Часть 9

Глава 9 На следующее утро пациент явился вовремя. Он, как показалось Аэрис, пребывал в необычном для него приподнятом настроении — очевидно, отдых шёл ему на пользу. Свою перевязь он оставил дома, что говорило о значительном улучшении его состояния. Она широко улыбнулась: — Я очень рада, что тебе лучше. Не болит после вчерашней поездки? Подвигай рукой с полной амплитудой. — Всё в порядке. Езда на мотоцикле пошла мне на пользу. Оторвался по полной. Генерал, сосредоточенно глядя на неё, повиновался, изобразив что-то похожее на лёгкую разминку. — Отжаться от пола? — Пока ещё рано! — замахала она руками, — Присядь, я сниму повязку. Крыло. Ты не забыл? Руфусу нужен отчёт. Он снова мне напомнил сегодня. Аэрис раскрыла свой чемодан и принялась доставать медикаменты, чтобы отвлечься от желания разглядывать идеальную фигуру своего подопечного. — А что за история была у тебя с Генезисом? — внезапно полюбопытствовал Сефирот, снимая светло-зелёную хлопковую рубашку, готовясь к очередной перевязке. — Крыло. Не уходи от темы, — она сердито тряхнула головой, начав разматывать бинт, на секунду растерявшись от неожиданного вопроса, — Президент откусит мне голову, если я не отчитаюсь об этой дополнительной конечности. — Напиши, что всё в порядке, — упорствовал генерал. — Я не могу, пока не увижу. Вдруг там проблемы? Ты же не видишь себя со спины. Это моя работа, — Аэрис сняла повязку и теперь разглядывала почти затянувшуюся рану, — Ты что, боишься меня шокировать? Я и не такое видала за время работы с Солджерами. — Ты упрямая. Как ты вообще попала в эту программу? Просто интересно. Ты всю жизнь об этом мечтала? — Я?! А что, похоже, что можно мечтать обо всём этом беспокойном хозяйстве и об охрененной секретности?! О постоянном стрессе и строжайшей отчётности?! — она подняла глаза к потолку и фыркнула. — Не похоже, — покладисто согласился он. — Я преспокойно работала в больнице и вдруг, в один прекрасный день, нас собрали представители Научного Департамента Шинра и заставили проходить тесты на профпригодность, или вроде того. Вопросы были странные и почти не связанные с профессией. А через пару месяцев мне сделали предложение, от которого я не смогла отказаться. Я тогда жила в съёмном жилье под плитой седьмого сектора, плата за которое пожирала львиную долю моего бюджета. А тут мне сразу выделили квартиру, хоть и с соседкой, но в Шинра-билдинг. Предел мечтаний для простой девушки в этом чёртовом городе. Чуть позже я осознала, во что ввязалась. Я хорошо понимаю, что с такой работы уходят только вперёд ногами. По сути, моя деятельность и ответственность сродни работе Турков. Наверное, поэтому меня и подселили к Елене. — Я видел твоё досье, — задумчиво начал он, — И мне показалась странной одна вещь: подпись, которая стояла первой в приказе о твоём назначении. Это был автограф Ходжо. — Ходжо?! — она подпрыгнула от неожиданности, — Какого ифрита?! Каким боком он тут? Он же не занимается Солджерами? И как он может быть связан с моим назначением? — Вот именно. Это-то меня и смущает, — он тряхнул чёлкой и глянул в окно, — Руфус имеет с ним какие-то делишки. И мне это не нравится. Возможно, я везде вижу заговор, и это моя паранойя, но мой папаша постоянно маячит где-то на периферии и вроде бы ни на что не влияет в открытую, но я всё время жду подвоха. Вот видишь, опять он проявился и как-то повлиял на твоё трудоустройство. Мне не нравится его теперешняя дружба с молодым Шинрой. Его сотрудничество с Артуром ни к чему хорошему не привели. Во что выльется этот синергизм одной Богине известно… Нужно держать ухо востро. — И теперь ты старательно мешаешь делать мне мою работу. — напомнила Аэрис, глянув на Сефирота исподлобья, — Ты же должен понимать, что от меня требуют мои и твои начальники. — Ладно, — он хитро щурил кошачьи глаза, — Крыло — за рассказ. — Да почему это тебя так интересует?! — взвилась она, широко разведя руки, — И почему ты решил, что это связано со мной? Мало ли какие проблемы могли возникнуть у Джена. Вокруг него вьются толпы девушек. — Он упомянул твоё имя, и я запомнил. Хочу узнать подробности. Мы тогда жили с Генезисом в одной квартире — Ходжо считал, что это пойдёт мне на пользу и поможет быстрее социализироваться. Джен неделю ходил сам не свой. Даже «Лавлесс» перестал цитировать, что само по себе говорит о многом. И теперь я знаю точно, что этой неделей покоя я обязан именно тебе. — Прости, я не хотела, — съязвила она, — Как же ты — и без «Лавлесс»?! Наверное, было чертовски скучно. Ты же, должно быть, знаешь эту пьесу наизусть? — Титаническими усилиями Рапсодоса мы с Анджилом выучили каждую строчку. Но это ничуть не помогает, он всё равно постоянно бормочет вслух эти фразы и таскает нас на все постановки. В театре у него есть своя ложа… Аэрис засмеялась, глядя на его лицо, искажённое страдальчески-смешной гримасой. — И тут вдруг неожиданная отмена… — она продолжала шутливо подкалывать своего оппонента, — Прямо не знаю, как тебе удалось пережить эту неделю… — Мне понравилось. Было непривычно тихо, и он ненадолго перестал таскать меня за собой на бесконечные вечеринки и приёмы, — он говорил полусерьёзно, глядя на неё с улыбкой. — Крыло, — Аэрис смотрела на Сефирота в упор, уперев руки в бока и нахмурив тонкие брови, — Или ты хочешь, чтобы я потеряла работу и Турки закопали бы меня где-нибудь на пустыре под Плитой? На моей безымянной могиле прорастут сорняки. Как ты с этим собираешься жить? — Ладно, ладно, но потом расскажешь, — генерал ни за что не хотел отступать. Это было не в его правилах, — Наружу, что ли, пойдём. Оно здесь не поместится. Девушка серьёзно кивнула и первая вышла за двери. Он чуть задержался, размышляя о её реакции, но быстро решившись, вышел следом. — Оно разрывает твою кожу? На спине нет никаких следов. — Нет. Оно как-то связано с магией призыва. Только материя не используется, — Сефирот выпрямился, выходя из дверного проёма, и замер, глубоко дыша, прикрыв глаза. Потом медленно повёл правым плечом, и произошло чудо. Аэрис восхищённо охнула. Из-за его спины появилась идеальная конструкция из плоти и перьев. Мгновенно материализовавшись, крыло медленно полностью раскрылось и послушно сложилось за спиной. На землю упало несколько длинных перьев. — Оно настоящее, как у хищной птицы! Как у сокола, наверное! Такое красивое! Это потрясающе! — она всплеснула тонкими руками и широко раскрыла глаза, — Ты и оперение теряешь, как птица! Линяешь? Тебе не больно его раскрывать? Дискомфорт ощущаешь? Ты пробовал летать? Сефирот молча смотрел на зелёную траву у себя под ногами, совсем не разделяя её дикий восторг. — Тебя не смущает, что это не нормально? — наконец он нашел в себе силы произнести это вслух. Аэрис непонимающе посмотрела на него. — Оно прекрасно… — она уже протягивала руку, чтобы прикоснуться к блестевшим зелёными переливами перьям, но испуганно замерла, натолкнувшись на его холодный взгляд, — Прости, пожалуйста! Тебе неприятно, когда тебя трогают… Прости. Аэрис совсем расстроилась, злясь на свою несдержанность и щенячий восторг, едва не уничтоживший хрупкий мостик, с таким трудом построенный. Она ощутила, словно под ногами качнулась земля. — Извини. Я сейчас напишу, что с крылом всё в порядке, — Аэрис нервно кусала губы и попыталась прошмыгнуть в дом, когда Сефирот взял её за руку. — Всё нормально, — от его тона в округе температура упала на пару градусов. Она вдруг совсем по-детски расстроенно шмыгнула носом и просто застыла, не поднимая глаз. — Хватит извиняться. Делай то, за чем тебя прислали сюда, — голос был ледяным и, словно, с привкусом металла. — Я не хочу, — Аэрис сверлила взглядом ни в чём не повинную траву. Сефирот фыркнул и громко рассмеялся. — Ты испугалась! Она резко выдернула свою ладонь из его руки и подняла голову, демонстрируя, что ничего не боится в этой жизни, и уж точно не его. — Чего я тут не видела? — Аэрис смотрела, задрав голову к верху и злясь при этом на его высокий рост. Каланча пожарная! Бесишь! — Кости и перья! Ничего особенного! Хорошо, что не как у птеродактиля! — неожиданно выпалила она, — Летать-то хоть умеешь?! В следующую секунду она была подхвачена и поднята в воздух. Резко и без предупреждения. Ветер засвистел в ушах. Аэрис вцепилась в его руки мёртвой хваткой и зажмурила глаза, справедливо опасаясь, что потеряет сознание, если увидит, на каком расстоянии от поверхности земли они находятся. — А ты умеешь? — теплое дыхание коснулось щеки, — Если я отпущу тебя, Аэрис? Они неподвижно висели в пустоте. Аэрис чувствовала движение воздуха, которое создавало медленно двигающееся крыло. Оно не подчинялось законам физики и на мгновение ей показалось, что Сефирот вполне может левитировать и без этой дополнительной огромной конечности. — Опусти меня на землю, — прошипела она, в ужасе прижимаясь к его груди. — Наш уговор в силе? — В силе. Слишком быстро. Снижение было похоже на резкое падение во сне. Желудок Аэрис сделал кульбит и испуганно сжался, обняв своё содержимое. — Больше так не делай, — она пыталась справится с приступом головокружения и всё ещё держалась за него. Сефирот усадил её на траву и сел рядом, очевидно довольный своей выходкой. Аэрис с трудом разжала пальцы и, тут же сжав их в кулак, с размаху ударила его в плечо. — Теперь ты знаешь, что тебя побила девчонка, — она мстительно сощурила глаза, — Ведете себя, как ребёнок, генерал! — Да ладно, было весело! — он лениво уворачивался от её кулачков, чертя маховыми перьями полукружья на траве. — Иди к ифриту! Ты не возможно вредный! Просто избалованный подросток! Мягкая поверхность крыла прикоснулась к её спине, и она замерла, вмиг позабыв о том, что секунду назад хотела надавать Сефироту тумаков. Аэрис медленно обернулась и протянула руку навстречу переливающимся на солнце перьям. Она прикоснулась и погладила их, словно это было просто крыло чёрного чокобо. Вот только принадлежала эта конечность не птице, а человеку, который с напряжённым выражением красивого лица следил за каждым её движением. Мягкие перья скользили меж пальцев, вспыхивая изумрудными переливами в солнечных лучах, как драгоценные камни. Однокрылый ангел смотрел на Аэрис, сосредоточенно сведя светлые брови к переносице. — Хватит, пожалуй, — он склонил голову к плечу и крыло исчезло, обратившись чёрной дымкой, тут же растаявшей на солнце, — Этого достаточно для правдивого отчёта? — Вполне достаточно, — Аэрис вскочила на ноги и двинулась в направлении к бунгало, особо не заботясь о том, последует ли Сефирот следом. Внутри она раскрыла свой чемоданчик и обернулась к вошедшему генералу. Он молча уселся на стул и принялся снимать верхнюю часть своей одежды. — Не нужна тебе повязка, — она демонстративно выкинула бинт в мусорное ведро, — ты очень быстро восстанавливаешься. Рубашку надень. Он уселся на стул, ловко застёгивая крохотные пуговицы. — Регенерация заработала в полную силу. Мой организм справился с последствиями отравления и взялся за восстановление. Скоро и следов не останется. Как всегда, — Сефирот поднял на неё спокойный взгляд, — Я слушаю. — Слушает он, — пробурчала девушка, включая конфорку под небольшим чайником, — Да ничего особенного не случилось. Сефирот покачал головой и выгнул изящную бровь дугой: «Тебе не удастся соскочить с темы «. — Ты знаешь, что моя основная работа — это работа с Солджерами в госпитале, — начала она, разливая крутой кипяток по чашкам, — Забор крови после мако-обработок, снятие основных жизненных показателей, перевязки, инъекции препаратов, но кроме этого, я иногда подрабатываю и в простой больнице, в детском отделении — мне удаётся неплохо ладить с малышами. — А, вот почему тебя выбрали для работы с Солджерами… — усмехнулся генерал, размешивая сахар в своей чашке, полной ароматного вутайского зелёного чая, — Большинство из них просто детишки-переростки, особенно Джен. — Наверное. Они иногда капризничают не хуже малолеток. Так вот. За день до этого Генезису вдруг назначили внеплановую мако-обработку. На моей памяти такое было впервые. Мне кажется, что в этот раз эти работнички сильно превысили дозу, а может, кратность приёма… Одной Богине ведомо, зачем им это понадобилось. Очередной эксперимент на людях? Ненавижу. Я подозреваю, что мако вызывает зависимость. Им приходится идти на это, чтобы оставаться сильными и быстрыми. Они, наверное, уже не согласятся снова стать обычными людьми. Тебе, должно быть, известно, как тяжело Солджеры переносят эти самые инъекции. — Да, — кивнул Сефирот, — Я три года любовался блюющим зеленым месивом Рапсодосом, пока мне не выделили отдельное жильё. Думаю, что с тех пор ничего не изменилось, только теперь я этого не вижу, а Джен никогда не жалуется. Она утвердительно кивнула и продолжила, сделав маленький глоток из своей чашки. — Тем вечером я задержалась в детском отделении. Там был тяжёлый мальчик, наевшийся бабушкиных таблеток. Давление по нулям. В вену попасть очень тяжело. Я провозилась с ним около часа, но перед этим написала Генезису, чтобы он меня подождал. Он ничего не ответил, и я начала нервничать. И как только освободилась, рысью побежала в свой отдел, благо госпиталь располагается на соседней улице. Короче, залетаю я внутрь и вижу, что за стойкой приёмного отделения пусто. Лечу в процедурную, набирая номер нашего Огненного мага, но безрезультатно. Открываю дверь, и вижу картину маслом: в углу на полу сидит отчаянно ревущая с перепугу лаборантка, а на кушетке, опустив свою рыжую голову, восседает Генезис, как усталый правитель на троне. Я вытолкала девушку в коридор и подошла к нему. И честно, я до сих пор не знаю, что у них произошло, но жгут для забора крови всё ещё был наложен на его плечо, а в вене торчала игла, из которой на пол текла кровь. Она сделала паузу, выпив почти весь свой чай с молоком, и, посмотрев Сефироту в глаза, вдруг спросила: — Знаешь, есть такое выражение: «Кровь кипит»? Он серьёзно кивнул, глядя на неё поверх своей чашки. — Так говорят, когда человек крайне зол. Просто в ярости. Так вот, в тот момент я видела, как его кровь кипит в прямом смысле. Она капала на пол и дымилась, вздуваясь пузырями. Сквозь кожу просвечивали сосуды, они вспыхивали красным в такт биения его сердца, и больше всего напоминали лаву, вытекающую из жерла огненной горы. Знаешь, такие реки, текущие по склону проснувшегося вулкана… — она ненадолго смолкла и посмотрела в окно, собираясь с мыслями, — Слышал, что поклонницы называют глаза нашего любителя поэзии, из-за из необычного оттенка -«Сапфировые»? В тот момент, когда я позвала его по имени и он посмотрел на меня, они были совершенно зелеными, как сейчас у тебя. Радужка светилась и переливалась, как изумруд на солнце, а зрачки сузились до размеров маковых зёрен. Я не знаю, зачем эти лабораторные крысы так накачали его этой отравой. Он был полностью дезориентирован и ничего не видел перед собой. Я даже не помню, что говорила ему в тот момент, но мне было реально страшно. В тот момент мне казалось, что ещё секунда, и он взорвётся… Я сняла жгут, произнося, по-моему, те же слова, что говорила маленькому мальчику, боящемуся уколов. Я вытащила иглу и заклеила место прокола детским пластырем с бегущим золотым чокобо — всё, что нашлось у меня в кармане. Даже представить себе не могу, как его организм выдержал такую температуру. Я прикоснулась к его щекам, поняв, что он меня слышит, и мои ладони пошли пузырями. Было больно. Он посмотрел на эту дурацкую птицу с радостно раскрытым клювом и вдруг дурашливо улыбнулся, на глазах возвращаясь в норму. Это было как исцеление, как возвращение к жизни. Мгновенное. Потом он молча достал материю и вылечил мои ожоги. Извинился и ушёл. На утро на ресепшене меня ждала охапка алых роз. — Сорт «Рапсодос» — имени себя, любимого, — не удержался от колкости Сефирот. — Ага, я в курсе. С самого утра я рванула к директору Дейсерикусу и крайне эмоционально описала, как уроды из лаборатории чуть не угробили Солджера Первого Класса Рапсодоса, и что надо что-то с этим делать. Он пообещал взять дальнейшие процедуры под свой неусыпный контроль. Вот и вся история. — Почему тогда Генезис ходил сам не свой? — генерала, взявшего след, было сложно с него сбить. -А! — припомнила Аэрис, — Я не пошла с ним на свидание. — Почему? — Не хотела стать очередным пунктом в списке его побед. Для него всё несерьёзно. Он горяч и ветренен. Я не хочу заводить какие бы то ни было отношения на работе. Он мой пациент, и это не этично. И вообще, он не в моём вкусе. — А кто в твоём вкусе? Белобрысый генерал с кошачьими глазами. — Какая разница?! — вдруг вспыхнула она, залившись краской. Богиня! Краснеешь, как школьница, повстречавшая своего кумира! — И вообще, эти его знаки внимания — розы с неизменной фирменной карточкой, конфеты, которые он присылал мне на работу, породили просто снежный ком слухов. Это просто жуть. Я такое о себе однажды услышала в женском туалете! На голову не натянешь! — Аэрис снова покраснела и хлопнула себя по щекам, — Я сплю со всеми Солджерами! С ума сойти можно! Ну, или почти со всеми. — Если бы ты знала, с кем, по слухам, сплю я… — грустно склонив светловолосую голову, произнёс Сефирот. — Да ладно ты, — не унималась девушка, пламенея как роза, — ты — Звезда! О тебе всегда ходили разные слухи. Ты должен был к этому привыкнуть давно. А вот для меня это новость. Джен словно плеснул масло в огонь. И самое обидное, что ничего не было. Мне следовало ожидать этих побочных эффектов, всегда связанных с работой с известными людьми. — Ну, может надо было сделать, чтоб было? — усмехнулся её собеседник, хитро щуря глаза, — Чтоб хоть не обидно… Аэрис послала в его сторону испепеляющий взгляд. — Иди к чёрту, Сеф! Он беззлобно рассмеялся, запрокинув голову. — Я просто пошутил. — Ага, шутки у тебя… — К некоторым слухам привыкнуть невозможно, настолько они абсурдны, — горестно вздохнул он, — Бахамутов бред. Эти долбанные фанатки-фантазёрки… Ты, случайно не подписана на «Сильвер Элит»? — Нет, не подписана. Ни на «Силвер Элиту», ни на «Красную Кожу», ни на «Хранителей Чести». Я не фанатка, извини, — девушка пожала плечами, приподняв брови. Он облегчённо выдохнул. — Елена подписана, — подумав, добавила она. — Ну, это не так страшно. Она же Турк. — А почему это должно быть страшно? — Тебе лучше не знать. Это как вываляться в грязи. Не отмоешься. — Я не знала, что на твоём собственном фанатском сайте о тебе могут писать гадости. Там же тусуются обожающие тебя люди. — Ага. С больной фантазией, как выяснилось, — он спрятал взгляд, опустив длинные ресницы. — О! Надо зайти, посмотреть, — рассмеялась Аэрис. — Не советую, — голос ощутимо похолодел, и в резко вскинутом взгляде заплясали колючие льдинки, — Поверь, тебе это не нужно. — Расслабься, я пошутила, — она накрыла его руку, лежащую на столешнице, своей в естественном для неё дружеском жесте. Сефирот не двинулся с места, только склонил голову и изучающе посмотрел на неё. Аэрис поймала себя на мысли, что не может оторвать взгляд от его идеального лица, словно светившегося изнутри. Безупречность линий завораживала. В людях заложена способность получать эстетическое удовольствие от созерцания совершенных форм? Она медленно отодвинула свою кисть в сторону и с трудом отвела взгляд от переливающихся зеленью спокойных (холодных?) очей. Должно быть, на тебя так часто пялятся, и это тебя просто бесит… ты как произведение искусства, но чужой цивилизации… Это, несомненно, гены Дженовы так повлияли на твою внешность. Волосы, тонкие черты, кожа. Но как бы я хотела посмотреть на твою человеческую мать — Лукрецию Кресцент. Ты же должен унаследовать и что-то от неё? Они помолчали, думая каждый о своём. — Я представляю, что будет, когда мы вернёмся на работу, — Аэрис нервно передёрнула плечами, — Снова беспочвенные домыслы. Нужно было подумать об этом раньше. — Просто не нужно обращать на них внимания. К тому же они ничем не будут подтверждены. Люди всегда говорили, и всегда будут говорить. Их всегда, почему-то, интересуют чужие жизни, больше, чем свои собственные. Просто иногда это переходит всякие границы… — А им подтверждение и не нужно. Им собственной фантазии с головой хватает! — она резко рубанула воздух над своей макушкой, -Тебе легко говорить, ты же мужчина. Для тебя так даже лучше. — Ты обижаешься на меня? — Нет, что ты. Ты здесь ни при чём, — она глубоко вздохнула, глядя в потолок, — Я удовлетворила твоё любопытство? — Вполне, — Сефирот поднялся, — Если я больше не нуждаюсь в перевязке, то завтра утром не приду, — он сделал паузу, — Собираюсь поехать на рыбалку. Если ты собираешься остаться ещё на пару дней, то, можно, я приду вечером? — Конечно, — промямлила слегка сбитая с толку Аэрис. — Ты умеешь готовить рыбу? — он склонил голову и чуть виновато улыбнулся, — Я тут понял, что не умею с ней обращаться. Не имею понятия, как почистить и сделать её съедобной. Немного глупо с моей стороны то, что я мечтал о рыбалке и вкусных блюдах, совершенно не имея соответствующих знаний, как их приготовить. Обычно я не такой безалаберный, планирую свою жизнь и стараюсь мыслить рационально. В нашей компании готовит Анджил, а мы с Дженом едим. А так я питаюсь в Солджерской столовой. — Я тебе помогу. Это совсем не сложно. У тебя получится — конечно, в том случае, если ты поймаешь хоть что-то, — она хихикнула, лукаво сощурив глаза, — Научу тебя, как снять чешую и выпустить кишки. Мой папа в детстве часто таскал меня с собой на рыбалку, когда мы ездили в отпуск. Должно быть, мечтал о сыне. А приготовить проще всего на гриле. У меня на заднем дворе есть всё, что нужно. — Надеюсь, что твои знания и умения в этом вопросе нам пригодятся. Мне очень хочется поесть свежей рыбы. А в местном магазинчике, как в Мидгаре, только замороженная, — он вдруг посмотрел в сторону её холодильника, — А чем ты питаешься? — В основном бутербродами и быстрыми кашами. — Нужно что-то с этим делать, — Сефирот задумчиво покачал головой, — Я постараюсь всё исправить. Аэрис не могла не рассмеяться, слыша его серьёзный тон и глядя в озабоченное лицо. — Попробуй. — Ещё чего-нибудь принести? Ты не на диете? — С чего ты взял? Я ем как Бахамут и Мидгарский Золом вместе взятые, — гордо вздёрнула подбородок девушка. — А так сразу не скажешь, — он склонил голову к плечу и прищурился, словно решив впервые внимательно её рассмотреть. — Уникальный метаболизм, — пробурчала Аэрис, скрещивая руки на груди, — Все калории сгорают, как в топке. — Очень удобно, — он потёр переносицу, — Мне нужно подготовиться к выходу в море. Спасибо, что помогаешь мне. До свидания. — Пожалуйста, — Аэрис вдруг ощутила, что не хочет, чтобы он покидал этот дом, — Пока. Она закрыла дверь и уселась на стул, удивившись ощущению пустоты, возникшему после его ухода. Тупая игла в сердце снова шевельнулась, причиняя боль. Что происходит, Аэрис? Ты привязываешься? Осторожно! Её рассудок врубил красную лампочку, но кто, между нами, девочками, слушает его доводы?