – Я ни хрена не контролирую, когда под ними и… – Хилл вдохнул, выпалив, – … мне кажется, не чувствую ничего ниже пояса. Он понял это не сразу, но теперь эта навязчивая мысль сверлила мозг, погружаясь все глубже. По лицу Тесс было совсем непонятно, как она расценивает его слова и что на сей счет думает. Помедлив, девушка отложила таблетки и, придвинув табурет, села так близко, как только могла. Пальчики пробежали по заросшей щетиной скуле, а затем коснулись губ, которые Хилл тут же облизал, словно хотел почувствовать ее вкус. – Совсем ничего? Их губы встретились в тот же момент, когда рука Тесс опустилась ему на пах, пока поверх одеяла, но сразу стало ясно, что там все функционирует исправно. – Мигрень, – рыкнул Роб, запустив ладонь в волосы девушки и притягивая к себе ближе. Вторую руку Хилл сжал на запястье Хантер, направляя и ускоряя ее время от времени. Жадно ловя губы друг друга, смешивая его стоны и ее прерывистое дыхание, они совершенно забыли о том, где находятся. Робу даже стало неловко за слишком мощную разрядку, которая прошибла все его тело, оставляя приятное опустошение после. Тесс, загадочно улыбаясь, деловито приводила кровать в порядок, устраняя следы их грехопадения. Сменила одеяло, натянула через голову Хилла новую больничную сорочку и вновь взялась за таблетки. – Это все? – Хилл, имей совесть! – возмущенно цокнула языком Тесс. – Да я не про то, Мигрень. Может… мы придумаем что-то и для тебя… я мог бы… Хантер строго посмотрела на него и затолкала в рот пилюлю. А когда он попытался возмутиться – еще две. – Даже не думай, извращенец. Запивая горькие таблетки водой, Роб хмурился, в корне не согласный с таким раскладом. – Как только поправишься, у тебя будет шанс вернуть должок. Боюсь, одним рукоблудством тут не обойдемся, – усмехнулась девушка. – Это значит, что мы… вместе? – Это значит, что мы попробуем, – многозначительно приподняла бровки Хантер, проверяя капельницу. – Когда начнем? – Уже начали, придурок. Или ты думал, я у всех симпатичных мужиков под одеялом шарю? Хилл широко улыбнулся. С Тесс он делал это чаще, чем за всю прожитую до встречи с ней жизнь. – Побудешь еще? Пока я… блядь, че это за лютые колеса? – еле выговаривая слова, пробормотал Хилл. – Седативное. Тебе нужен сон и покой. Я буду рядом, – Тесс наклонилась и нежно поцеловала, погладив по голове. – Мы все преодолеем. Главное, что ты жив. Робу совершенно не понравился странный контекст двух ее последних фраз, но он уже не мог ни спросить, ни возразить. Глаза закрылись и сознанием померкло.

***

– А когда вы планируете ему сказать? Лютер потер глаза и постарался не зевнуть, чтобы тем самым не выразить неуважение к собеседнику. Был уже второй час ночи, но они до сих пор вели этот неудобный и изматывающий разговор с Дейвом. – Мистер Кинг, мы пока не можем делать никак прогнозов. Абсолютно. Невролог, хирург и еще несколько приглашенных специалистов тщательно изучат МРТ и снимки, и тогда мы можем поговорить более детально. – Он будет ходить или нет, Крауч?! Прекрати ссать мне в уши! Мужчина замолк, смерив Дейва недовольным взглядом. Но Кингу было плевать. Услышанное просто не укладывалось в голове, и он не мог никак иначе выразить свою боль и злость от происходящего. – Мы сделаем все возможное. Найдем врачей в Швейцарии. Роб сможет позволить себе такое лечение. – Мы можем позволить себе все, что угодно. Главное, чтобы сработало. – Думаю, шансы довольно велики. – Но Роб должен знать! И если не скажете Вы – это сделаю я!!! Лютер посмотрел на вставшего с кресла мужчину и вздохнул, принимая поражение: – Хорошо. Только давайте уже не сегодня… Дейв кивнул и стремительно вышел из кабинета.