Часть 3

— Почему ты уходишь? — резко повторил Лю Цинге. Если раньше он выглядел спокойным, когда она приходила к нему домой, то теперь, когда она объясняет, что на несколько дней покинет секту на ночную охоту, он взволнованно хмурится. — Мы выясняем природу твоего недуга, геге, — объясняет Лю Минъянь. — И, если возможно, чтобы предотвратить повторную засаду этих извергов. — Я больше не болен. Не подвергай себя опасности из-за моей неудачи. Этого больше не повторится. Действительно, Лю Цинге полностью выздоровел. Насколько мог судить Му Цинфан, Лю Цинге вернулся к своему обычному воинственному характеру. Следы яда суккуба, остававшиеся в его меридианах, рассеялись, а нечто, мешавшее ему спать, казалось, исчезло под пристальным вниманием его сестры и ученика. Но Лю Минъянь нашла в библиотеках пика Цин Цзин зацепку, подсказку, как обычно бездумная стая суккубов низкого ранга могла так низко опустить ее хладнокровного брата. С помощью лидера секты Юэ Цинъюаня она надеялась уничтожить последних демонов, которые все еще осмеливались нападать на ее брата и пожирать его красоту и жизненную энергию. Путь Лю Цинге к вознесению будет расчищен. А она… она выполнила бы свой долг и как его сестра, и как оставшаяся чемпионка среди учеников их секты. — Если возникнет опасность, с которой не справится даже лидер секты, я немедленно вернусь домой, обещаю, — успокаивает его Лю Минъянь. — Но это исследовательская миссия в центре человеческого города, недалеко от территории нашей секты, так что мы будем в безопасности. Лю Цинге хмурится, не находя убеждения. — Нет необходимости. Лю Минъянь не может понять его неодобрения. Обычно он советует ей набираться боевого опыта рядом с таким способным ветераном, как лидер секты, а не сидеть в своем домике, сочиняя романы и пренебрегая формой меча. Затем с тихим «ох» она понимает причину его беспокойства и спрашивает очень серьезно, совсем не дразня: — Ты ревнуешь, геге? Тому, что я буду денно и нощно находиться в тесной компании с твоим красивым, сильным и богатым шибо вдали от территории секты? — Хмф! — но его презрительный взгляд показывает его неуверенность в себе, его гордость, как мужчины, неоднократно сбитого с ног Ло Бинхэ и Шэнь Цинцю за последние несколько лет. А против Юэ Цинъюаня, единственного человека, которого Лю Цинге признает своим начальником, любой культиватор покажется недостаточным. — Не забывай, что Нин Инъин тоже будет помогать в этой миссии, — напомнила ему Лю Минъянь, пряча за вуалью улыбку. — Хотя она не так желанна, как твоя компания, но я буду с надежными праведными культиваторами. Не стоит беспокоиться обо мне. Побеспокойся о себе, геге. — Просто… не уходи, — Лю Цинге повернулся к ней лицом, шагнул ближе и прижал ее к двери. — Останься со мной. Как раньше. Лю Минъянь чувствует, как слабеет ее воля, когда он умоляет таким низким голосом, а его взгляд, горячий и жаждущий, устремлен на ее внезапно охваченное лихорадкой тело. Она слышит, как в двери за ее спиной задвигается замок, и ее колени дрожат от желания, от предвкушения того, что должно произойти. Но ради него она должна устоять. — Геге, — мягко укоряет Лю Минъянь, все еще пытаясь образумить Бога Войны. — Если ты действительно выздоровел, как говоришь, то тебе не нужна двойное совершенствование. И уж точно не со мной. Будь благоразумен, — Лю Минъянь замирает, не в силах вымолвить ни слова, когда он касается ее юбки и скользит кончиками пальцев по намокшему шелку. — Геге, — пробормотала она, но голос ее сорвался на хныканье, и еще жидкости вытекла из нее, когда он потянул за нижнее белье. Лю Цинге прижимается к ее рту в пародии на поцелуй любовника, сглатывая ее нерешительные возражения, пока она изливается в его объятия. Через несколько мгновений Лю Минъянь раскинулась на жесткой кровати, ее груди вывалились из расстегнутого топа, а голые ноги широко расставлены, чтобы продемонстрировать влажное от желания нутро острому взгляду геге. Вся ее решимость, амбиции, обида растаяли в огне внезапно вспыхнувшей похоти. Словно ее брат не стал рабом суккубов, загипнотизированным скотом, обеспечивающим их пропитание, а превратился в их хозяина и повелителя, а она — в его безвольную рабыню. — Поторопись, ге. Возьми меня. Чтобы я никогда не могла быть с другим, — не то чтобы она была довольна кем-то, кроме родного брата, но она может успокоить его ревность, позволив ему пометить ее, как свою собственность, прежде чем отправиться в путь. Лю Цинге отвечает — не словами, а ртом, прижавшись к ее нутру, языком вбирая в себя жидкость, приветствующую его там. В ответ на ее приглушенные стоны он прижимается к ее тщательно охраняемому сокровищу, крепко и в то же время нежно лаская языком ее клитор. Она одновременно обжигающая и сладкая, такая соблазнительная и божественная, что он с неохотой отстраняется, чтобы вытереть рот тыльной стороной ладони. Больше всего на свете Лю Цинге хочет снова погрузиться в нее, поклоняться ее лону, как подобает, но его возбуждение стало густым и пьянящим, и его младшая сестра не узнает облегчения, пока он не окажется в ней полностью, как положено мужчине в женщине. Лю Цинге поднимает взгляд на ее милое раскрасневшееся лицо, обрамленное уложенными волосами, и изящное тело богини, сверкающее в свете свечей. Обычное спокойное и серьезное выражение лица Лю Минъянь сейчас казалось разбитым и ошеломленным от переполняющего ее удовольствия, которое он ей доставил. Он еще не прошел и половины пути. Развязав штаны, он достает свой член, полностью эрегированный и тяжелый в его руке, практически дергающийся при виде теплой и свободной дырочки, ожидающей, когда он войдет. Лю Минъянь хнычет при виде его идеальной длины, едва сдерживая слюну во рту от того, как сильно она жаждет, чтобы этот чудовищный зверь раскрыл ее тугое лоно. — Ге, пожалуйста, — шепчет она, приковав взгляд к члену брата. — Хочу сейчас. Нужно. Положив руку на ее раздвинутые бедра, Лю Цинге успокаивает ее и заверяет, что старший брат тщательно удовлетворит ее потребности. Вдвоем они медленно наблюдают за тем, как он вводит кончик своего истекающего члена в нее, и с облегчением вздыхают, когда головка погружается во влажное тепло. Крепко ухватившись за ее бедра, Лю Цинге вводит член, затем немного отстраняется, повторяя движения, все глубже и глубже проникая в Лю Минъянь. Они не трахались с той первой ночи, так что прошло уже несколько дней, и сестра все еще немного напряжена и не привыкла к проникновению. В этот раз он заставляет себя двигаться медленнее, не так торопливо и неуклюже, как раньше, и она вознаграждает его довольными вздохами и отрывистыми словами похвалы своему брату, своей любви, своему мужчине. Хотя он уже лишил ее девственности и разорвал девственную плеву, он все еще заботится о том, чтобы, когда он наконец погрузится в нее до самого конца, убедиться, что она сможет принять всю его длину с комфортом. В прекрасных глазах Лю Минъянь стоят слёзы, но она удовлетворенно кивает и покачивает бедрами, побуждая его двигаться. Лю Цинге двигается, медленно, снисходительно, хищно наблюдая за тем, как ее тело так идеально принимает его. Потом он не может больше сдерживаться и увеличивает скорость, его руки скользят по ее узкой талии, что только подчеркивает, как красиво подпрыгивают ее пышные груди от его неровных толчков. Ему хочется взять их в руки, прижаться к идеальным грудям, переполняющим его ладони, сжать, ущипнуть и подразнить розовые соски, вздымающиеся от его прикосновения к смуглым ареолам. Но главное внимание он уделяет тому, чтобы трахнуть ее. Все это время Лю Цинге молчал, лишь слегка постанывал, но когда он приближается к своему пику, то бормочет ее имя, как молитву: Минъянь, Минъянь, ах, Минъянь. Теперь он кончает, так сильно и яростно, что он уверен, что она тоже чувствует его прилив внутри своего тела. Так и есть, судя по тому, как она выгибается в его руках, губы раздвигаются в беззвучном крике, сжимая его член так, словно она никогда не захочет его отпускать. В конце концов, она отходит от оргазма, и Лю Цинге вынимает член, за которым тянется линия густой спермы. На мгновение он залюбовался тем, как красиво он отметил свой мэймэй, как капли перламутровой спермы украшают ее половые губы, словно утренняя роса на лепестках розовой розы. Он знает, что никогда не видел более прекрасного зрелища во всех садах и лесах, которые ему довелось повидать в своих странствиях. Это сокровище, за которое он боролся всю жизнь, это то, что ему причитается после того, как его бросил Шэнь Цинцю. Если Лю Минъянь — вознаграждение его страданий, то они того стоили, считает он.

***

Прошло некоторое время, прежде чем она смогла перевести дух, но Лю Минъянь уже переоделась и поправила прическу, а ее брат наблюдал за происходящим сквозь полузакрытые глаза. Раз или два он, кажется, готов снова взять ее, и каждый раз она останавливает его взглядом. Они уже достаточно времени провели в греховном блуде, и просто чудо, что Ян Исюань ещё не постучал в дверь. К счастью, ученики Бай Чжань уже привыкли к невниманию своего лорда и часто проводят дни и недели, не видя его. За это Лю Минъянь ему благодарна. Если бы их поймали… ну… она не стала бы об этом думать. Она целует брата в лоб и старается не поморщиться от боли, переполняющей ее ноги. Он трахнул ее так сильно, что даже ее тело культиватора не сразу исцелится от этого. По крайней мере, у нее еще оставалось время, чтобы подготовиться к ночной охоте. — Будь осторожна, — пробормотал Лю Цинге. — Я вернусь к тебе, — обещает Лю Минъянь.

***

Мадам Мэйин вела себя, как нельзя лучше. Она порвала связь с демонессами, которые преследовали людей в поисках добычи, открыла приличный гадальный бизнес в цивилизованном городе, даже не обманывала смертных, рассказывая неточные предсказания или продавая неэффективные зелья. Так почему же ее загнали в угол еще трое культиваторов из той самой секты, которая преследовала ее раньше? Должно быть, ее тормозят и сбивают с толку все эти люди, толпящиеся на улицах. Даже самые слабые младшие культиваторы, у которых еще не сформировалось золотое ядро, все равно гордо вышагивали по улицам, как опытные фехтовальщики, и эту черту невозможно было скрыть ни простой одеждой низшего класса, ни талисманами, ослабляющими силу. И все же мадам Мэйин почти окликнула высокого ученого, обмахивающего себя и двух его слуг в вуалях, прежде чем кровь демона застыла в ее жилах от ужаса. Она поспешно ныряет за витрину магазина и пытается скрыться в боковом переулке, но троица уже настигают ее в мгновение ока. Мадам Мэйин оказалась в ловушке, не имея поблизости ни одного демона, который мог бы даже телепортировать ее. Это не ученый, отдыхающий от академических дел и прогуливающийся по городским улицам, это один из верховных лордов секты Цан Цюн, судя по огромной духовной силе, исходящей от его нестареющего красивого лица (не совсем в ее вкусе, хотя она не отказалась бы от шанса, если бы его предложили). А служанки при нем оказались опасными и хитрыми праведными культиваторами. Под угрозой того, что пиковый лорд выхватит меч, она резко спрашивает, что им от нее нужно. Пиковый лорд, а точнее, сам лидер секты, спокойно объясняет, что из гнезда цветочных суккубов доносится необычная и крайне угрожающая активность, и она, разумеется, является подозреваемой номер один. Мадам Мэйин быстро отрицает свою причастность к суккубам, можно даже спросить у Шэнь Цинцю, который скажет, что последние годы она занималась гаданием для смертных, после того как Лю Цинге вытеснил ее из пещеры. Две слуги девушки-культиваторы обмениваются взглядами. Та, что повыше ростом, спрашивает, что может увеличить диапазон и силу способностей суккуба, если не высший демон, направляющий их из тени. Мадам Мэйин не знает. Низшие демоны объединяются для защиты, но они сотрудничают, как муравьи или пчелы, и сами по себе не развивают ни более сильных способностей, ни более острого интеллекта. И кроме нее самой, ни один демон не стал бы собирать к себе таких слабых и хлопотных субъектов, как цветочные суккубы. Кто бы мог знать, спрашивает лидер секты. — Кто же еще, — со смехом отвечает мадам Мэйинь, — кто, как не Шэнь Цинцю? Все трое корчат рожи, прекрасно понимая, что Ло Бинхэ не подпустит их к своему тяжело завоеванному мужу без боя, да еще после того, как между ними пролилась кровь. Так что, даже если она попала в тупик, то и они тоже. Почувствовав себя триумфатором, мадам Мэйин в знак доброй воли предлагает им предсказать судьбу бесплатно. Они все равно не собирались ей платить, — бормочет та, что пониже ростом, в то время как двое других отказываются. — Но ведь все вы еще молоды, красивы и явно не замужем, — лукаво предположила она, — неужели не хотели бы узнать внешность и темперамент будущих возлюбленных, как могут сложиться их отношения? Лидер секты качает головой, задумчиво улыбаясь и выглядя обремененным. Высокая дева тоже качает головой, пренебрежительно и презрительно, как и её брат. Дева пониже ростом вздыхает и говорит мадам Мэйин, что они уже знают, что случилось с красными нитями, обвязанными вокруг их пальцев: на другом конце больше никого нет. Смущенная, мадам Мэйин возражает, что каждому человеку всегда суждена любовь, и она может сказать, что из всех смертных, которых она когда-либо встречала, они были особенно любимы. Но как только она произнесла последнее слово, трое культиваторов уже подпрыгнули в воздух, приземлились на стену здания и взлетели, как журавли.