Часть 1

      Наши руки небрежно соприкасаются. Я касаюсь его пальцев и стараюсь ухватиться хоть за что-то. Рядом с ним я чувствую себя более понятой, чем когда либо. Когда внутри нас, в редкой встрече взглядов, царит лишь солидарность.       Это не любовь. Нет. О чём вы?       У него мягкие тёмные волосы и жесткие черты лица. Я бы не назвала его человеком, но он больше всего его напоминает. Что-то в его полуоткрытых глазах, в дымящейся сигарете, в том, как он держит мою руку, ошеломляюще мне о чём-то напомнило. О чём-то далёком и необузданном. Я правда не знаю, что это было… …Но в тот момент одна мысль волновала меня больше всего — Разрешит ли он мне остаться?       На мой вопрос он никак не ответил и снова закурил. Табачный дым вырвался из его рта; там, должно быть, очень токсично и горько…       Я об этом подумала и ударила себя по голове. Что за мысли? О чем я вообще думаю? Мы ведь больше никогда не встретимся. Никогда. Хм…       О чём он думает? О том же, что и я? Что он сейчас чувствует? Он вообще что-то чувствует?       Моя рука сама по себе коснулась его лица и повернула к себе. Его взгляд… уставший. Именно уставший, безо всякой неприязни или чего-то подобного.       Моё выражение смягчилось. — Могу ли я у тебя переночевать? Молчание. — Как хочешь. «Как хочешь»…       Я постаралась нахмуриться. Мне было действительно жаль. Его тепло совсем не согревало. Как потерянная надежда. Отныне моей задачей было вернуть её назад, повернуть время вспять, но я совсем не знала, как это сделать… Передо мной был совершенно иной человек. С такой ситуацией я никогда раньше не сталкивалась, никто никогда мне не рассказывал, как успокаивать человека… Я сама была неспокойной тогда. …Но, кажется, мои руки знали что делать.       Все события этой ночи проходили в полном молчании. У нас у обоих не нашлось лишних слов, чтобы побороть эту неловкость. Кажется, он скован чем-то…       Я убрала руку. Он ещё больше поник, но не остановил меня. Он просто молчал, молчал и всё время куда-то смотрел. Куда угодно, но не на меня… и это очень раздражало.       Раздражало и то, что никто из нас не хотел делать первый шаг. Мы не могли. Это было бы неправильно с моральной точки зрения… Итак, скованные этими постыдными мыслями, мы расселись порознь. Я ждала, пока он сломается. Я жду, пока она сломается.       Напряжение нарастало, но никто не двинулся с места. Он опять курит… Я мысленно отвернулась, вдыхая тот же ядовитый дым. Ну зачем ему травить мои лёгкие? Почему он не может травить мои губы? Я этого жажду…       Время тянется так долго. У нас хорошо получается сохранять самообладание, не так ли?       О чём он думает? О том же, что и я? Что он сейчас чувствует? Он вообще что-то чувствует?       Наши взгляды снова пересеклись. Он посмотрел на меня как-то странно, я тоже смотрела на него с лёгкой досадой. Молчание. О, чёрт бы тебя побрал, почему ты молчишь и пялишься на меня этими пустыми глазами?       Я возмущенно фыркнула и, скрестив руки, отсела. Я прекрасно понимала, какой это произведёт на него эффект, и терпеливо ожидала ответной реакции. Но…       Он просто задумчиво молчал и потягивал сигарету. Её подожжённый конец по-прежнему дымился, каждую минуту извергая клубки дыма. Почему ты молчишь, милый? — Почему?..       И в этот момент мы оба сломались. Точнее, я первая подала ему знак, и мы бросились друг к другу в объятья. Его жёсткие руки, крахмальная рубашка, поношенная куртка… Как же всё это знакомо! Ах, как давно я тебя не видела! Это… слёзы?       Не отпускай меня, не отпускай меня ни за что! Ради тебя бьётся моё сердце… Я знаю, что час расставания близок, но постой, прижми же меня ближе! — Спасибо… — …       Из всех вещей на свете я хотела бы, чтобы этот момент длился вечно. — Прощай…       По его щеке протекла слеза, и больше я его никогда не видела. Это было не так печально, как могло на самом деле показаться. В конце концов мы были просто незнакомцами…       Его смутный образ осел в моей памяти ещё надолго. Даже после успешного взятия Кристалла и возвращения в Манхеттэн, это всё ощущалось как дурной сон. Сон, в котором я бы хотела погрязнуть навечно…