Часть 21

                                                      Глава 21       Гостиница встретила их тишиной и приглушённым светом ламп, стилизованных под керосиновые. Было видно, что в её интерьере ничего не менялось долгие годы: те же массивные деревянные балки под потолком, как и во все домах этого города, тёмные тканые обои на стенах, простая, но добротная мебель, пропахшая дымом очага и сыростью горного воздуха. Очевидно, что хозяева этого заведения относились к прошлому с особым трепетом и пиететом.       Старые маятниковые часы в углу размеренно отсчитывали время, наполняя помещение своим громким тиканьем. Из-за массивных бордовых штор, скрывающих высокие окна, внутрь почти не проникал свет уличных фонарей и, казалось, что здание застыло вне времени — словно за его дверьми мир давно изменился, двигаясь дальше, а здесь всё еще царствует неспешный прошлый век.       В холле стояли несколько тяжёлых кресел, обитых потёртым и выцветшим алым бархатом. На столике у горящего камина нашлась кружка с остывающим чаем, оставленная кем-то из постояльцев. Налево от дверей располагалось небольшое уютное кафе, с барной стойкой тёмного дерева и забавными тарелочкам на стенах. Прямо, в конце холла, виднелась лестница, ведущая в коридор, по обе стороны которого располагались комнаты для гостей. Её деревянные ступени были покрыты вытертой почти до дыр ковровой дорожкой, прихваченной медными держателями, начищенными до блеска.       Было видно, что гостиница держится на плаву лишь титаническими усилиями хозяев и немногочисленного персонала. Если здесь и имел место какой никакой туристический сезон, то явно весной и летом, когда в Нибельхейм слетались любители полазать по горам, но, судя по состоянию отеля, их было не много. Несомненно, свои лучшие времена он пережил, когда находился под покровительством Ширна. А теперь, лаборатория была закрыта, реактор заглушен (от греха подальше), город и гостиница медленно приходили в упадок. Её состояние было весьма показательным для Нибельхейма в целом. Молодёжь покидала это место, старики оставались доживать свой век.       Сефирот первым пересёк порог, задержавшись на мгновение, словно прислушиваясь к ауре этого замершего во времени места. За ним вошли Аэрис и Винсент, окутанные холодом ночного воздуха.       Высокая девушка за стойкой подняла на вошедших рассеянный взгляд, когда звук колокольчика у входной двери прервал чтение её журнала. Это было Шинровское печатное издание, где на обложке красовался, сфотографированный в полный рост в своей знаменитой форме, с Масамунэ наперевес, сам генерал Сефирот.       Она несколько раз подслеповато моргнула, прежде чем осознала, кто стоит перед ней.       — Здравствуйте, — поздоровались вошедшие. Винсент уселся в ближайшее кресло поближе к огню и протянул к нему руки.       -Я тут подожду.-едва слышно проговорил оборотень и спрятал лицо в воротник плаща.       — Генерал…- пролепетала администратор округляя глаза.- мы не ждали вас, если бы вы позвонили, то мы бы приготовили наш лучший номер.       -Не нужно, — отмахнулся он, слегка улыбаясь девушке.- Просто двухместный номер с горящим камином, если это возможно. У вас найдётся такой?       — Да, конечно, — засуетилась та, подвигая ему журнал.- Можно автограф?       — Да, конечно.-он повторил её фразу, расписался на глянцевой обложке привычным, отработанным движением и, подняв взгляд на девушку, произнёс: — Там, надеюсь, достаточно большая кровать?       Она ещё больше расширила глаза и перевела взгляд на давящуюся от смеха Аэрис, догадывающуюся, что сейчас ответит Сеф.       Тот сделал паузу, позволив администратору слегка покраснеть и опустить глаза, а потом произнёс, невинно улыбаясь и склоняя голову к плечу:       -Для моего нестандартного роста. Мне не подходит большинство современной мебели.       -Я, к сожалению, не знаю длину наших кроватей, до вас этим никто не интересовался… — произнесла работница за стойкой внезапно осипшим голосом.-они двуспальные и довольно широкие.       Он пожал плечами и подмигнул смотревшей на него с смешинками в глазах Аэрис, которая улыбалась и едва заметно укоризненно покачивала головой.       — Придётся спать по диагонали. Поместимся?       -Думаю, да.- она сделала серьёзное лицо.       — Показывайте.- он обнял свою озябшую спутницу за плечи и они последовали следом за хозяйкой.       Комната была небольшой, но уютной, с простым, слегка аскетичным убранством. Стены, покрытые всё теми же обоями с растительным орнаментом, местами потемнели от времени, окна скрывали пыльные портьеры, ложащиеся на паркет тяжёлыми складками.       На полу притаился тёмный плешивый ковёр с выцветшим узором, призванный создавать уют и смягчать шаги гостей. Главное место в комнате занимала большая кровать с резной спинкой из всё того же местного тёмного дуба. В воздухе чувствовался слабый запах воска, которым был натёрт паркет и старого дерева. Дрова в небольшом камине слабо тлели, бросая красноватые отблески на стены и немногочисленную мебель.       Сефирот поставил их сумки на стулья и отпустил администратора, затем кинул в огонь пару поленьев и пошевелил угли кочергой.       — Похоже, у тебя новая профессия. –усмехнулась Аэрис.- здорово получается следить за очагом. Мне нравится.       Он фыркнул и наморщил нос, разгибаясь и поворачиваясь к ней лицом.       — Позаботься о себе, пока меня не будет. Прими ванну, согрейся и быстро в постель!       — Сефирот внимательно смотрел, как Аэрис снимает перчатки и разминает озябшие пальцы.       — Да, мой генерал!       -Я скоро вернусь. Отдохни.       Она подняла на него озабоченный взгляд и, подчиняясь внезапному порыву, сделала шаг вперёд и крепко обняла его за талию, прижавшись всем телом.       — Я не знаю, что тебе сказать, как помочь пережить то, что тебе предстоит. Я так боюсь за тебя.- она говорила, уткнувшись лбом в его комбинезон, слушая быстрое биение его сердца.- Я бы хотела заслонить тебя от боли и от всего враждебного мира.       — Ничего страшного произойти не должно. Мне просто надо закрыть гештальт.- он усмехнулся, чмокая её в макушку.- Мой психоаналитик был бы счастлив. К тому же, со мной Винсент, такое же чудовище, как и я.       — Не говори так, вы не монстры.- она подняла глаза.- Вы лучше большинства из людей. Просто особенные, не похожие на других. Он недоверчиво хмыкнул и погладил её по прохладной щеке.       — Ты замёрзла. Надеюсь, в этой дыре есть горячая вода?       — Иди, а то Винсент заждался, он, похоже, сильно скучает по своей Лукреции…       Он вышел за двери и, как всегда, оставил за собой чувство пустоты и покинутости. Аэрис поёжилась и, оглядевшись, подошла к своей сумке, стоявшей на стуле, и, достав от туда пижаму и косметичку, пошла в ванную комнату.       Скромное помещение находилось за массивной деревянной дверью, которая чуть скрипнула, когда девушка её открыла. Внутри было прохладно, несмотря на духоту гостиничных коридоров. Кафель на полу был шероховатым, местами потёртым, что как нельзя лучше соответствовало здешним винтажным интерьерам. Стены были отделаны светлым камнем, который когда-то выглядел элегантно, но теперь казался слишком простым и бесцветным. Чугунная ванна, тёмная снаружи и светлая внутри, стояла у дальней стены. Над ней висел начищенный до блеска медный кран, из которого капала вода, оставляя на поверхности ржавые пятна. В углу на полке лежало несколько полотенец, мягких, но чуть шершавых, и кусок мыла с лёгким ароматом лаванды. На небольшом умывальнике стоял старый фарфоровый кувшин с отбитым горлышком, скорее как дизайнерский объект, чем практичная вещь. Зеркало над ним слегка потускнело и отразило чуть усталое озабоченное бледное лицо девушки. Она несколько секунд разглядывала своё отражение прежде чем распустить свой высокий хвост и помассировать уставшую от причёски кожу головы. Волосы тяжёлой волной упали на плечи, сверкнув золотом в неверном свете лампы на потолке. Аэрис открыла протестующе заскрипевший вентиль и подождав, пока вода не станет тёплой, закрыла сливное отверстие чёрной резиновой пробкой. Пока ванна наполнялась, она, совершенно погружённая в свои мысли, сидела на её бортике и смотрела на текущую воду. Пар заполнил комнату, когда девушка, наконец, погрузилась в ароматную пену по самую шею. Аэрис глубоко вздохнула и нахмурилась, силясь отогнать тяжелые думы и беспокойство, опасаясь, что ей всё же не удастся уснуть до его возвращения. Горячая вода расслабляла и успокаивала, аромат лаванды наполнял небольшое пространство. Наволочка оказалась пропитанной всё тем же тонким запахом сухой травы, словно ею были набиты подушки. Девушка укрылась толстым воздушным одеялом стремясь сохранить тепло, которое подарила ей горячая вода и глубоко вздохнула, ложась на бок и скручиваясь калачиком. По спине пробежал холодок, не смотря на тщательно подоткнутое одеяло. Она вдруг поняла, что дело вовсе не в холоде, а в нехватке чего-то большего.       Ну когда ты только успела к нему привыкнуть? Теперь и заснуть не сможешь, если он не обнимает тебя во время сна?! В какой момент это случилось?       Аэрис, мгновенно разозлившись на себя перевернулась и уставилась в потолок широко раскрытыми глазами.       Тело мудрее головы. Оно словно чувствует, чего (кого) мне не хватает.       За последние сумасшедшие дни и недели у неё не было времени остановится и подумать, осознать и разложить по полочкам её теперешнее положение, разобраться в своих чувствах… Всё просто неслось вскачь и было так приятно отдаваться этому естественному движению, которое с сумасшедшей скоростью несло их вперёд, в неизвестность. Теперь можно остановиться и подумать. Такой момент наступил. Их приключение входит в заключительную фазу- осталась только дорога назад. Немного грустно, что всё скоро закончится, но в то же время, вся прелесть путешествий и курортных увлечений в том, что они неизбежно должны подойти к концу с возвращением домой, к обычной жизни. Этот контраст и придаёт особую остроту и красочность будущим воспоминаниям, которые так хочется сохранить, как открытку, где-то в самой глубине сердца.       Мидгар. Серый, тяжелый, сырой, пропитанный выхлопными газами и продуваемый ветрами с пустошей… Город, который никогда не спит, город, который таращит свои вечно голодные зелёные глаза реакторов во тьму Космоса, город, который жаждет всё больше ресурсов и пьёт кровь Планеты. Рана на теле Гайи.       Там не будет солёного ветра, не будет ленивых утренних прогулок вдоль бесконечного пляжа, долгих откровенных разговоров допоздна на открытой веранде, освещённой вутайскими фонариками. Вместо этого будет работа, обязательства о спасении мира, ответственность, которую они взяли на себя добровольно.       Не будет тишины, которая теперь казалась ей естественней вечного шума мегаполиса. Всё это как прекрасный сон, от которого им скоро придётся проснуться. Сефирот вернётся в свою звёздную жизнь, а она –в свою обычную… Или нет? Ничто уже не будет прежним…       Они изменились. Оба. Он впервые позволил себе жить для себя, не соответствуя чужим ожиданиям и сценариям. Но будет ли так всегда? Сможет ли он по-настоящему оставить позади свою прошлую жизнь? Ведь он всегда был больше, чем простой человек. Она видела, как он менялся, как учился чувствовать иначе, как раскрывался ей. Но где-то в глубине души оставался тот Сефирот, которого мир знал прежде- генерал, герой, легенда, тот, кто всегда стоял выше простых смертных. Сможет ли он в конце концов стать просто собой, без чужих проекций и ожиданий?       Она знала, что прошлое его не отпустит. Оно всегда будет рядом, как тень крыла за плечом. Но если он сам захочет остаться с ней, в мире обычных людей и попытается спасти Гайю от гибели- тогда, может быть, у них есть будущее. Тогда у всех есть будущее. Только вместе они смогут что-то изменить, убедить людей, сколотить команду и создать новую Шинра — не военную организацию, а нечто дружественное к людям и их общему дому- Гайе.       Она не могла избавить его от прошлого, как бы этого не хотела. Не могла стереть страхи, боль, те раны, которые остались от жизни под сенью Шинры и Дженовы. Они с ним останутся навсегда. Всё, что она может, — быть рядом, если он позволит. Но что, если однажды этого окажется недостаточно?       Он всегда был больше, чем просто человек. Это чувствовалось в том, как он двигался, говорил, смотрел. Он всегда был не от мира сего, рождённым для чего-то большего… Для войны? Для силы? Для легенды? Чтобы спасти мир? Или чтобы его уничтожить?       В их путешествии он учился быть другим, не скованным рамками публичной жизни и слепого обожания, он был свободен. Впервые. Он улыбался, прикасался к ней при первой же возможности, позволяя себе чувствовать и не бояться показаться странным. Иногда она замечала, как он смотрит на неё- с каким-то необъяснимым изумлением, как на нечто прекрасное и в то же время хрупкое. В такие моменты Аэрис хотелось верить, что он действительно хочет остаться в этом новом для себя мире, и что он не захочет пойти туда, куда она не сможет за ним последовать.       Она не боялась потерять его в битве- здесь ему не было равных, но боялась потерять его в тени его собственной природы… Иногда она видела первозданную тьму в его вертикальных зрачках. В такие моменты ей казалось, что оттуда на неё смотрит сама Дженова. Она всегда будет с ним. Маячить на периферии, ничего не решать, но незримо присутствовать, как часть его. Ничего не попишешь, всё же у Сефа две матери… Как жаль, что уже ничего нельзя изменить и исправить в прошлом, но у них есть будущее, которое ещё не наступило… Каким оно будет? Нужно ли им оглядываться на ту, альтернативную, вселенную, где всё прожито, перемелено, но не забыто. Им не дали забыть, чтобы всё исправить? Это лишь черновик для их жизней? Или нечто большее? Всё это было и она не может и не хочет винить его в произошедшем с «той» Аэрис….Как бы странно это не звучало.       Она снова ложится на бок и закрывает глаза. На этот раз её мысли перемещаются на их нового знакомого- Винсента Валентайна. На его необычную внешность и такую странную схожесть с Сефиротом- в жестах, в движениях, в манере говорить. Как жаль, что он не может быть отцом Сефа… генетика — вещь упрямая. Но как было бы здорово, если бы Винсент стал его другом! Старшим, мудрым наставником, благородным и уравновешенным, способным вовремя дать совет или остановить, направив на путь истинный. Ей казалось, что Винсент именно тот человек, к мнению которого Сеф непременно прислушался бы…       — Нет, я это всё-таки скажу! — проговорила Аэрис вслух.- Лукреция, у тебя чертовски странный вкус на мужчин! Могу сказать, что у тебя его нет вовсе! Ходжо, твою ж мать!       Если бы Валентайн согласился вылезти из гроба хоть на время и помочь Сефироту и его команде, то она, Аэрис, была бы спокойна. Она чувствовала, что этот человек преподнесёт ещё немало сюрпризов и пользы для всех.       Часы в холле бьют двенадцать раз. Начинается новый день. Первый день всей их будущей жизни. Мысли путаются, усталый мозг уже не отличает их от сонных видений… Она слышит голос и этот голос-её собственный, но взрослее и спокойнее. Он вернётся. Я не могу знать будущего. . Я буду просто ждать здесь…