II

      Он почувствовал боль в запястье, а затем во всём теле. Открыв глаза, понял, что лежит на полу. Кровь на запястье снова была алой, человеческой. Он с удивлением узнал свою съёмную квартиру и прислушался. Запоздало он укорил себя за невнимательность: не помешало бы проверить, что происходило в квартире два года назад. Это в настоящем владелец погиб вскоре после подписания договора, а в прошлом он был ещё вполне жив. Максу отчаянно захотелось встретить его и попросить уехать или как-то предупредить, но он одёрнул себя: прошлое изменить нельзя. Не так, как хотелось бы. Он выключил ноутбук, убрал контактную панель и, не глядя на фотографии на комоде, покинул квартиру.       На ходу достав телефон, он решил сразу же купить билет на самолёт и заодно вызвать такси. Телефон не ловил сеть, так что он отправился пешком: пересёк Чистопрудный бульвар, пошёл по Покровке, а потом переулками добрался до Солянки и снова взглянул на телефон. Сети по-прежнему не было. Неприятно, но ожидаемо. Тогда он свернул к Славянской площади, где можно было, в крайнем случае, сесть на метро или автобус, а уж пару свободных такси там всегда можно было найти.        Однако, в этот раз ни одного такси не было.       Тогда он пошёл к подземной парковке, на которой всегда стоял мотоцикл. Но то ли Макс забыл, где его запарковал, то ли мотоцикл угнали, только его нигде не было. Попутку, что ли, ловить? Никто его в аэропорт из центра Москвы не повезёт.       Он вернулся на площадь. Автобусы ему не подходили, так что он спустился в метро. Там выяснилось, что его «Тройка» не работала, как и банковская карта. А телефон по-прежнему не ловил. Тогда он пошёл в банк, где двадцать минут доказывал, что он их клиент, показывал и карту, и паспорт, но его имя не нашли ни среди нынешних клиентов, ни среди бывших, а когда он не прекратил настаивать, позвали охранников. Пришлось уйти.       Макс решил обдумать всё не торопясь, а заодно пересчитать наличные. Он дошёл до Зарядья, побродил по тропинкам и уселся на скамейку посреди берёзок. Людей вокруг было немного — три года назад день выдался холодный.         Денег было почти пять тысяч мелкими. На самолёт не хватило бы, но на такси вполне. Можно было бы открыть новый счёт, да откуда перевести на него деньги, притом быстро?       Что-то всё-таки пошло не так. Может, он промахнулся годом? Может, прыжок во времени повредил телефон и карточку?       Перед мысленным взором возник график с меняющейся ломанной линией. Внутри завозилось дурное предчувствие.        Макс мысленно сжёг его и пустил пепел по ветру; не время для паники и предчувствий — время для плана Б. Он ведь и не ждал, что его отчаянный прыжок во времени, первый в его жизни, пройдёт гладко. Ничего, сходит в старую квартиру, поговорит с самим собой, всё объяснит и попросит помощи. В конце концов, на кого ещё полагаться, как не на себя.       Приободрившись, он спустился к набережной и потопал к сталинской высотке. Время ни на одних часах не совпадало с окружающей действительностью: телефон показывал два, часы, добытые Романо, половину первого, а ватное низкое небо уже окрасило Москву в сизый; становилось темно, и кое-где начинали включать подсветку.       Интересно, где был сейчас Макс из прошлого? В окнах квартиры не горел свет. Наверное, в офисе. Или в чайном магазине. Вечером буднего дня в этом году выбор был не велик. Если, конечно, день был будним. А если выходной, то это театр или концерт. Или — тут он почувствовал, как полыхнуло в груди — у Петро. Пусть они побудут вместе, пока есть время, подумал Макс. А он дождётся.       Раскрыв тяжёлые двери, Макс поприветствовал консьержа и уверенно отправился через холл к лифтам, но его окликнули. Он объяснил, в какой квартире живёт и показал ключи. Консьерж посмотрел с подозрением — и всё-таки отпустил. Макс отправился на свой этаж.       Он постучал и позвонил в дверь, но когда никто не ответил, достал ключи. Ключ вроде бы подходил замку, но не издавал привычного щелчка и не поворачивался. Макс подёргал ручку, по-всякому вставлял и вытаскивал ключ и наконец придумал выбить замок микроскопическим узконаправленным взрывом на кончике пальца. Затем успокоил свой гнев и решил поискать в карманах какое-то подобие скрепки. То и дело он дёргал ключ, наивно надеясь, что вот сейчас-то дверь откроется. Какое счастье, что соседи по площадке попадались ему редко, ещё не хватало, чтобы кто-нибудь застал его за таким занятием…       У него резко закружилась голова, едва он заметил, что был на площадке не один. В нескольких метрах стояла высокая женщина в меховом пальто, которое таяло в полутени холла. Она держала руки в карманах и смотрела, подняв голову, выжидательно, как бы сверху вниз. Небрежный шик её одежды и позы напомнил Максу дореволюционную аристократию. Удивительно, но она выглядела более анахронично, чем он, путешественник во времени.       — Я могу вам помочь? — как будто спросила она, но меньше всего её тон напоминал вопросительный. Вот же чёрт, вступать в разговоры в его планы не входило: чем больше болтаешь, тем меньше шансов вернуться назад.        — Вряд ли. Я просто не могу домой попасть, ключ заело. Простите, если побеспокоил.       Она шагнула к двери, и он насилу удержался на месте, чтобы не отшатнуться.       — Быть может, ключ не тот, — снова вопрос-не-вопрос.       — Да нет, тот, — улыбнулся Макс, надеясь, что вышло искренне. Она, словно зловещее зеркало, ответила улыбкой.       — А давайте я попробую?        Макс решил не спорить и покорно отошёл от двери. Он не хотел соприкасаться с незнакомкой даже одеждой. Он боялся — но не её, а того, что могло случиться с ним и с будущим, наведи он тут ненужного шуму.        Замок знакомо щёлкнул, она открыла дверь, включила свет и развернулась, встав на пороге.        — О, у вас получилось…        — Ну, это всё-таки моя квартира.       У Макса шумело в ушах. Его взгляд метнулся к номеру квартиры, затем этажа. Он быстро осмотрел другие двери и лифтовый холл. Удивившись, что у него буквально нет сил паниковать или кипеть изнутри от настигающего ужаса, он смог хладнокровно и быстро всё обдумать.        — Слушайте, я не на том этаже. Я ваш сосед тремя этажами ниже! Ой, господи… Простите меня, бога ради!..       Его внезапное признание и громкие, многословные извинения как будто сбили незнакомку с толку. Она вопросительно посмотрела на него, обронив свой аристократический венец, а затем по-свойски, по-мальчишески кинула ему его ключи.        — Ну, не извиняйтесь, — успокоила она, притворно улыбаясь. — С кем не бывает. Здесь порой ходят посторонние, и вас я ни разу не видела.       — А я сдаю, — тут же нашёлся Макс, вспомнив бедного хозяина съёмной квартиры. — Сдаю и редко здесь бываю. Ну и дела. Прямо «Ирония судьбы», а? Хорошо хоть в Питер не уехал… Ну, хорошего вечера вам!       Макс на полную включился в роль рассеянного молоденького богача и вышел в холл, чтобы вызвать лифт. Он специально встал так, чтобы не терять женщину из виду. Когда лифт приехал, он махнул на прощание и, быстро шмыгнув в кабину, нажал первый этаж.        Двери не успели закрыться, как между ними появились длинные пальцы, украшенные обилием разномастных колец. Женщина открыла кабину без видимых усилий и протянула Максу его шапку.       — Вы обронили.       — Спасибо.       Он заторможенно забрал вещь. В ушах снова зашумело, голова закружилась, и он с трудом устоял на месте. Женщина поддержала его под локоть и, заметив металлические часы, сказала:       — Вы порезались.       — До свадьбы заживёт. Спасибо вам за шапку. И за понимание, — спохватился Макс.        Незнакомка глянула куда-то в сторону, кивнула и отпустила двери.       Он запоздало понял, что она обратила внимание на выбранный им этаж. А интуиция любезно подсказала, что его преследовали. Но вокруг высотки набережная и дорога, спрятаться было негде. А вот если перебраться через мост, можно затеряться в Замоскворечье. И чем ниже спускался лифт, тем больше отпускала его накатившая ниоткуда усталость. Холл он пересёк большим бодрым шагом, попрощался с консьержем и вылетел на улицу. Ему чертовски повезло с первым светофором, он перебежал по мосту через Яузу, а затем начал восхождение на мост через Москву-реку. Поверх шапки он натянул капюшон и превратился в чёрную безымянную фигурку.        И пока он шёл, иногда переходя на лёгкий бег, его настигала до поры отложенная мысль, которую разум рисовал сбившимся, непредсказуемым графиком: он оказался там, где его никогда не существовало. И хотя город выглядел как обычно, это не была его родная Москва. Он не был этой Москвой.        На середине моста ему стало очень холодно. Макс даже не сразу понял это ощущение, потому что он, по жизни вынужденный подавлять пожары внутри себя, крайне редко ощущал холод. Он потёр друг о друга руки и попытался создать аккуратный огонёк, чтобы согреться, но ничего не вышло. В третий уж раз закружилась голова. Его повело, он случайно развернулся и, увидев мир позади себя, замер. Мост, высотка и сквер напротив неё погрузились во мрак, фонари и светофоры не горели, остановились машины и даже трамвай, не успевший заползти на мост. Было так тихо, что он, кажется, услышал голоса людей в Зарядье. Он заглянул в ближайший автомобиль: водитель спал, склонив голову и отпустив руль.       К нему шла незнакомка в меховом пальто. В сумерках её волосы траурно блестели золотом куполов. Теперь-то он понял: это из-за неё он чувствовал себя не то что уставшим — по-настоящему больным. Её степенности вторила невыносимо медленно подступавшая слабость. Макс не мог держаться на ногах и оседал на асфальт, прижимая к груди сумку с ноутбуком.        — Не думала, что придётся догонять солнышко на курьих ножках. Надела бы сапоги-скороходы.       Было забавно — здесь и сейчас приплести сказки, да только Макс не мог даже улыбнуться. Всё в нём замедлялось и останавливалось, даже мысли. Важно было одно: он себя чем-то всё-таки выдал, потому что незнакомка очень точно определила характер его магической энергии.       — Можно целые города запитать. Или космическую экспедицию на Луну и Марс.       И как иронично с её стороны упомянуть космос. Макс подумал о голубой Земле в чёрной бездне вакуума. О тонкой, живой атмосфере, о том, как в этой атмосфере возможно горение; об искрах костра, о поленьях в камине; о Петербурге под вечным белым одеялом, о Петро в мягком шерстяном пледе. О солнечных бликах на его лице и солнечном кружеве в тенях Летнего сада. Где-то в солнечном сплетении — вот почему оно так называется — вспыхнула звезда и быстро разрослась, ворочая плазму вокруг ядра, хлестая пространство электромагнитными плетьми полей. Стало снова тепло, и это маленькое личное солнце Макс не желал отпускать.        Он отполз к ограде моста; наледь вокруг стремительно превратилась в воду, и джинсы противно намокли. Незнакомка устало, понимающе вздохнула. Затем сняла с левой руки кольцо.       — Не надо сопротивляться. Так будет только хуже…       Она сжала кулак, и мир словно треснул. Не было ни солнц, ни голубых планет, ни белых облаков. Где-то остался маленький, одинокий Петро, а через бездну от него — такой же одинокий Макс.