Глава 8. «Запретная связь.»

—☆Choso Kamo: Прошла неделя с той роковой ночи на станции, когда я спас Лав от неминуемой смерти на рельсах. Эта ночь оставила меня в глубоком замешательстве. Мысли об этом не покидали меня ни на мгновение. Я не должен был вмешиваться. Я не должен был спасать её. Лав была врагом, частью команды Итадори и Кугисаки — тех, кто убил моих братьев. Эти маги лишили меня самого важного в жизни, и, по всем законам мести, я должен был убить её, как только появилась возможность. Но вместо этого я пощадил её. С тех пор я продолжал наблюдать за ней издалека. Каждый день я видел, как она пытается восстановиться — как физически, так и психологически. Её тело всё ещё не отошло от наших последних столкновений, но её дух оставался непоколебимым. Я испытывал к ней уважение за это. Она не сдавалась, несмотря на боль и слабость. Каждый её шаг к восстановлению приносил мне странное облегчение, хотя оно было обременено осознанием того, что она остаётся угрозой для меня. Лав выглядела хрупкой, но я знал, что её настоящая сила кроется в её магических способностях. Она могла стать врагом, способным по-настоящему ранить меня, но я не мог заставить себя ненавидеть её так, как этого требовала логика. Её союз с Итадори делал её частью моей войны, но я всё больше ощущал, что она отличается от остальных. Почему я не убил её тогда? Я мог бы найти оправдание, ведь она не была непосредственно причастна к смерти моих братьев. Но разве этого было достаточно, чтобы пощадить её? Нет. Мои действия не поддавались логике. Я понимал, что вмешиваться в её жизнь больше не следовало. Первое столкновение уже изменило слишком многое. Я не мог позволить ей оказаться рядом со мной снова. Она была магом, и её союз с Итадори представлял реальную угрозу для меня. Тем не менее, я продолжал следить за ней. Часть меня хотела увидеть её силу, другая — понять, почему я пощадил её. С каждым её шагом к восстановлению я чувствовал нарастающее беспокойство. Я не знал, что она предпримет дальше, но был уверен в одном: она искала меня. Это было очевидно по её поведению. Она не оставит всё просто так. Её решимость вызывала во мне восхищение и тревогу одновременно. Лав была достаточно сильной, чтобы добраться до меня, если бы захотела. Со временем я начал замечать, как Лав начинает ощущать моё присутствие. Иногда я видел, как она останавливается на мгновение, прислушиваясь к чему-то в воздухе. Временами её глаза искали меня в толпе, и это давило на меня. Она могла почувствовать, что я где-то рядом, но даже если бы она попыталась искать меня, я не мог позволить себе снова выйти из тени. Я уже показался ей один раз, и это изменило меня. Я больше не был прежним. Однажды, прячась в тенях у заброшенного здания, я заметил, как Лав поднимает голову и направляется в мою сторону, будто почувствовав моё присутствие. В её глазах читалась решимость, говорящая о том, что она собиралась меня найти. С этим осознанием я почувствовал, как адреналин наполняет моё тело. Я не знал, что делать. Мне следовало оставаться в тени, но, видимо, это уже не было возможным. — Кто бы ты ни был, — шептала она, глядя вдаль, — Я найду тебя. Каждое её слово резонировало в моём сознании, словно выстрел. Она искала меня, и я понимал, что это неизбежно. Когда она найдёт меня, мне придётся принять решение — решение, которое я избегал с тех пор, как пощадил её. Мне не следовало больше вмешиваться в её жизнь. Наше первое столкновение уже изменило слишком многое. Я понимал, что не могу снова позволить ей оказаться рядом. Она — маг, и её союз с Итадори делает её угрозой для меня. Но всё же, я продолжал наблюдать за ней. В тот день, когда я снова следил за ней, я стоял около окна её комнаты, наблюдая, как Лав готовится к встрече с друзьями. Прошло всего несколько дней с момента, как я спас её от смерти на рельсах, и мысли об этом не покидали меня. Её образ всё ещё волновал моё сознание, и в тот день я почувствовал непреодолимое желание следить за ней. Она вышла из своей комнаты, закутанная в полотенце, а её длинные кудрявые волосы струились по плечам, влажные от недавнего душа. Я не мог не заметить, как она выглядела хрупкой и одновременно уверенной. В ней не было той напряженности, что я замечал во время боёв; сейчас она была просто девушкой, живущей своей жизнью. — Да, скоро буду, — произнесла она по телефону, и её голос, полный радости и лёгкости, заполнил пространство вокруг меня. Я замер, не в силах отвести взгляд. Это было что-то интимное и личное, и мне не хотелось быть частью этого. Но когда она произнесла имя Мегуми, моё сердце сжалось от непонятного чувства. Я не знал, что это, так как не испытывал такого раньше. Восхищение, смешанное с растерянностью, заполнило мою душу. Я чувствовал, как мои щёки слегка краснеют, и это только добавляло мне неловкости. Я вдруг осознал, что нахожусь в неуместной позиции, наблюдая за ней как за объектом, когда на самом деле она была человеком с мечтами и желаниями. Она стала единственной девушкой в моей жизни, с которой у меня возникла хоть какая-то связь, даже если она началась с попытки её убить. Я не мог оставаться здесь. Я отвёл взгляд, чтобы скрыть своё смущение, но в тот момент, когда я попытался уйти, она взглянула в мою сторону, хотя и не могла меня увидеть. Внутри меня что-то дрогнуло. Если бы она узнала о моём присутствии, это изменило бы всё. Я должен был быть осторожен, ведь мои чувства могут отвлечь меня от важной миссии. Не выдержав, я тихо отошёл от окна, прячась в тени, оставляя её в покое. Мои шаги были осторожными, но сердце колотилось в груди так сильно, что казалось, будто оно выдаст меня. Я понимал, что нахожусь на грани между желанием быть рядом с ней и осознанием того, что мне нужно держаться подальше.

***

Этим же вечером я шёл по улице, решив, что больше не стану следить за ней. Мысли о Лав терзали меня, словно коварные шипы, застрявшие в сердце. Я пытался убедить себя, что её присутствие не имеет значения, что она — просто очередное препятствие на пути к мести. Но с каждым мгновением её образ врывался в мою голову с новой силой, разрывая защитные барьеры, которые я так старательно выстраивал. Усталость не была физической — это было внутреннее напряжение, бьющееся в унисон с моими шагами, сковывающее волю и заставляющее сердце стучать в невыносимом ритме. Я знал, что должен отпустить её — и в буквальном, и в переносном смысле. Но как можно избавиться от тени, которая не покидает даже в самых мрачных глубинах души? С каждой мыслью о мести за своих братьев, о том, как я собирался уничтожить тех, кто отнял у меня всё, её образ вставал передо мной, как призрак, не дающий покоя. В голове крутилось: «Она — враг. Она не заслуживает моего внимания. Я не могу позволить себе слабость.» И вот, внезапно, ощущение резкого прикосновения заставило меня остановиться. Кто-то схватил меня за руку. Инстинкты сработали мгновенно — я обернулся, готовый к атаке, пальцы уже на грани активации техники. Мои мысли о нападении пронеслись в голове, а сердце забилось так, будто готовилось к сражению. Но когда я увидел её, время будто замедлилось. Это была Лав. Её хрупкая рука сжимала мою, и, хотя она выглядела нежной, в её глазах читалась непоколебимая решимость. Я ощутил, как моё сердце сжалось, а напряжение между нами стало почти осязаемым. Я знал, что должен оттолкнуть её, просто уйти, как задумал. Но на мгновение я остолбенел, не в силах двинуться. В её глазах мелькала искра, словно она понимала мою борьбу и все внутренние конфликты. — Что ты здесь делаешь? — произнёс я, стараясь придать голосу твёрдость, хотя внутри всё бурлило. Лав не ответила, лишь слегка ослабила хватку, как будто осознала, что делает. Она не отпускала меня, но теперь в её глазах читалось нечто большее — тревога, замешательство, возможно, даже страх. Эти эмоции, исходящие от неё, вызывали во мне противоречивые чувства. Как могла враг так сильно воздействовать на меня? Моя интуиция кричала о опасности, но сердце шептало: «Не отпускай её.» — Лав, — произнёс я вновь, но на этот раз с жёсткостью, которая вырывалась из глубины души, — Ты не должна была меня находить. Что тебе нужно от меня? Едва я произнёс эти слова, её рука дёрнулась, и она отпустила меня, словно от толчка. Я остался стоять перед ней, ощущая, как напряжение между нами тянется, словно струна, готовая оборваться. Прикосновение её пальцев всё ещё горело на моей коже, как след от ожога, оставленный огнём. Мы стояли, как два противника на грани битвы, но с каждой секундой в моём сознании росло смятение. Лав смотрела на меня, и в её глазах промелькнуло что-то — замешательство, боль, страх? Я не мог понять, что именно скрывалось за её молчанием. Она могла быть угрозой, врагом, но в тот момент, глядя в её глаза, я не мог заставить себя ненавидеть её. "Почему это происходит? Почему я не могу её ненавидеть?" Её хрупкое тело выдавало физическую слабость, но в этот момент я видел в ней нечто большее — стойкость, силу духа. Может быть, в её глазах скрывались вопросы о том, почему её жизнь переплелась с моей. Вспоминая, как она проявляла смелость и решимость, я задавался вопросом, неужели эта девушка, которую я считал врагом, способна понять мою боль? Мне нужно было взять себя в руки, остановить это безумие. Я сделал шаг назад, словно пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Это должно было закончиться здесь, в эту ночь, на этой улице. Но я уже знал правду: слишком поздно. Это было как тёмное заклинание, от которого не было спасения. Лав уже вошла в мою жизнь, и я не мог с этим смириться. Никакие упрёки или месть не могли больше затмить эту внутреннюю борьбу. Я почувствовал, что что-то важное изменилось, но не понимал, что именно. Внутри меня бушевал шторм. Как же сложно было признаваться в своих чувствах, особенно к тому, кто мог стать врагом. Но сейчас, глядя в её глаза, я не мог заставить себя ненавидеть её. Каждый раз, когда я пытался оттолкнуть её, её присутствие только усиливало мою борьбу с самим собой.