I

      — И ты уверен, что сработает?        — Я уверен, что не сработает без этого.       Макс глубоко вздохнул.        — Ладно. Дай-ка я прогоню один тест, а потом подключим.       Он перепроверил значения переменных, пробежал глазами свои комментарии к коду. Запустил. На мониторе, подключённом к ноутбуку, отстроился привычный уже график, тест завершился зелёным Success. Затем он занялся разноцветными проводками, тянувшимися от прозрачного куба, внутри которого лежало несколько сухих листьев и часы в металлическом корпусе.       — А приделать usb ты не мог?        Романо пожал плечами.       — Ты хотел срочно, я тебе срочно привёз.       Макс скрутил последнюю пару проводков, вставил коннектор в разъём ноута. Он искал глазами закомментированную команду кода, позволявшую программе работать с устройством.       — Почему мне вообще надо городить всю эту ерунду, раз ты можешь скакать туда-сюда…       — Потому что iter per tempus — это…       — …субъективное. Знаю. Ты уже говорил. Но мог бы уж по-дружески выручить.       — Не мог бы, caro.        — Да знаю я. Ты и это говорил. Сам налажал, сам исправляй… Так, тестим.       Макс запустил проверку, но почти сразу программа ответила деликатным Attempt FAILED. Он вгляделся в новую команду, поменял одно значение. Ноут задумался, через секунду зашумел вентиляторами. Макс не дыша смотрел, как на мониторе плавно отстраивается график. На середине он оборвался; из новой точки выросла линия и тревожной кардиограммой пошла вверх и вниз. Код выполнился.       Пальцы Макса зависли над клавиатурой, затем он решил добавить новое условие, и в этот момент почувствовал руку Романо на плече.       — Подожди. Сработало же.       Макс внимательно посмотрел в окно результата и несколько раз моргнул: там горело Success. Снова взглянул на рваный график и его последнюю точку, угрожающе зависшую за пределами допустимых значений.        — Не сработало. Вот так, — он указал на график, — быть не должно.       — Может, ты что-то не учёл.       — Всё я учёл. Ты вот уверен, что они из двадцать первого?        — Я сам их оттуда забрал. Даже воздух внутри трёхлетней давности.       Макс перезапустил программу. Она отработала с прежним результатом: линия прервалась, а потом молнией выскочила из серой пустоты. Он нахмурился: эта линия отличалась от предыдущей. Перезапустил несколько раз подряд, и каждый раз линия в точности повторяла свой маршрут до паузы, а после неё вела себя совершенно непредсказуемо.       — Что-то мне это совсем не нравится.       — Ты пытаешься помирить науку с магией. Почему ты ожидаешь логичных результатов?       — Потому что до подключения твоего чудесного девайса мой код работал. И учитывал при этом вполне магический источник энергии, — он указал на самого себя.       На это Романо пожал плечами и потянулся за сигаретами.       — Может, ты не учитываешь принцип неопределённости? Если твоя энергия измерима, то что-то другое — нет.       — Не кури. Квартира съёмная — нельзя. — Романо цыкнул языком и спрятал зажигалку. Макс сощурился. — А как ты сам перемещаешься? Тебе же надо знать и время, и координаты.        — Зачем мне координаты? Я перемещаюсь только во времени.       — Но ты же не оказываешься при этом на другом континенте или на другой планете.        — Пожалуй, мне такое не кажется возможным. Или нужным.        «Если оно возможно, какая разница, кажется тебе или нет?» — подумал Макс, но не захотел продолжать бессмысленный спор. Отгоняя дурное предчувствие и стараясь лишний раз не смотреть на график, представляя на месте ломанной линии самого себя, он стал собирать необходимые вещи. Куртка и шапка. Банковская карта с истёкшей датой действия, ключи от старой квартиры, наличные деньги, на всякий случай ключи от мотоцикла. Человеческие паспорта на два имени, рабочий пропуск, «Тройка». Проверил приложение карт на телефоне: в Москве бы оно не пригодилось, однако его ждал путь за пределы родины. Затянул ремешок смарт-часов и взглянул на время. Если всё пойдёт по плану, он вернётся обратно через две минуты. А если нет, вечером Петро получит электронное письмо…       У Макса сжалось сердце. Вероятность неудачи была большой, но он должен был хотя бы попробовать. Но… Бедный Петро. Он, наверное, с ума сойдёт один, что-нибудь безрассудное сделает, чтобы его вернуть. Ну а Макс-то сам? Надо было всё рассказать Пете, взять с собой. Если уж пропадать, так вдвоём всяко лучше; да и терять им обоим уже нечего.       Объяснить своё решение Петро — одно дело. А какими словами убедить брата, с которым много лет не разговаривал? Как доказать ему, что прибыл из страшной реальности будущего? Как сказать, что оно неотвратимо? Удар останется ударом, и боль от него не преуменьшится, как ни предупреждай…       Вдох, выдох; шаг за шагом — как алгоритм программы. Макс укротил разбежавшееся сердце, сфокусировался на энергии, скрученной внутри него раскалённой добела спиралью. Сначала нужно попасть в прошлое, а потом думать обо всём остальном.       — Дай-ка сюда вон ту сумку.       Романо достал из-под завала вещей на соседнем столе плоскую сумку для ноутбука.       — Ты и компьютер с собой возьмёшь?       — Без него я не смогу запустить отмену. К тому же, вдруг придётся фиксить на ходу. А если ничего не выйдет, то он хотя бы не попадёт ни в чьи руки. Не хватало тут ещё рандомных хроновояжёров. — Макс окинул Романо быстрым взглядом. — Нам и тебя достаточно.       Итальянец сжал ему плечо, затем  тёплая рука поймала Макса за подбородок. Его наградили поцелуем, на который он не ответил. Он смотрел мрачно, не моргая, туша пламя внутреннего гнева; никого им не обожжёшь, кроме самого себя, и уж точно не Вечный город, привитый огнём в древнем большом пожаре.       — Что ты сердишься? — с кроткой улыбкой спросил Романо, убирая волосы Макса за ухо; кудри упрямо спружинили обратно к виску. — Его здесь нет, он не увидит.       — Зато я здесь. Мне это не нравится. Ты согласился быть друзьями. Веди себя как друг.        Романо закатил глаза.       — Надеюсь, ты вернёшься в целости, caro, чтобы однажды умереть с тоски от своей моногамии.       — Не отвлекай меня.       Макс удалил из кода симулятор энергии и подключил к компьютеру маленькую контактную панель, затем кивнул Романо. Тот легонько стукнул по задней части куба, так что впереди у него открылась створка. Макс застегнул часы и защемил кожу на запястье — браслет оказался ему мал. Кровь выступила медленно и засветилась словно лава; наверняка всё его нутро сейчас пылало. Не заостряя на этом внимания, он запустил программу и вложил ноутбук в сумку так, чтобы из неё торчала только контактная панель. Сумку затем сунул подмышку.       — Sette colli, stammi bene, — сказал Романо и подставил кулак для их дружеского прощания. Макс ткнул в него своим кулаком и ответил:       — Grazie, Sette colli.        Накопить энергию, направить в контактную панель, с остальным разберётся программа. Макс представил, что его энергия свёрнута словно гирлянда, мысленно начал её распутывать, бережно, аккуратно. Гирлянду они повесят на кухне или под потолок вдоль стен; и надо будет попросить Петро, он повыше, да и гвозди забивает ровно… Не гирлянда — камин, в который по одному брёвнышку, по одной спичке кидаешь топливо. Усесться у такого камина, налить чаю, читать друг другу книжки, и будет тепло-тепло… Нет, не камин — ракета на стартовой площадке. Она взлетает тяжело, медленно, преодолевая притяжение Земли, одна за другой отходят ступени. А Макс преодолеет притяжение времени. Станет теперь хрононавтом, как раньше был космонавтом: выйдя в открытый космос, тут же повернулся лицом к голубой Земле и уставился туда, где под периной облаков прятался Ленинград… Не ракета, ладно. Бомба; рядом с бомбами Петро нет места. И тогда он представил, как расщепляется плутоний, как потом дейтерий и тритий вступают в термоядерную реакцию; но вместо взрыва увидел солнце — в небе, в бархате космоса, в ослепительной колоссальной близости, а затем в своих ладонях. И в этот же момент схватился за контактную панель.