-⊶31⊶-

– Выглядишь дерьмовее некуда, – радостно сообщил Дейву Шон, открыв дверь квартиры. – Рад, что ты доволен, – огрызнулся Кинг, – я старался. Голова болела жутко, желудок до сих пор то и дело сводило от длительных алкогольных возлияний, в горле пересохло, а в глаза будто насыпали песка. И это Дейв еще сравнительно пришел в себя под строгим контролем Роба и семьи Мюррей. Интересно, что бы сказал этот мелкий говнюк, увидев, как его размазало без Мэй в первые дни. – Ага, заметно, – хохотнул парнишка, и, скрестив руки на груди, добавил, – Мэй-Мэй нет. Зря тащился. Врешь, мелкий сукан. Мышонок дома. Даже в подъезде пахнет чертовой выпечкой. – Где она? – Дейву стоило огромного труда не проорать все это в лицо парню. – С чего ты решил, что я тебе это скажу? Ты разбил моей сестре сердце, а его остатки растоптал. Все кончено, старик, нет, блядь, такого средства, чтобы перекрыть все то дерьмо, что ты натворил и наговорил. Думаешь, я, нахрен, сам этого не понимаю?! Думаешь, меня не пробивает в холодный пот каждый раз, когда я думаю о том, что потерял ее навсегда?! – Я. Его. Найду, – хрипло процедил Дейв. – Желаю удачи. Хотя погоди! Нет, не желаю. Искренне, сука, надеюсь, что у тебя ни хера не выгорит, и ты сдохнешь в одиночестве, никем не любимый, – с чувством выпалил Шон. – Пиздец я тронут. – Катись в ад, Кинг, и там оставайся. Дверь захлопнулась прямо перед носом Дейва, и это не было фигурой речи. – Сука, – прошептал он. Какая эта по счету попытка увидеть Мэй? Дейв уже и не помнил. Просто пытался. Каждый день, снова и снова. Но девушка и правда оказалась мышонком, не выбираясь из своей норки. Конечно, Кингу ничего не стоило выломать дверь, попутно уронив ее на младшего Паркера (вот было бы приятно!), найти Мэй и упасть ей в ноги, умоляя вернуться. Вот только умолять он не умел, да и контузию обожаемого братца она бы никогда ему не простила. На самом деле Дейв добивался, чтобы Мэй сама наконец захотела с ним увидеться, на любых выдвинутых ею условиях. О чем он просил ее каждый день в своих сообщениях, на которые она не отвечала. Так, ладно. Надо попробовать еще раз. Изабелла убьет, если и сегодня он вернется ни с чем. Однако Дейв не успел даже поднять руку, чтобы постучать. Дверь распахнулась. Глядя на Мэй, застывшую на пороге, Кинг ощутил, как слова застревают в горле. Самый страшный его кошмар материализовался в момент, когда он больше всего нуждался в связной речи. – Мы… мы… мышо… – все же попытался Дейв. В так любимых им глазах цвета кофе мелькнула нежность, но лишь на мгновение. Мэй поджала губки, скрестив руки на груди. Тряхнув волосами, теперь остриженными до плеч (черт возьми, какая же красивая!), она твердо произнесла: – Прекрати меня, пожалуйста, преследовать. Все кончено, Дейв. Впрочем, ты правильно заметил тем вечером, что ничего и не начиналось. Наше вынужденное сотрудничество окончено, каждый получил то, что хотел. Сейчас я всем сердцем желаю тебе счастья, и, если тебе правда есть хоть какое-то дело до моих чувств, оставь меня в покое. Дейв протянул в ее сторону руку. Раскрыв пальцы, все это время сжатые в кулак, продемонстрировал девушке ее помолвочное кольцо. Набрав воздуха в легкие, сумел вытолкнуть из себя нужное слово: – Прости. – Наверное, однажды смогу, но не сейчас. И забери кольцо, оно мне никогда не принадлежало. – Куплю… новое… Только… твое. От прилагаемых усилий Кинг чувствовал, как капелька пота ползет по его виску. Меньше всего ему хотелось сейчас стоять перед Мэй в таком жалком виде, но, возможно, шанса больше не представится. – Мы никогда не сможем быть вместе, и знаешь, почему? За все то время, что мы были вместе, ты не рассказал мне ничего о себе. Даже о твоих ночных кошмарах я узнала случайно, – Паркер потерла лоб своими тонкими пальчиками, не переставая хмуриться. – А о том, что в ты в детстве страдал заиканием, я в курсе еще с того вечера в доме твоих родителей. И о том, что ты, будучи ребенком, занимался с дефектологом до посинения, лишь бы от этого избавиться. Твоя мама любит о тебе поговорить. Хотя я ждала, что ты откроешься мне сам. До последнего ждала. Девушка переступила порог, став ближе. Сердце Дейва зашлось от восторга, когда он почувствовал ее запах. – Пожалуйста, уходи, – прошептала Мэй, чьи глаза медленно наполнялись слезами, – мне очень тяжело. Больше всего Кинг хотел схватить ее в охапку, закинуть на плечо и утащить обратно к себе домой. Но Мэй была права: после всего произошедшего ему стоит засунуть поглубже в задницу свои хотелки. Волнение унялось, появился более или менее понятный план дальнейших действий. – Ты знаешь, как меня найти, если передумаешь, – хрипло ответил он. – Но на всякий случай я буду каждый день уточнять, не передумала ли ты. Наклонившись, Дейв коротко, но очень страстно поцеловал Мэй, а затем быстро развернулся и зашагал к лестнице. – Пока, мой сладкий Мышонок, – бросил он через плечо.

***

– Тебе же вроде не в голову стреляли? – Эд! – возмутилась Изабелла, замерев с кофейником в руках. – Что?! У меня даже на яйцах волосы поседели, пока он в больнице лежал, а теперь мы взялись в мстителя играть? Дейв?! Может, соблаговолишь вставить ему мозг в нужную ячейку?! Хилл не без интереса покосился на друга, поигрывая новой тростью. Кинг был трезвым и немного (самую малость) посвежевшим. Они о чем-то долго говорили с Белль наедине, затем повеселевшая миссис Мюррей вызвалась сварить для всех кофе, а потом явился Роб и в свой безапелляционной манере заявил, что в планах на вечер – убийство Хайнса. – Я бы, наверное, тоже хотел поприсутствовать, – спокойно ответил Дейв, отпивая из своей чашки. – Замечательно! – Хочешь, с нами поехали, – великодушно предложил Роб, даже не скрывая ухмылки. – Нет уж, благодарю! Конечно, жаль, что вы в столь юном возрасте лишились рассудка, но ничего не попишешь, – огрызнулся Эдвард. – Я вас, кстати, ненавижу. – Он это не серьезно, – мягко улыбнулась Белла, подливая Хиллу кофе.

***

Кинг притормозил у дома Роба и спросил: – Точно не хочешь поехать ко мне? Выпьем, поговорим. Обсудим в деталях последние часы жизни этого червяка бесхребетного. – Меня одиночество не напрягает, – повернулся к другу Хилл. – В отличие от тебя. Дейв промолчал. Обсуждать то, что до одури не хотелось возвращаться в пустой дом, где его никто не ждет, он не собирался. Да и зачем? И так ведь видно. – Езжай и отоспись, – посоветовал Роб, открывая дверь машины, которую тут же чуть не вырвало резким порывом ветра. – Погодка отличная. Под такую как раз людей убивать и сладко спать после, – заметил Кинг. – Ну, палку не перегибай. Каких людей? – плотоядно улыбнулся Хилл, а затем захлопнул дверь и похромал к дому, шатаясь под натиском снежной бури. Дейв проследил, как друг скрылся внутри дома и медленно поехал вперед.

***

Скинув на пол потяжелевшую от налипшего снега одежду, Роб прошел в гостиную, где уже разожгли камин. Он отпустил всех, оставшись наедине с собственными демонами. Его устраивало. На душе воцарилось даже некое подобие покоя: после смерти Клэма опасности больше не подстерегали близких ему людей на каждом шагу. Хилл невольно улыбнулся, вспоминая неподдельный испуг и мольбы Хайнса его пощадить. Куда-то подевалась и деланная бравада, и мнимая храбрость, и ничем не подкрепленная наглость. На деле он был обычным придурком, почуявшим власть и не умеющим ею распоряжаться. Самовлюбленный говнюк, который даже не потрудился узнать, выжил ли Хилл и чем ему, в случае утвердительного ответа, это грозит. Отвага и слабоумие. Не иначе. Погруженный в атмосферу убийства своего злейшего на текущий период врага, Роб точно не ожидал гостей. Совершенно наверняка не рассчитывал увидеть в своей гостиной Тесс. В списке его хотелок примирение с Хантер стояло на первой строчке. Но Хилл свои возможности оценивал здраво, а потому понимал, что в обозримом будущем на исполнение этой его заветной мечты можно не рассчитывать. Поэтому сразу перешел к пункту 2. Хайнс заслуживал не меньшего внимания, что уж греха таить. Объяснений того, что в его доме забыла Тесс, не было. Даже приблизительно. Никто из парней не сообщил о визите столь ценной гостьи, и Роб чувствовал себя неподготовленным идиотом. К тому же еще и влюбленным. – Мигрень? – Неужели? Думала, придется всю ночь тут проторчать! – недовольно надула губки Тесс. Я не против, малышка. Оставайся. Ночь, день, неделю, месяц… на всю жизнь… – Меня уже осматривали, – прихрамывая, Роб подошел к столику и плеснул себе виски. От нагрузки, волнения и усталости руки слегка дрожали, но он очень надеялся, что не выглядит жалким. – Я здесь не за этим. – Правда? А зачем же? – опрокинув в себя выпивку, Роб уставился на девушку в ожидании ответа. – Сама не знаю… чтобы понять… Хилл приподнял брови, но промолчал. Наверное, в коем то веке следует прикусить язык. – Сегодня в больнице я увидела пожилую пару, – голос Тесс потеплел, а по губам скользнула улыбка. – Они так трогательно заботились друг о друге и, несмотря на годы, смогли сохранить чувства. Они нашли друг друга, понимаешь? – Ага. Хрена с два я чет сейчас понимаю, Мигрень. Но ты говори, говори. – Хочу понять: между нами – тоже самое? Можешь смеяться и оскорблять, но мне необходимо знать. – Слушай, ну, мне сложно судить… дед норм был? – Ты идиот? – вспыхнула Тесс. – Вообще осознаешь, насколько это важно сейчас? – Я давно уже осознал. Не знаю, какого хрена ты мнешься. – Я?! Это я виновата?! Ты меня послал, стоило только узнать о травме… – Ну, это потому, что ты врала. Ненавижу, когда лгут те, кого я люблю. Непереносимость, понимаешь? Хантер замолкла, глядя на него своими синими глазами, а затем ляпнула невпопад: – Это что? Кровь? Роб покосился на свою руку, сжимающую трость и мысленно чертыхнулся. Гладкое дерево было заляпано бурыми потеками. Соблазн проткнуть ею Хайнса был слишком велик!!! – Это все что тебе нужно, да? – с горечью произнесла Тесс. – Ты не способен на любовь. – Я ж тебя вроде в уши не трахал! Ты слышала вообще, че я до этого сказал? – И что же ты сказал?! – Что люблю тебя, идиотку! Блядь, до чего же ты трудная!!! – Пошел к черту! Понятия не имею, зачем вообще сюда пришла и чего ожидала от такого эмоционального инвалида, как ты! Социопат сраный! Девушка зашагала к выходу из комнаты, и Хилл, прихрамывая последовал за ней: – Ты приходила сравнить нас и каких-то деда с бабкой! Помнишь? Хотела понять, не придушим ли мы друг друга до старости. Тесс замерла, а затем медленно обернулась. Этого хватило, чтобы Роб нагнал ее и обнял. – Никуда ты, нахер, не пойдешь. – А то что? Отлупишь меня своей тростью?! – Возможно. Отлуплю, – шепнул Хилл, проводя пальцами по ее щеке. – Если попросишь. У нас ведь теперь так будет, да? Все с твоего разрешения. Тесс моргнула. – Там метель, ты даже до конца улицы не дойдешь, бестолочь, – ласково проурчал Роб, целуя. Хантер уперла кулачки ему в грудь и отстранилась: – Это правда? То, что сказал?! – Про бестолочь? Тесс рассерженно зашипела, а Хилл рассмеялся: – Правда. Я человек прямой. Люблю. И ты, наверное, тоже, раз прибежала ко мне и преданно ждала. – Я не ждала! – возмутилась Хантер. – Ждала-ждала, – тихо рассмеялся Роб, оставляя на шее девушки легкие поцелуи. – Слушай, я идиот. Признаю. Сама ведь знаешь. – Разумеется. Ты не раз уже это наглядно продемонстрировал. Роб прервал ласки и прислонился лбом ко лбу девушки, кончики их носов соприкоснулись, а затем Хилл попросил: – Давай еще раз рискнем, м? Что ты теряешь? – Чувство собственного достоинства, например, – тихо ответила Тесс, но уже без прежней дерзости. – Любовь – это ведь про принятие? Я готов на все ради тебя, Мигрень. На. Все. Неужели не потерпишь мой характер? Хантер молчала очень долго. Настолько, что Хилл уже потерял всю надежду. Он продолжал крепко сжимать ее в объятиях, словно это могло как-то повлиять на ситуацию. – Я попробую, – наконец выдохнула Тесс ему в губы. – Тогда предлагаю начать пробовать в моей спальне. – Ты такой романтичный! – Мигрень, детка, мы с романтикой вообще с разных гребаных планет. – Заметно. Оттолкнув Роба от себя, Тесс вышла из гостиной. Шагающий за ней Хилл не мог не отметить тот факт, что она безошибочно выбрала нужное направление. – Нет, ты только глянь на нее, – хмыкнул он. – Пошевеливайся, Хилл! Мне тебя еще осмотреть надо. – О, так мы играем в больного и врача?! Я только «за», Мигрень. Хантер лукаво улыбнулась, снимая с себя одежду, под которой оказалось белоснежное и кружевное нижнее белье. – Сойдет за медицинскую форму, – довольно ухмыльнулся Роб, стягивая свой свитер. – Джинсы оставь, я сама. Слегка толкнув Хилла в грудь, Тесс ткнула пальчиком в сторону кровати. После того как Роб послушно уселся на ее край, она опустилась между его ног на колени. Провела ладошками по его бедрам, призывно заглядывая в глаза. – Как ты там говорил меня хочешь видеть? – прошептала Тесс, ловко расправляясь с ремнем на его джинсах. Хилл ухмыльнулся, не веря, что девушка пойдет до конца в этой игре. Зря. Горячий, влажный язычок Хантер облизнул кончик головки, и из груди Хилла вырвалось сдавленное рычание. Тесс лишь улыбнулась, обхватив губами член Хилла. Пальцы запутались в ее распущенных волосах, и Роб запрокинул голову, зажмурившись от удовольствия. Он сейчас или сдохнет, или кончит. Наклонившись вперед, Роб ухватил ее за подбородок, крепко сжав. – У тебя десять секунд, чтобы избавиться от всей одежды. По их истечении ты должна лежать в постели. Время пошло. Наблюдая за тем, как Тесс снимает с себя нижнее белье, Хилл разделся сам. Какое-то время он любовался тем, как идеально она смотрится в его кровати с разметавшимися по подушке белокурыми волосами. Хантер улыбнулась, поманив его пальчиком к себе. Роб залез на кровать, немного хмурясь от боли в ноге, но, одновременно ей и радуясь: этот дискомфорт позволит ему продержаться подольше. Опустившись между ног Тесс на колени, Хилл выбрал более-менее удобное для себя положение и только после этого обхватил талию Тесс одной рукой, дернув к себе. Второй он держал подрагивающий от нетерпения член, который погрузил в нее без каких-либо предварительных ласк. Впрочем, она в них явно не нуждалась. Черт, как же в ней туго и влажно. Секс с Тесс приносил в жизнь Хилла особо острое наслаждение. – Моя девочка, – хрипло рассмеялся он, ощущая, как плавно ему далось первое движение. – Вижу, ты проголодалась… – Заткнись, Хилл! – всхлипнула Тесс, извиваясь на нем от удовольствия. Сейчас Хантер такая мягкая, податливая. Жаль, что только в постели. Тесс заставляет его забыть обо всем на свете. Только движение их тел. Безумное помешательство на двоих. Девушка выгнулась в позвоночнике, сжимая ладонями простыни. Влажные, сочные шлепки еще больше распалили желание. Чертовски хорошо… – Сегодня я выебу… из тебя… всю дурь… – сдавленно прорычал Роб в коротких перерывах между резкими и глубокими толчками. – Одного раза… будет… мало, – простонала в ответ Тесс.