Часть 11

Глава 11. — Ну и о чём говорят люди на первом свидании? — Сефирот снял пиджак и накинул его на плечи девушке. — Спасибо, — она зябко поёжилась впитывая кожей тепло его одежды, — О разном. В основном рассказывают о себе что-нибудь смешное или приятное, что показывает их в привлекательном свете. Стремятся понравиться партнёру. Произвести первое хорошее впечатление. — Лгут? — он притормозил, подстраиваясь под короткие, по сравнению с его, шаги Аэрис. — М-м… — она подняла голову, разглядывая почти полную луну, чертившую дорожку на безупречной глади моря, — Приукрашивают немного, чтобы было интересно. — Мне поначалу казалось очень странным необходимость врать почти постоянно, живя в социуме, — Сефирот подал ей руку, помогая преодолеть препятствие в виде большого камня, — Но потом я свыкся и понял, что это неотъемлемая часть жизни. Не люблю только лгать близким людям. Стараюсь этого не делать, но иногда приходится, чтобы щадить их чувства. — Это мне понятно, — Аэрис остановилась, подойдя к кромке воды и принялась ковырять разноцветную гальку носком кроссовка, — Расскажи что-нибудь о себе. Например, какое-нибудь приятное воспоминание. Праздник, День Рождения, который больше всего тебе запомнился. Он задумчиво потёр пальцами переносицу. — Пожалуй, самый запомнившийся был мой первый День Рождения. Она засмеялась, разглядывая его безупречный профиль. — Вынуждена тебя огорчить, но никто не может помнить свой первый День Рождения! Попробуй ещё! — она легонько ткнула его кулаком в плечо. — А я очень хорошо его запомнил, — Сефирот повернул голову, уставившись на неё своими нечеловеческими глазами, в которых плескалось мако, — Мне было восемнадцать. — Оу! — Аэрис непонимающе заморгала, — Как это возможно? — Всё очень просто. Мой отец не считал, что это важно и никогда не отмечал и не поздравлял меня. Для него этот день не отличался от остальных. Долгое время я знал лишь год своего рождения, и что это произошло зимой. Когда я влился в нашу дружную компанию, Джен поднял этот вопрос однажды. Я ответил. Он почему-то помрачнел и долго шептался о чём-то с Анджелом, — Сефирот медленно двинулся вдоль кромки прибоя, — Я совсем позабыл о том разговоре, который состоялся поздней осенью. И вот, второго января мои друзья устроили вечеринку-сюрприз в актовом зале. Там были все, кого я знал на тот момент. Артур Шинра, тогдашний президент, произнёс трогательную речь обо мне, как о новом члене их большой семьи. Много чего было сказано, а я был тогда чертовски наивен. Потом, под известную песню вынесли торт в виде цифры один, с надписью: «Сефироту годик» и с одной маленькой свечкой. Аэрис засмеялась, всплеснув руками. — Держу пари, это выдумка Генезиса! Десять очков Рапсодосу! — Он вырос в твоих глазах? — лукаво усмехнулся Сефирот, склонив голову, — Он хороший парень. — Ага, — отмахнулась девушка, — А дальше? — Их было ещё семнадцать. Все детские, кроме одного, последнего. Я задул все свечи. — Серьёзно?! — не удержалась она и подпрыгнула на месте, — Потрясающе! Это так мило, что мне хочется плакать. Наверное, перебрала с вином. Он снова улыбнулся, блестя глазами. — В тот момент я понял, что на свете есть люди, которым до меня есть дело. Далеко не все, в том зале, но двое настоящих друзей у меня имеются. — Как это здорово — иметь таких потрясающих товарищей! — Аэрис прыгала с камня на камень, рискуя разбить себе голову. — Теперь твоя очередь, — он схватил её за руку, вовремя удержав от падения, — У тебя-то в детстве было побольше счастливых моментов, я думаю… Она прерывисто вздохнула и пошла вперёд, заложив руки за спину. — Ну, боюсь, что у меня тоже всё сложно… — Насколько? — не собирался отставать Сефирот, — У тебя нормальная семья, насколько я знаю. — Угу, — рассеянно кивнула она, — только вот я себя помню с тринадцатого сентября 1993 года. — Это как? — он остановился, развернувшись к ней лицом, и удивлённо вздёрнул серебристые брови, — Ты шутишь? — Какие шутки… -она тяжело вздохнула, — Мне было восемь. Я проснулась в квартире в Мидгаре, в чужой для меня постели, и меня окружили неизвестные мне люди, представившиеся моими родителями. Потом мне были предоставлены доказательства в виде фотографий на бумаге и видеофайлов. По всему выходило, что я — Аэрис. Мой отец — профессор, работающий на Шинра, мать — Ифална. — И это никогда не казалось тебе странным? — Сефирот опустил ресницы, задумавшись. — Ха! Да ещё как казалось, позже. Сначала я просто была в шоке. Мне рассказывали о моих привычках и вкусах, знакомили с моими друзьями в школе. Было жутко, — она прикусила нижнюю губу и снова глубоко вздохнула, словно силясь побороть слёзы, — Интересно, что для окружающих мои переживания, связанные с потерей памяти, вовсе не являлись поводом для беспокойства. Мои родители отнеслись к этому до странности спокойно. Я долго посещала психолога, который обещал, что воспоминания могут вернуться в один миг. Но он так и не наступил и боюсь, не наступит уже никогда… Никто не хотел понять, что я потеряла часть себя. Мне говорили, что многие люди почти не помнят своего детства и живут с этим. Но память — это не просто поток информации — это пережитые чувства, эмоции. Это то, что делает нас — нами. У меня остались вещи, фото, видео, рассказы родителей, и больше ничего. Память — это личность. А что, если я была другой? Мне не хватает этого куска жизни, хоть все и говорят, что он не так уж и важен… А вдруг, я забыла что-то важное, что делало меня — мной? Или кого-то? Я часто думаю, что тогда, в Нибельхейме, у меня могли быть друзья, с которыми я могла бы общаться и по сей день. Как у Елены есть подруга детства, с которой они до сих пор встречаются по выходным. И вообще… я просто ненавижу тупояблоки. Ну не нравится мне их кисловатый привкус, а мои родители утверждают, что я их просто обожала. И так очень многое. Несоответствие привычек и вкусов. Вплоть до того, что раньше я была законченным жаворонком и не давала им спать по утрам, а теперь я злая, вечно не выспавшаяся сова. Ну вот, прости, наговорила кучу всего. Совсем не веселая вышла история. Она присела на скамейку и вытянула ноги. Сефирот примостился рядом, откинувшись на спинку. — А ты пробовала расспросить родителей? Аэрис кивнула. — Глухо. Просто стена. «Всё хорошо». Но я чувствую, что что-то произошло там, в Нибельхейме. Они определённо что-то скрывают, только не могу представить что, и зачем это нужно. Мне иногда снятся кошмары: длинные коридоры, люди в белых халатах, ребёнок, лица которого я не помню и страх, дикий ужас… Эти сновидения словно замыленные и затёртые, как не полностью смытые рисунки со школьной доски, — она посмотрела в чуть светящиеся в полумраке глаза своего спутника, — Я надеюсь, что когда-нибудь всё прояснится. Когда я думаю о Нибельхейме, у меня ноет сердце. Одно время я даже хотела поехать туда, но отец сказал, что я там ничего не найду — старый Шинровский особняк в запустении, все архивы вывезены и уничтожены. Он считает, что прошлое ворошить ни к чему… Сефирот кивнул. — Иногда мне кажется, что полезно разворошить прошлое, чтобы расставить все точки над «и». Чтобы жить дальше, — он вдруг замер, радужки глаз полыхнули ядрёной зеленью, — Мы не одни. — Я ничего не слышу, — Аэрис завертела головой, всматриваясь в чернильно-чёрную ночь, окружавшую их со всех сторон. Он приложил палец к губам и весь обратился в слух. — Медленно, очень медленно, встань и поднимайся по насыпи, — Сефирот выбросил в сторону левую руку, в которой тут же возник меч, — когда я скажу, беги. Аэрис послушно обошла скамью и, подобрав подол платья, принялась подниматься, неловко поскальзываясь на мокрых от росы камнях. Она услышала низкое утробное рычание и обернулась, окаменев от ужаса: из мрака показались четыре припадавшие к земле фигуры, стоящие на четырёх лапах. Их желтые глаза светились во мраке, пасти с несколькими рядами острых зубов нервно клацали, клочковатая шерсть на загривках стояла дыбом. Они припадали к земле и скалились, словно переругиваясь между собой. Казалось, твари были несказанно удивлены возникшему из ниоткуда оружию в руках их потенциального ужина. Сефирот встал в свою стойку, стараясь не выпускать из поля зрения ни одного из подкрадывающихся к нему монстров. Они медлили, бросая неуверенные взгляды друг на друга и косились на бликующее в свете луны лезвие нодати. Генерал оттягивал начало схватки, надеясь, что Аэрис удастся отойти на безопасное расстояние до того момента, пока чудовища заметят её. Они медленно, но верно пытались сомкнуть кольцо. И тут девушка поскользнулась, и вскрикнула, ударившись коленом об острый камень. Это послужило сигналом к началу схватки. Сефирот ринулся в бой. В считанные секунды первый монстр, находящийся ближе всех был разрублен на две части. Генерал двигался с неповторимой грацией опытного мечника: ни одного лишнего шага и поворота головы, все движения плавны, быстры и тщательно выверены. Его перемещения в пространстве были похожи на танец. Оставшиеся твари, на секунду замешкавшись, бросились вперёд, напарываясь на свистевшее в воздухе тонкое лезвие. Ноздрей генерала коснулся едва уловимый запах человеческой крови. Он чертыхнулся, и, отправив в Лайфстрим ещё двоих, ринулся за последним, который, быстро перебирая короткими конечностями, лез по круче за пытавшейся уйти Аэрис. — Беги! — крикнул Сефирот, бросаясь следом, раскрыв крыло, и обрушился сверху на своего врага. Монстру не удалось даже сократить расстояние до своей жертвы, когда меч отсёк его голову. Генерал облегчённо выдохнул и заставил Масамунэ исчезнуть. Он поднял голову на сидевшую на камне Аэрис, не достигшей и середины подъёма, на подоле платья которой расползалось кровавое пятно. Она виновато пожала плечами, когда он подошёл ближе. — Очевидно, что это длинное платье совсем не предназначено для перемещений по каменистым кручам. Это просто царапина, — девушка прикусила нижнюю губу, — Как ловко ты с ними расправился! Было приятно смотреть, только немного страшновато… — Дай, посмотрю, — он нахмурился, — многовато крови для царапины. Даже я её почуял, не говоря уже о монстрах. Вон как кинулся, ублюдок! — зло закончил Сефирот, засунув руку в карман своего пиджака, каким-то чудом всё еще державшегося на плечах девушки. — Ерунда, — упиралась Аэрис, — просто порезалась о камень, в домике есть шовный материал. Я сама обработаю рану. Он выудил из пиджака браслет и достал оттуда зелёный шарик. — Нет-нет! Не нужно тратить материю на такую ерунду! Тебе может понадобиться в бою! Это расточительство! — Богиня! Почему ты такая вредная и упёртая девчонка?! — генерал сунул шарик обратно и, внезапно раскрыв крыло, поднялся вверх, подхватив на руки свою спутницу, — Не дёргайся, доставлю в целости и сохранности. На этот раз полёт был спокойным и плавным. Сефирот легко сошёл на землю, грациозно переступив ногами. На кухне он усадил Аэрис на стул и внимательно осмотрел травмированное колено. — Что скажешь, дипломированный медик? — он, хмуря брови, разглядывал повреждённые ткани, из которых продолжала сочиться кровь. — Глубокая, — Аэрис приняла из его рук тампон с антисептиком и приложила его к ране, зашипев от боли, — Ифрит меня раздери! Как печёт! Он аккуратно вытер потёки крови вокруг и поднял глаза на побледневшую от боли девушку. — Выглядит совсем не хорошо, — заметил Сефирот, — Из-за такой ерунды вполне возможно ампутировать ногу. Рана загрязнена и инфицирована. — Да ладно тебе преувеличивать! Всего-то пару швов наложить придётся, — она вытащила из раны травинку, — Я сама справлюсь. — Ага, если в обморок не грохнешься, — скептически скривился он, — Ты бледная, как стена. — Не грохнусь! — Аэрис героически задрала подбородок кверху. — Нет, сегодня мы это проверять не будем! — решительно произнёс Сефирот, снова вытаскивая шарик исцеляющей материи и раздавливая его в своей ладони, — Потерпи, — он свел края раны и выпустил зелёную массу из своих пальцев, прошептав: «Сure». Вспыхнул изумрудный свет, активируя процесс восстановления. Аэрис снова зашипела от боли и прикусила нижнюю губу. Сефирот полностью накрыл больное колено ладонью, а когда свет угас- кожа была совершенно ровной. — Вот, — он удовлетворённо кивнул, — обошлось без шрама. Главное, применить материю как можно быстрее. — Спасибо, — Аэрис зачарованно смотрела в его глаза, — И за то, что спас меня. — Вот почему нельзя гулять по пляжу ночью в одиночку, — назидательно заметил генерал. — Но с тобой — можно. — Обещай, что будешь гулять только со мной. — Обещаю, — Аэрис покраснела и рассмеялась, осознав странность их диалога.- А почему мы сразу не улетели? — Эти монстры славятся тем, что могут долго и упорно преследовать свою жертву по запаху и была велика вероятность того, что рано или поздно они выследили бы нас. — Понятно.- она прерывисто вздохнула, ещё не до конца пережив их приключение.- откуда они берутся? -Мутируют вблизи месторождений и разработок мако. — Это не правильно. Мако уродует облик Гайи? — Это мы уродуем её облик, добывая эту энергию. Вспомни, как выглядят пустоши вокруг Мидгара, а ведь когда-то они были полны жизни. Боюсь, что со временем мако-реакторы уничтожат всё живое вокруг. Ты слышала теорию о том, что наша планета живой организм, а мако- её кровь, что течёт в Потоке Жизни? — Да, и что составляют её души людей, когда-то живших. Моя мама говорила мне в детстве, что существует множество миров и множество вариантов будущего и Лайфстрим соединяет эти Вселенные. Если так, то это ужасно, перерабатывать эту субстанцию в энергию и использовать в своих целях. Шинра- преступники. — Шинра не откажется от такого дешёвого и легкодоступного источника энергии, к тому же, на данный момент его нечем заменить. — Они не пытались. Им это не нужно. Аэрис заметно погрустнела. — В конце концов это только ничем не подтверждённая теория. — Да, — согласилась она, тяжело вздохнув, — Если бы можно было предъявить доказательства, пока не поздно… Ведь монстров становится всё больше? Генерал кивнул. — Пошевели ногой, — он встал с колен и теперь внимательно смотрел, опустив голову, — Не болит? — Нет, — она поднялась, совершенно не ощущая дискомфорта. — Ну вот, а то — швы… перевязки… — поддразнил Сефирот, — Я сама… — Я бы смогла, — надулась Аэрис. — Я в этом не сомневаюсь. — Жалко платье.- она ощупывала подол и хмурилась, нащупав небольшую дыру.- Придётся отдать в починку. — Нужно застирать ткань холодной водой с простым мылом.- он смотрел на неё сверху вниз.- У меня большой опыт в выведении пятен крови. — У меня тоже.- быстро ответила Аэрис, не задумываясь. — Конечно.- согласился он.- Я забыл о твоей профессии. — Ладно, я переоденусь, не скучай. Когда она вернулась, одетая в футболку и джинсы, они уселись за стол друг напротив друга. — У тебя потрясающая нодати, — заметила Аэрис как бы между прочим, — Полевой меч вутайского образца. Сефирот удивлённо вскинул брови: — Интересуешься холодным оружием? Странно. — Почему странно? Потому что я девушка? — Да. Ты первая девушка, на моей памяти, которая испытывает интерес к моему оружию. — А о чём ты обычно говоришь с девушками? — невинно хлопая глазами, продолжала допрос Аэрис. — Почти не говорю, — он вскинул лучистый взгляд, столкнувшийся со взором широко раскрытых и ничуть не смущённых глаз.- В большинстве случаев они сами не хотят вести со мной светские беседы. — Понятно… Что ж, они не представляют, что теряют. — засмеялась Аэрис ощущая при этом некоторую неловкость.- Они, наверное, считают, что ты холоден и надменен. Поначалу ты и мне таким показался. Но теперь я понимаю, что это всего-лишь маска. — Ты так считаешь? — он склонил голову к плечу и приподнял уголки губ. — Я в этом уверена. Тебе очень идёт улыбка, вот эта, мимолётная и загадочная. Ты придумал себе образ ледяной статуи, чтобы тебя меньше донимали и немного боялись. Я на твоём месте сделала бы тоже самое. Люди часто бывают беспардонными и наглыми. А что до вашего оружия, то мне очень интересно, ведь оно похоже на вас самих. У каждого свой характер. Однажды меня позвали на одну из тренировок Трёх, когда только тестировали зал для виртуальных боёв. Всё было на стадии разработки, и требовалось присутствие медиков. Было интересно. И тогда я обратила внимание на ваши мечи, так похожие на своих хозяев.       — Да? Интересно. И чем же? — Ну, смотри. Меч Анджела Хьюли, Бастер — простой, большой, громоздкий, как хозяин. Надёжный и добротный. Анж всегда носит его с собой, но почти не пользуется, чтобы не повредить. — Точно, — изогнул бровь дугой Сефирот. -Или возьмём Генезиса и его Рапиру — изящный выпендрёжный арт-объект, который сияет и переливается красными рунами как новогодняя гирлянда. Одна гарда чего стоит! Прямо как сам Джен, который обожает быть в центре внимания. — Да-да… — генерал сощурил глаза и склонился над столешницей, положив на неё руки, — А Масамунэ? — Она идеальна, — Аэрис уже не могла отвести глаза от его лица, — совершенна… Единственная в своём роде. Произведение искусства иной цивилизации. На неё можно любоваться бесконечно… Безупречное смертельное оружие, в котором заключена магия призыва. Расскажи, откуда она взялась.