Мадара

— Что заставляло вас так уверенно и упорно держаться за свои идеи о трансформации мира все те годы, что у вас не пробуждался риннеган? — Понимание того, что в конце концов оно будет того стоить, мир наконец будет спасён. — И вы никогда не подвергали сомнению, что это вообще возможно? — Все остальные приемлемые варианты я уже рассмотрел. Кроме того, с чего бы это мне сомневаться? Всё же было написано на древней плите. — Плите. — Да, на плите. Ты едва ли найдёшь более достоверный источник информации в этом мире. То, что в ней были переписанные моменты, просто абсурдная случайность. Это древняя плита, чёрт побери, какой идиот вообще в это мог не поверить? — Всё-таки вы особенный человек». — Ты меня очень утомляешь. — Да, прошу прощения, давайте перейдём к… — Я буквально всё интервью пытаюсь заставить это мероприятие стоить моего внимания. А ты раз за разом разочаровываешь всё больше. — Я стараюсь как могу, прошу, не сердитесь. Может, снова поговорим о Сенджу Хашираме? — Нет. Никогда, ни-ког-да не упоминай при мне имя этого шиноби. «……..» — Шучу. Господи, как тебя вообще взяли на работу? Вы тут все идиоты, да? На вашем фоне даже Хаширама — светоч разума. — К слову о нём. По слухам, в ваших личных отношениях объектом шуток и подколок, как правило, становились именно вы». — Ну, скажем так. Хаширама пытался надо мной шутить. На самом же деле, «удавалось» ему это исключительно потому, что я его жалел. Он был такой чувствительный, расстраивался от любого чиха. И кроме того, он всегда был слеп относительно чувств и мотиваций других людей. В какой-то момент я начал воспринимать его выпады как безобидные наивные чудачества. — То есть… дело было не в том, что вы (я цитирую) “асоциальны, несообразительны, занудны, вспыльчивы и высокомерны, а над такими людьми шутить — особенно просто и приятно”?» — Нет, ха-ха-ха, конечно, нет. Что за глупость. — Можно ли мне сейчас задать ещё один отвлечённый вопрос, после которого мы снова вернёмся к теме Сенджу Хаширамы?» — А ты быстро учишься. Или просто учишься, в отличие от большинства. — Стараюсь как могу. — Давай свой вопрос. — В эпоху Сенгоку Джидай клан Сенджу, к примеру, использовал доспехи в битвах. Клан Учиха практически никогда этого не делал. Почему, когда вы стали главой своего клана, вы не предприняли попыток такого очевидного и быстрого повышения эффективности своих шиноби во время открытых конфронтаций? Насколько я могу судить, доспехи никак не мешали техникам, преимущественно используемым кланом Учиха. Или в отсутствии доспехов был какой-то скрытый смысл?» —…….Точно… — Что? — Сенджу и правда носили доспехи…. — Да, практически в каждой битве. — …Чёрт, а я-то думал, в чём дело… — Что? Простите, вы не могли бы повторить чуть погромче? — Разумеется. Разумеется, всё это имело смысл. Дело в том, что доспехи — атрибут трусов. Шиноби, на которых надет доспех, начинают биться вполсилы, расслабляются, думают о побеге. Клан Учиха очень высоко ценил воинский дух. Доспехи воспринимались как унижение. — И вы посчитали, что эта традиция стоит рисков получить колотые раны в торс? — Учиха были искусными воинами. У нас ни… никогда не было случаев… получения колотых ран… в область торса… — Спасибо за развёрнутые пояснения. Как вы смотрите на ещё один отвлечённый вопрос? — Зарываешься. — Он про вашего брата. — Ты мне почти что нравишься. Говори. — Можете ли вы сказать, что ваша лояльность или… даже некоторая, не побоюсь этого слова, уязвимость перед Учихой Изуной играла с вами злую шутку, сковывая и сдерживая от принятия наиболее, с вашей точки зрения, рациональных, но сложных решений?» — Да. Могу. Ещё как могу. — Поясните? — Нет. — Понимаю, спасибо, что дали шанс коснуться этой темы. Вернёмся к долгожданному вопросу. Возможно, вы единственный человек, который мог бы пролить на это свет. Знаете ли вы, как умер Сенджу Хаширама? — Ха. Ну, свечку я не держал. Но из того, что удалось откопать, услышать краем уха и в целом из всего, что я о нём знаю (а я знаю его очень хорошо)… — Не томите! — Скорее всего, он шёл, задумавшись, не глядя на дорогу, и врезался в столб. Травма головы с летальным исходом. — …Вы это сейчас серьёзно? — Конечно, нет. — Ох, почти напугали. — На самом деле, это почти наверняка была кость. — Кость? — Да, сливовая или рыбная. Точно неизвестно. Но Хаширама подавился. — Но… — Но Тобирама, конечно, лаконично записал «погиб во время Первой Мировой войны шиноби», рассчитывая, что во всей этой суматохе никто и не станет разбираться, как именно-то погиб. Потому что Тобирама всегда был слишком закомплексованным, чтобы принимать брата таким, какой он есть. Серьёзно, Хаширама называл злым и закомплексованным меня, но вот у кого с контролем гнева и комплексами реальные проблемы, так это у Тобирамы. Но кто я такой, чтобы его осуждать. Семью не выбирают.