-⊶32⊶-

– Короче, это был полный улет! Видела бы ты Роба! Он же как демон там мелькал. Делая вид, что занята приготовлением салата к ужину, Мэй очень внимательно слушала разговор между Шоном и Гвен в гостиной. Она была в курсе всего этого конфликта с Клэмом Хайнсом, а также того, что именно он ранил Роба, но сейчас волновал ее Дейв. И, само собой, его участие в этой вендетте. Вернее, даже не участие: в том, что он поехал туда вместе с Робом она как раз и не сомневалась. Мэй волновало не пострадал ли он, а если вдруг пострадал, то насколько сильно. – А мистер Кинг там был? – тем временем спросила Гвен в гостиной. В груди Мэй разлилась благодарность к этой чудесной девочке. Наверняка догадалась, что разговор уже не приватный, и задала этот вопрос специально для нее. – Куда ж без этой гориллы, – фыркнул Шон, – совсем уже башкой поехал после того, как Мэй-Мэй его кинула. – В каком смысле? – Гвен вновь озвучила актуальный вопрос. – Да он лез там под все пули и улыбался при этом как умалишенный. Такое чувство, что прям нарывался на то, чтобы в него попали. Псих, говорю же. Хорошо, что моя сестра больше не хочет иметь с ним ничего общего. Дальше Шон вновь переключился на подробности того, как все прошло, хотя Мэй уже поняла, что никто его внутрь не пустил и пересказывает он с чьих-то слов. Закончив с салатом, Мэй достала из духовки лазанью, пытаясь отделаться от волнения, поселившегося в груди. – Успокойся, дура, – прошептала она сама себе, – он жил этой жизнью задолго до твоего появления и, как видишь, вполне себе жив-здоров. Вот только это не помогло. Ужас. Животный, дикий, от которого пробивает в холодный пот. Вот что испытала Мэй, проснувшись несколько часов спустя от кошмара, где Дейв в агонии умирал у нее на глазах. Последующие свои действия иначе как панической атакой она охарактеризовать не могла. Брата и его девушки дома не было, еще после ужина они уехали на какую-то вечеринку, поэтому отговорить Мэй было некому. Схватив с тумбочки сотовый, девушка дрожащими руками разблокировала экран, ища в списке контактов имя Кинга. Она даже не вспомнила, что тот ненавидит говорить по телефону. До той секунды пока в ухо не врезались гудки. Почему-то очень громкие. Их было всего два. Даже полтора, так как Дейв ответил, когда второй еще не оборвался. – Мышонок?! Звук его властного, хрипловатого голоса заставил Мэй расплакаться от облегчения: слава богу с ним все хорошо. – Где ты? С тобой все в порядке? – похоже теперь Кинг начал испытывать панику. – До… ма, – всхлипнула Паркер, пытаясь успокоиться, но истерика почему-то не желала униматься. Она так долго его не слышала. Так соскучилась. – Я уже еду, Мышонок. Через десять минут буду у тебя. Тело Мэй покрылось мурашками восторга. Черт возьми, как же она обожает этот его безапелляционный тон. – Потерпи, моя девочка. Что бы там у тебя ни случилось, я все решу, обещаю. Паркер попыталась сказать, что все в порядке, а она просто-напросто истеричная дура, но на выходе получилось лишь хлюпанье носом и очередные всхлипы. – Ш-ш-ш, Мышонок мой, все хорошо, – бархатно зашептал Дейв. Он говорил еще что-то, но Мэй не запомнила слов. Главное, что это звучало успокаивающе и действительно помогало. Когда Кинг добрался до ее квартиры, оповестив о своем прибытии громким стуком в дверь, девушка почти успокоилась. С недельной щетиной, темными кругами под глазами, в которых плескалось волнение, взъерошенный, Дейв сам нуждался в том, чтобы его обняли, но вместо этого сгреб в охапку Мэй прям с порога. – Иди ко мне, – рыкнул он. Зарывшись лицом между его шеей и ключицей, девушка облегченно вздохнула, чувствуя, как разматывается огромный узел, мешающий ей все это время дышать. – Что случилось? Тебя кто-то обидел? Шона? Почему ты плачешь? Расскажи мне, Мышонок. Задавая вопросы, Дейв осторожно, даже бережно гладил ее по голове и плечам. – Мне приснился кошмар. Ты умирал, и я… прости, пожалуйста, знаю, звучит как бред, но… мне стало так страшно. Шон с Гвен на вечеринке, и я… испугалась. – Кошмар? Ты позвонила мне, потому что тебе приснился страшный сон? Немного отстранившись, чтобы видеть ее лицо, Кинг заглянул Мэй в глаза. В самой глубине его глаз уже плясали веселые огоньки, но он по-прежнему был серьезным. – Да, я безумная. И что?! – с вызовом выпалила Мэй. – Ничего, – уголок рта дернулся, будто Дейв очень хотел улыбнуться. – Извини, что разбудила. Не знаю, что на меня нашло. – Я не спал, все в порядке. Она и так это поняла, глядя на его осунувшееся лицо. – И как давно ты не спал? – Неважно. Ясно, значит у него опять начались кошмары. Мэй клялась, что никогда не даст Дейву второго шанса и успешно следовала этому плану до сегодняшней ночи. Сейчас, стоя в коридоре и прижимаясь к его груди, она хотела, чтобы он никуда не уходил. Хотела помочь ему забыться и не бояться закрывать глаза. Хотела отдать обратно израненное им же сердце. – Останешься? – спросила Мэй, чувствуя, как вновь погружается в опасный омут под названием «Дейв Кинг». – Уже поздно. Мужчина настороженно кивнул, явно пребывая в растерянности. Ну еще бы: она неделями отказывалась с ним говорить, а тут такое. Делая вид, что так и должно быть, Мэй заперла дверь. – Голодный? – Нет, но принял бы душ, если можно. Дейв очень тщательно подбирал слова. Даже движений лишних не делал. Но смотрел на нее такими глазами, что Мэй вновь захотелось плакать. Вот только уже от жалости к нему, а не к себе. Пока Кинг занимал ванную, она нервно расхаживала по комнате, сомневаясь в правильности своего решения, но прекрасно понимая, что назад уже не повернет. Любовь к нему была чем-то настолько огромным, что Мэй просто не видела ничего другого. Короткий стук костяшек о дверь вывел девушку из оцепенения. Пригладив волосы, она крикнула: – Заходи. Из одежды на Дейве остались лишь трусы. Все остальные вещи Паркер намеренно швырнула в стирку, сжигая мосты. Небольшое полотенце, которым мужчина вытирал волосы, на одежду не годилось. – Хочешь, я посижу с тобой пока не заснешь? По напряженной линии челюсти было видно: Дейв готов к отказу. Вот только озвученную им миссию уже забронировала сама Мэй. Шагнув навстречу, она взяла его за руку и повела за собой к кровати. В постель они улеглись, все так же держась за руки. Кинг молчал, но выражение лица выдавало его с головой. Погасив ночник, Мэй заботливо накрыла их одеялом и только после этого обняла Дейва. С губ мужчины сорвался судорожный полустон, когда она запустила пальчики в его волосы. Пальцы второй руки, как он любил, выписывали невесомые узоры на его груди, шее и скулах. Ткнувшись носиком в его щеку, Мэй замурлыкала колыбельную. Тело мужчины напрягалось, но девушка знала, что с этим делать. Ее губы нашли его даже в темноте. Дейв попытался что-то сказать, но она обхватила его голову руками и принялась целовать с такой страстью, что ему не оставалось ничего другого, кроме как последовать столь заразительному примеру. В данный момент Мэй не была готова к сексу, но понимала, что своими действиями дает Дейву зеленый свет, чье внушительное возбуждение вот уже около минуты упиралось ей в живот. Вот только не она одна в эту ночь удивляла. Нехотя оторвавшись от ее губ, Кинг сипло произнес: – Клянусь, я едва без тебя не сдох, Мышонок. Тихо рассмеявшись на столь эмоциональное признание, Мэй забралась на мужчину сверху, прижавшись своим лбом к его. – Блядь, почему никто никогда не говорил, что будет так больно? То, что я чувствую… сука, это будто выворачивает мне кости, внутренности и душу. – И сейчас? – девушка улыбнулась. – Нет, Мышонок, сейчас мне охуенно. Не представляешь даже как. – О, представляю. Рассмеявшись уже вдвоем, они вновь принялись целоваться, но дальше этого Дейв явно заходить не собирался. Похоже, за время их разлуки он и правда многое осознал. – Тебе надо поспать, – прошептала Мэй, когда они оторвались друг от друга. Несмотря на голодный взгляд, полный желания, Дейв согласно кивнул. Они вернулись к колыбельной и объятиям, в которых Мэй научила его расслабляться. Организм Кинга был настолько измотан, что меньше через пять минут он уже крепко спал, трогательно прижав к губам ладонь девушки. – Как же я люблю тебя, глупый. Ее тихого признания Дейв уже не слышал, но Мэй собиралась повторить его завтра утром и во все остальные дни, что им отмерены.

***

Тесс проснулась в кромешной темноте и несколько секунд осознавала происходящее. Приятная ломота в теле говорила о том, что все, что они делали с Хиллом в его спальне, ей не приснилось. Хантер приподнялась на локтях и осмотрелась, на живот тут же легла горячая, тяжелая ладонь. – Ну и куда ты собралась? – сонным голосом уточнил Роб. – Хочу в туалет. – М. Вторая дверь справа по коридору. – Спасибо. Очень любезно с твоей стороны. Девушка постаралась отыскать в темноте свое белье, но быстро бросила эту затею. – Теперь не сбежишь? – Нет. Погода – особо не побегаешь, – улыбнулась в тьму Тесс. Ей почему-то казалось, что Хилл, как истинный демон, отлично видит в темноте. В подтверждение ее слов в окнах задребезжали стекла и завыл ветер. – Ну лады. Я щас и при благоприятных погодных условиях так себе спринтер. – Включи свет. Ни черта не вижу. Роб послушно пощелкал ночником, а затем меланхолично уведомил: – Прости, Мигрень. Наверное, выбило пробки. Хантер почувствовала, как ее обнаженное тело покрылось липким потом от страха. Сглотнув, девушка хрипло переспросила: – Пробки? Ты серьезно? – Если хочешь, попытайся сама. С твоей стороны тоже есть лампа. Хантер тут же воспользовалась предложением и получила аналогичный результат. – Напомни мне поработать с тобой над доверием, – ухмыльнулась тьма голосом Хилла. Тесс молчала. – В чем проблема, Мигрень? Темноты боишься или что? – А если и так? – с вызовом ответила Хантер. Постель со стороны Роба скрипнула, раздались шаги, а затем Хилл отыскал в темноте ее руку. – Ну, пошли провожу. Идиотский у тебя характер, конечно. Проще обоссаться, да? – Роб, заткнись. Хилл послушался, но Тесс была уверена, что он улыбался все время, пока вел ее, как маленькую, к ванной комнате. – У тебя нет свечей? – зачем-то уточнила Хантер. – Я что, похож на человека, практикующего спиритизм? – Причем здесь спиритизм? – возмущенно фыркнула девушка. – У всех есть свечи в доме на случай проблем с электричеством! – У меня есть фонарик, – спокойно сказал Роб, наглядно сей факт демонстрируя. Глядя, как коридор прорезает яркий луч света, Хантер в негодовании уставилась на парня. – Очень страшно. В туалет за тобой буду, – криво усмехнулся тот. Вырвав у него из руки фонарик, девушка заперлась в ванне, поспешно делая все необходимые дела. Затем вспомнив, что, измотанные сексом, они заснули, даже не соблюдая элементарных правил гигиены, Тесс включила душ.

***

Роб ухмыльнулся и направился в кухню: успеет покурить, прежде чем его девушка приведет себя в порядок. К дверям туалета он вернулся как раз тогда, когда Хантер вышла в коридор, осветила фонариком его голое тело, подпирающее стену напротив, и испуганно заорала. – Я тоже очень тебе рад. – Господи, ты что, все это время здесь торчал?! – Ну, преимущественно. Ты ведь боялась идти сюда в темноте, значит, логично, что на обратный путь это тоже распространяется. Тяжело дыша от страха, девушка перевела дыхание, а затем прижалась к нему. Роб погладил ее влажное, гладкое тело и проурчал: – Давай вернемся в постель.

***

После, списав на нет все банные процедуры Тесс, они лежали в кровати, слушая шум бури за окном. – Мигрень? – М? – Полетели со мной в Швейцарию? – Зачем? – сонным голосом уточнила девушка. – Летом мне назначат курс лечения. – Хочешь, чтобы я была рядом? Шею обожгло поцелуем, затем губы коснулись уха, и вкусно-бархатный голос Хилла произнес: – Так если тебя не будет рядом, на хрена тогда все это надо, Мигрень?!

***

Уперев руки в столешницу, Дейв наблюдал за тем, как ароматный кофе наполняет кружку. Это зрелище неожиданно умиротворяло. Впрочем, этим утром его умиротворяло все, ведь Мэй дала ему еще один шанс, и он, наконец-то, полноценно выспался, не вскакивая ежечасно от ночных кошмаров. За это Мэй Паркер получит кофе в постель и все, что только пожелает. В коридоре послышался шум отпирающейся двери, а затем тихий разговор: вернулись Гвен и Шон. – Вашу мать, – ругнулся Кинг, понимая, что прямо сейчас предстанет перед ними в одних трусах. Спасибо хоть без стояка, с которого началось его утро. Вот было бы зрелище… Если быть честным, он вообще о них забыл, ведь кроме Мэй его сейчас мало кто волновал. Гвен вошла на кухне первая. Не ожидав увидеть в комнате полуголого огромного мужика, она громко взвизгнула от испуга. Влетевший следом Шон замер на пороге с открытым от удивления ртом. – Утречко, – поприветствовал их Дейв, отсалютовав кружкой. – Ты какого хера здесь делаешь? – зашипел Шон. – Кофе пью. На вас варить? – широко улыбнулся Кинг. Лицо Паркера побагровело от ярости. Неизвестно чем бы все это закончилось, но на кухню вошла Мэй. Еще немного сонная, она окинула взглядом всю компанию, чуть дольше задержав его на голом торсе Дейва. Затем шагнула ему навстречу. – Привет, Мышонок, – произнес Кинг, оставляя нежный поцелуй на ее губах, – прости, что разбудили. – Мэй-Мэй, ты ничего нам объяснить не хочешь? – сердито поинтересовался Шон. Вздохнув, она обернулась. Мягкая, слегка виноватая улыбка говорила сама за себя, от чего брат лишь сокрушенно всплеснул руками. – Он ведь… Ты серьезно, Мэй-Мэй?! После всего, что он тебе сказал? – Я люблю Дейва. Поэтому решила дать нашим отношениям еще один шанс. – Который он, поверь мне, просрет! – Я тоже люблю тебя, Мышонок. Но брат с сестрой были слишком поглощены спором, чтобы услышать Дейва. Лишь на лице Гвен мелькнуло понимание. Она посмотрела в его сторону уже без прежней враждебности. Кинг поставил кружку на стол, а затем обхватил Мэй за плечи и резко повернул к себе. – Ты слышала, что я только что сказал, Мышонок? Я люблю тебя. Паркер не сразу удалось осознать услышанное, но вскоре ее глаза наполнились слезами. Дейв наклонился, прижавшись своим лбом ко лбу девушки. – Очень люблю, – тихо, лишь для нее одной, повторил Кинг. – Выходи за меня замуж. По-настоящему. – Охренеть, – прорычал Шон где-то за пределами кокона, в котором сейчас находились счастливые Дейв и Мэй.