Часть 2

Очнувшись от самого чудесного сна, Лю Минъянь потягивается, а затем замирает, осознав, что теплые объятия ее торса и дыхание на затылке — не остатки сна, а реальность. В предрассветной мгле она обнаруживает, что все еще лежит в постели брата после их двойного совершенствования прошлой ночью, прижавшись к его телу так близко, что между их обнаженной кожей не осталось и следа. Что-то горячее и жесткое проникает между ее бедер, что-то, что ее тело узнает и хочет. Мгновенно ее спина выгибается в восторге, когда она чувствует, как эрекция Лю Цинге скользит по ее коже, так естественно и непринужденно, что это должно ее испугать. Но это не так. В их соитии нет ни вины, ни стыда, только неутолимое желание большего. Лю Цинге явно еще полусонный, но его бедра инстинктивно покачиваются на ее бедрах, когда его член ищет сладкое лоно сестры. Лю Минъянь одной рукой направляет его в себя, прикусив губу от того, как легко этот толстый крепкий член проникает в ее дырочку, такую свободную и скользкую от его спермы. Лю Цинге издает стон удовольствия, когда погружается до конца, а затем начинает двигаться медленными, ленивыми кругами. Каждое маленькое движение давит на голодную, жаждущую точку внутри, подталкивая ее все ближе и ближе к краю. Лю Минъянь хнычет, когда брат внезапно сжимает ее груди, чтобы глубже вогнать себя в нее, но резкий укус боли только усиливает то, как хорошо, как правильно она себя чувствует. Она не хочет, чтобы это заканчивалось, не хочет отпускать брата. В тот самый момент, когда она достигает кульминации, он кончает снова, вырывая у нее сдавленный крик, когда он вколачивается в нее и опустошает ее. Она уверена, что если опустит руки, то сможет почувствовать, как напрягается ее живот от того, насколько глубоко брат вошел в ее тело, насколько сильно он уже кончил и продолжает выходить в нее. Густая белая сперма вытекает из ее переполненного нутра на бедра и простыни под ней. Наконец его бедра замирают, и слышно только их удовлетворенное пыхтение. Как бы Лю Минъянь ни хотелось провести остаток утра в его объятиях, с его членом, уютно устроившимся внутри нее, она беспокоится, что их могут обнаружить, когда проснется весь остальной мир. Ей не так важно, что она совершила грех, важнее репутация ее брата. С неохотой она вырывается из его объятий, позволяя его члену выскользнуть из нее с влажным звуком. Поясница болит, а боль между ног разгорается с каждым движением, но Лю Минъянь мрачно вытирает сперму с кожи и избавляется от тряпки с помощью небольшого талисмана пламени. Она хотела бы принять ванну, прежде чем наденет форму, но это слишком рискованно. Придется мыться позже, наедине, вдали от посторонних глаз. А пока она заново заплетает волосы и поправляет одежды, чтобы скрыть любовные укусы брата.

***

Чуть позже рассвета Ян Исюань стучит в дверь и входит, чтобы увидеть Лю Минъянь, чинно сидящую на стуле рядом с братом, который действительно крепко спит в постели. — Шицзе… простите, что не разбудил, — извиняется Ян Исюань. — Всё в порядке, — успокаивает его Лю Минъянь, откладывая в сторону руководство, которое она читала. — Мне потребовалось много усилий, чтобы уложить брата спать, поэтому я решила остаться с ним на всю ночь. — Мне так жаль… — Не волнуйся, мне было приятно помочь. Он ведь мой брат, — завуалированно улыбнувшись, Лю Минъянь добавляет, — но если бы ты мог принести мне чай и воду… — Конечно! — Ян Исюань тут же бросается готовить чай. Однако в доме нет сладких пирожных, чтобы угостить ее, и он извиняется за это, когда возвращается с подносом горячего чая и холодной воды. Чтобы оставить ее наедине, он отводит взгляд, пока она приподнимает вуаль, чтобы выпить чай. — Что вы сделали, чтобы он уснул? — спрашивает Ян Исянь скромным, но взволнованным тоном. Я измотала его, — самодовольно думает Лю Минъянь, но вслух отвечает: — Я использовала некоторые техники манипуляции ци, которые мы с сестрами Сянь Шу изучали. К сожалению, это не то, на что ты способен. Его лицо опускается, как у щенка, которого ругают. — О… — Но если ты будешь присматривать за моим братом и подбадривать его, я уверена, он скоро восстановит силы. Только постарайся не подпускать его к гнездам суккубов и вообще… к цветам, — Ян Исюань понимающе кивает, а она продолжает. — Если по какой-то причине он начнет регрессировать, сообщи мне, и я вернусь. Ян Исюань облегченно вздыхает и, наклонившись вперед, сжимает ее руки в знак благодарности. — Шицзе, я вам очень благодарен. Чем я могу отплатить? Лю Минъянь испытывает искушение, такое искушение, чтобы заставит его поклясться хранить их тайну, никогда не рассказывать о том, свидетелем чего он может стать, прекрасно зная, что он сделает это, если его попросят. Но… пока нет. — Всё, о чем я прошу, — это позаботиться о нем, — тихо говорит она. — Ему так нужна твоя любовь, Ян Исюань. Ему больше не на кого положиться, кроме нас двоих, ты же знаешь, и я не могу быть рядом с ним так, как ты. — Шицзе… — нижняя губа опасно дрожит, но Ян Исюань со слезами на глазах восстанавливает самообладание. — Вы слишком мало от меня требуете, — вздохнул он, очарованный ее словами поддержки, упиваясь ее словесным одобрением откровенно боготворимой преданности своему шизуню. В конце концов, она ему, как сестра и единственный настоящий друг и союзник в этом непостижимом и враждебном мире совершенствования. — Если вам понадобится что-то ещё, я сделаю всё, что в моих силах, — клянется Ян Исюань, преклоняя перед ней колени. — Я буду помнить об этом, — пробормотала Лю Минъянь, нежно поглаживая его по голове и поднимая на ноги. — Увидимся позже. Береги себя, — она наклоняется к брату, чтобы нежно пожелать ему всего хорошего, но не может поцеловать его в присутствии посторонних, когда ей нужно не снимать вуаль. Зная своего брата, он скоро попадет в беду и потребует исцеления своей младшей сестры, и тогда она будет более чем готова.

***

К счастью, ее брат так бессистемно управляет Бай Чжань, поэтому она может выбрать наименее населенный путь к пику Сянь Шу. Однако Лю Минъянь все еще чувствует на себе тяжелый взгляд, когда летит обратно, и от этого ее кожа покрывается мурашками. Даже когда она готовит ванну в маленьком домике, в котором живет, она не может избавиться от этого неприятного ощущения. Но у нее нет выбора, ей нужно смыть пот с волос и смыть с кожи все следы того, что они с братом сделали, прежде чем она сможет отчитаться Ци Цинци. Сидя в ванне, Лю Минъянь опускает взгляд на синяк на ключице и следы от зубов на груди и думает, нет ли у нее какой-нибудь мази, чтобы ускорить заживление. Ее размытое отражение в мыльной воде смотрит на нее яркими, как у лисы, глазами и вдруг необъяснимо смеется, отчего она задыхается и поспешно встает на ноги. Вздрогнув, Лю Минъянь достает меч и погружает его острие в воду, но ничего необычного не обнаруживает — ни призрака, ни злого духа. Это всего лишь её воображение… однако в груди, словно ползучие лианы, зашевелилось подозрение, сдавившее легкие. Что, если её брат попал в плен к этим суккубам? Что, если его дух сломался после ухода шибо и он больше не мог бороться с их ядом? Двойное совершенствование должно было устранить последствия, но что, если она неправильно запомнила техники и усугубила ситуацию? Может, она и параноик, но лучше перестраховаться, чем потом жалеть о своей неосторожности. Переодевшись в чистую форму, поправив волосы и успокоив боль, Лю Минъянь отправляется встречать свою шизунь. Ци Цинци еще не до конца пришла в себя после ночи, проведенной за вином и проклятиями в адрес мужчин, поэтому просто махнула рукой, когда ее самая яркая ученица упомянула, что посетит пик Цянь Цао, чтобы забрать месячный запас лекарств и несколько книг. — Шизунь тоже нужно что-то от головной боли? — осторожно спрашивает Лю Минъянь. Ци Цинци могла легко вылечить свою мигрень без помощи настоек и эликсиров, но предпочитала терпеть боль в те моменты, когда ее мучила мысль о том, как сильно ее подвели все ее шисюны. — Еще вина, Минъянь, — призывает она не ради его лечебного эффекта, а ради того, что под его воздействием можно на короткое время забыть о несправедливости мира. Лю Минъянь улыбается про себя и уходит.

***

Му Цинфан, как раз закончил записывать в личное дело Лю Цинге результат успешного курса лечения, о котором сообщил его ученик, когда заметил, что Лю Минъянь выходит из аптеки с коробкой лекарств, завернутой в зеленую ткань. Забрать месячную норму лекарств для пика — задача, которая была несколько ниже, чем у прославленной и сильной красавицы, и, поскольку он только что думал о ее брате, Му Цинфан пожалел бы, что упустил этот редкий шанс обсудить с ней последние события. Выйдя из лазарета, он быстро приветствует ее окликом. От удивления она падает и едва успевает подхватить коробку. Из открытого верха коробки вываливается несколько сложенных бумажных пакетов и несколько баночек, и Му Цинфан подхватывает их, приземляясь у их ног, и передает ей. Будучи пиком медицины, он мгновенно распознает содержимое баночек и пакетиков на ощупь. Нежные мази для заживления шрамов и синяков всегда просят представительницы прекрасного пола с Сянь Шу, но особые травяные тизаны, которые он обнаруживает в пакетах, встречаются гораздо реже, поскольку Ци Цинци намеренно закрыла доступ мужчинам на пик, и никогда не требуется больше одной-двух доз за раз. Не его дело, почему запасаются такими чаями. И всё же… Му Цинфан не может удержаться, чтобы не поинтересоваться, хорошо ли себя чувствует Лю Минъянь, не хочет ли она личного осмотра в его кабинете. Лю Минъянь скромно отводит взгляд и отказывается, заявляя, что ей нужно забрать несколько книг из медицинской библиотеки, прежде чем она вернется, чтобы заняться похмельем своей шизунь. — Понял, — отвечает Му Цинфан, направляясь в библиотеку и открывая запертые талисманами двойные двери. Но прежде чем уйти, он отмечает ее настойчивость в помощи Ян Исюаню в лечении их проблемного пикового лорда Бай Чжань. — Я не могу представить себе никого более подходящего для того, чтобы помочь Лю Цинге выздороветь. Ты невероятно талантлива, Лю Минъянь, и Ци Цинци очень повезло, что ты рядом с ней. — Спасибо, но именно ваши знания и опыт проложили нам путь к успеху в работе с братом этой ученицы, — ласково говорит Лю Минъянь. Она приветствует его из уважения. И облегченно вздыхает, когда он наконец выходит из библиотеки. Книги здесь намного подробнее, чем в Сянь Шу. Их диаграммы и объяснения познавательны, но в них не хватает данных наблюдений за тем, как демоническая энергия влияет на духовную энергию человека с течением времени. Лю Минъянь тщательно конспектирует более редкие и старые тексты, не доверяя своей памяти, и недолго раздумывает, не взять ли ей на время чужой нефритовый жетон, ведь она не может анонимно взять книги с библиотеки другого пика. Но она предпочла бы, чтобы Му Цинфан не знал, что она изучает. Когда из коробки, приготовленной ученицей, выпали пакетики с лунным чаем, это было уже совсем близко.

***

Чай горький, кислый, в горле пылит, но Лю Минъянь чувствует себя гораздо лучше, когда выпивает последнюю каплю. Теперь ей не о чем беспокоиться. Она может сосредоточиться на своих исследованиях и совершенствовании техник двойного совершенствования, если они понадобятся. Взглянув на нетронутые черновики, сложенные на столе, она решает отложить редактирование на другой день. Благополучие ее брата гораздо важнее.

***

Остался последний кусочек головоломки. К ее ужасу, единственное возможное место, где можно найти эту информацию, находится в личной коллекции второго лорда. Он больше не живет на пике Цин Цзин, но она не желает вторгаться в бамбуковый домик, который содержат его ученики. Ей кажется, что она вторгается в личную жизнь Шэнь Цинцю, ведь она написала целую порнографическую повесть о нем и его бывшем ученике, а значит, ничто в некогда уважаемом Мече Сюя не было недоступно ее воображению, и уж тем более его прямая кишка. В то же время Шэнь Цинцю причинил её брату столько страданий… как она могла не чувствовать, что предаёт свою плоть и кровь, лишь бы найти потенциальное решение потенциальной проблемы? Разрываясь между благоговением перед вдохновляющей музой и уважением к достоинству брата, Лю Минъянь мысленно обсуждает следующий шаг. В конце концов, она сдается: любопытство берет верх над сдержанностью. На следующий день она летит на пик Цин Цзин с каким-то притворным поручением, чопорно приветствует Нин Инъин и Мин Фаня и объясняет, что ищет особый бестиарий, чтобы узнать, сможет ли она помочь пику Бай Чжань составить каталог новых видов чудовищ. Удивленные, но доверяющие ее намерениям, они отпирают дверь в бамбуковый домик. Нин Инъин указывает на библиотеку в задней части здания, а Мин Фань тихим тоном объясняет: — Он может быть еще здесь, поэтому не шум и не делай резких движений. Кто же может быть здесь, задается вопросом Лю Минъянь, и узнает об этом, проходя мимо изящных резных дверей. Сам лидер секты сидит у пустой кровати, полностью отгородившись от остального мира, и не шевелится. Лю Минъянь в гневе окрашивает зрение в красный цвет, когда она просматривает полки в поисках бестиария. Теперь лидер секты решил обнажить свое сердце перед всем миром, после всего того, что он причинил своей трусостью и эгоизмом? Когда его шиди был рядом с ним, а в его руках были все деньги и власть одной из величайших сект известного мира, он не сказал ничего полезного, позволил обиде говорить за них. Вместо этого он посылал её глупого преданного брата рисковать своей жизнью снова и снова, когда мог бы спасти их всех всего несколькими словами. (Если бы у меня было столько власти, я бы взяла то, что принадлежит мне, я бы никогда не отпустила его, несмотря ни на что). Тогда она обожала лидера секты, как и своего брата, считая, что его неизмеримая сила была дана ему в качестве благословения за праведность и доброту. В конце концов, их любовь оказалась напрасной, потому что он никогда не был человеком: как и Шэнь Цинцю, а может, и Шан Цинхуа, он был всего лишь крысой в человеческой шкуре, одурачившей всех, пока шарада не рухнула. Шизунь права, она всегда была права. От мужчин больше проблем, чем пользы, и именно из-за того, что мир сошел с ума, женщины должны продолжать служить им. Нет большей нелогичности, худшей несправедливости, чем то, что женщина-культиватор никогда не сможет стать такой же сильной, как мужчина, сколько бы она ни занималась. (Этот жалкий червяк смог победить Небесного Демона, Императора, но я никогда не побеждала низших святых демонов. Но теперь на моей стороне мой брат, я могу изменить мир, я перепишу всё…) Это может быть так просто, в то время как все еще немного хаотично и неопределенно. Второй и четвертый пики связаны с миром демонов, а третий пик легко отделен от остальных, и все, что ей нужно сделать, чтобы назначить свою шизунь фактическим лидером секты — это…

***

Юэ Цинъюань оторвался от своих размышлений при звуке приближающегося к нему человека. По логике вещей, ему здесь ничего не угрожает, и все же из его глубины подсознательно вырывается вспышка тревоги, почти видимая, почти осязаемая по своей интенсивности. Он теряет контроль над собой даже быстрее, чем предполагал Му Цинфан… — Чжанмэнь-шибо, — раздался низкий голос Лю Минъяня. — Здесь никого нет, больше нет. Юэ Цинъюань кивает. Он одинок. Он был одинок уже много лет, еще с Сяо… кхм, когда Шэнь Цинцю был рядом с ним. Просто до недавнего времени он этого не понимал. — …Вы позволите этому ученику проводить вас? Лю Минъянь осторожно помогает ему подняться на ноги, ведь за последние два года он сильно постарел, его жизнь сократилась почти до нуля, хотя на вид ему по-прежнему около тридцати лет. — Спасибо, Лю Минъянь, — говорит Юэ Цинъюань. Не зря она является жемчужиной их секты, непоколебимая, праведная и чистая. — Не за что, — они подходят к порогу, Юэ Цинъюань делает движение, чтобы отпустить его. Лю Минъянь почему-то все еще цепляется за его руку. — Моя шизунь интересуется, выпьет ли с ней лидер секты когда-нибудь еще? — ласково спрашивает она. Юэ Цинъюань отрицательно качает головой. — А еще мой геге спрашивает, не будет ли шибо в будущем проводить с ним спарринги? Этого он тоже не может сделать. — Тогда, может быть, чжанмэнь-шибо рассмотрит возможность ночной охоты? — Лю Минъянь невозмутимо продолжает. — А как насчет путешествия, чтобы увидеть мир, который обязан своим процветанием вашему усердию и самопожертвованию? Он улыбается ее заботе о его душевном спокойствии и одиночестве, но в данный момент ничто не может ему помочь. — Я больше не могу вынимать Сюань Су, — напомнил ей Юэ Цинъюань, — я почти бесполезен, как культиватор. Будет лучше, если я останусь в Цан Цюн. — Чжанмэнь-шибо может сражаться и без своего духовного меча, — заявила она. — Эта ученица тоже может сопровождать лидера секты, если понадобится. — Это слишком опасно. Нам… немного не повезло, — можно и так сказать. — Твой брат убьет меня, если с тобой что-нибудь случится. Лю Минъянь долго и спокойно смотрит на него, а затем отвечает: — Эта шичжи понимает. Но если чжанмэнь-шибо когда-нибудь передумает, эта шичжи будет тренироваться, чтобы подготовиться.

***

Нин Инъин вернулась, чтобы помочь Юэ Цинъюаню на Радужному мосту вернуться на пик Цюн Дин. Она не ожидала, что Лю Минъянь будет так дружелюбно общаться с лидером секты, ведь главная ученица Сянь Шу обычно немногословна и отстранена, даже по отношению к ней, другой ученице. Подойдя поближе, она поприветствовала Юэ Цинъюаня, и он улыбнулся ей своей обычной отстраненной улыбкой. — Мы с Лю Минъянь как раз обсуждали возможность ночной охоты, — поясняет он. Нин Инъин пытается скрыть скептическое выражение лица. Лю Минъянь, которая все свое время проводит за писаниной, а не за тренировками, и Юэ Цинъюань, чье здоровье стремительно ухудшилось после той катастрофы, о которой и говорить не приходится… пойти на охоту? Вместе? — Не знаете ли вы какого-нибудь выдающегося ученика, который мог бы сопровождать нас? — В качестве… сопровождающего? — спросила Нин Инъин, потому что не могла придумать ничего другого, что могло бы подойти. Очевидным выбором была бы Ци Цинци, но она подозревает, что у лидера секты должна быть причина, по которой он не хочет охотиться с одним из других лордов. — Я… должна уточнить. — Это не срочно, — заверила ее Лю Минъянь. — Просто если представится такая возможность, нужно будет подготовиться. — О, в таком случае я смогу присоединиться к вам. Хотя, возможно, от меня будет мало толку. — Тебе и не нужно, я обо всем позабочусь. Спасибо, Нин Инъин, и передай спасибо Мин Фаню, — Лю Минъянь загадочно улыбнулась Нин Инъин и вежливо удалилась. После ее ухода Юэ Цинъюань обращается к Нин Инъин: — Что Лю Минъянь делала на пике Цин Цзин? — Она сказала, что искала бестиарий для Бай Чжань. — А… хотя я не припомню, чтобы она раньше имела какое-то отношение к делам Бай Чжань… — лидер секты выглядит задумчивым, и ее любопытство возбуждает это внезапное необычное поведение обоих. — Лю Минъянь часто навещала брата в последние дни после его последней ночной охоты, — предлагает Нин Инъин, ведь Бай Чжань — один из самых близких к пику Цин Цзин, и сплетни между ними расходятся легко. — Интересно, — размышляет лидер секты. — Полагаю… настало время проверить свою устойчивость к вину… и найти новый меч для защиты. Обычно он передвигается медленнее черепахи, но сегодня и без ее помощи боевое искусство Юэ Цинъюаня позволило ему добраться до Радужного моста всего за несколько изящных, парящих шагов по верхушкам бамбуковых рощ. Здесь что-то происходит, думает Нин Инъин, и она обязательно это выяснит.

***

Когда Ян Исюань видел его в последний раз, его шизунь еще спал. Он уходит приготовить себе завтрак, а когда возвращается, шизунь, судя по всему, уже отправилась в ванную. Окно оставлено открытым, и странный запах, который он не мог уловить последние несколько дней, рассеивается вместе со свежим ветерком. Заметив, что кровать почему-то осталась без простыней и покрывал, Ян Исюань достает новый комплект постельного белья и встряхивает его. Он смахнул длинную прядь волос, оставшуюся на жесткой подушке, решив, что это волосы его шизуня. Только после того как в спальне всё выглядит идеально, он отправляется в ванную вместе с шизунем. Шизунь, разумеется, как всегда груб и недружелюбен, просит Яна Исюань оставить его купаться одного, но в конце концов сдается, когда Ян Исюань раздевается и плещется в бассейне вместе с ним. Шизунь спрашивает, когда вернется Лю Минъянь. — Она ушла утром, но сказала, что вернется, если у вас будут проблемы со сном в будущем. Шизунь смотрит на него пронзительным взглядом. — Вы близки? Ян Исюань кивает, но быстро заверяет шизуня: — Мы хорошие друзья, не более того. — Только тот, кто достаточно силен, чтобы победить пикового лорда, достаточно хорош для неё, — сурово предупреждает шизунь, хотя в прошлом эта забота никогда не беспокоила его, ведь он почти не помнил, что у него есть сестра. Ян Исюань со смехом подтвердил своё согласие, прекрасно понимая, что только тот, кто достаточно силен, чтобы победить пикового лорда, достаточно хорош для самого Лю Цинге. Ян Исюань скоро добьется своего, он знает это, как знает, что солнце встает на востоке. Он превзойдет всех остальных учеников и наконец-то попадет в поле зрения своего шизуня. Он станет достойным.

***

Впервые за долгое время один боевой брат получает задание выковать новый духовный меч, боевая сестра с удовольствием развлекает старшего брата вином и сплетнями, младший брат проверяет запасы лекарственных трав и обнаруживает пропажу нескольких ядовитых образцов, другой брат отказывается от охоты и спит в своей постели, какой бы одинокой она ему вдруг ни показалась. Лю Минъянь, будучи красотой, потрясающей небо и землю, не так уж часто смотрится в зеркало. Если бы она смотрелась, то, возможно, заметила бы, как на нее смотрит тьма, пробившаяся сквозь нарушенное табу от отравленных меридианов брата к ней самой.