Несчастливые вместе

Марта Милденхолл, женщина благородных кровей, всегда была воплощением изысканности. Её изящные манеры, безупречное воспитание и глубокое понимание этикета вызывали восхищение у всех, кто её знал. Она была тем, кем гордился бы любой мужчина, и её муж, Феодор Милденхолл, знал это. В их браке царили внешние гармония и уважение, но внутренняя драма, которая оставалась скрытой за вежливыми улыбками и теплыми словами, постепенно разрушала их. Феодор был человеком принципов. Он много времени уделял охоте — это было его страстью и средством для снятия напряжения. Но за этим фасадом крепкого, спокойного мужчины скрывался человек, глубоко разочарованный одной важной истиной: они с Мартой не могли иметь детей. Это больное место всегда оставалось незатронутым в их разговорах, как запретная тема, но с каждым годом оно росло в их сердцах, как ядовитая заноза. Марта, обладая спокойным нравом, сначала стоически принимала этот факт. Она старалась быть понимающей, поддерживала мужа в трудные моменты, когда его разочарование или усталость выходили наружу. Но со временем даже её терпение стало слабеть. Недовольство Феодора перерастало в краткие вспышки гнева, и хотя он никогда не поднимал на неё руку, напряжение росло. Их взаимные упреки становились всё громче, как тяжёлые удары барабана в сердце семейной жизни. И однажды всё достигло критической точки. Феодор вернулся домой после особенно неудачной охоты. Он был раздражён, молчалив, и когда Марта, стараясь смягчить его настроение, заговорила с ним, это только разожгло его гнев. Они начали ссориться, как никогда прежде. Феодор схватил своё ружьё — оно было пустым, как всегда после охоты, — но в его руках оно казалось чем-то более угрожающим. Он кричал, размахивая им, и, в порыве ярости, так сильно сжал оружие, что раздался щелчок. Это был всего лишь звук пустого спускового механизма, но в сознании Марты произошло что-то непоправимое. В тот момент, когда щелчок прозвучал, Марта замерла. Её глаза широко раскрылись, а на лице застыла смесь ужаса и осознания. Она вдруг начала кашлять, словно задыхаясь, как будто её грудь пронзила невидимая пуля. Схватившись за живот, Марта согнулась, будто пытаясь прикрыть несуществующую рану, и начала конвульсивно содрогаться, как если бы её тело било судорогами. Это было похоже на щекотку, но её глаза выражали что-то иное — страх и панику. Феодор, ошеломлённый, опустил ружьё и бросился к жене, пытаясь понять, что происходит. Он вызвал скорую, но когда медики прибыли, Марта была спокойна. Обследования не показали никаких физических повреждений или отклонений. Врачи уверяли её, что с ней всё в порядке. Но Марта только тепло улыбнулась и ответила: — Ну разумеется, я же умерла. Естественно, у меня больше ничего не болит. Эти слова насторожили врачей. Улыбка Марты была такой спокойной и доброй, но в её глазах читалось нечто совсем иное. Вскоре ей вызвали психиатра, и её диагноз стал ясен: синдром Котара — редкое психическое расстройство, при котором человек верит, что он мёртв, его тело разрушено или даже не существует. Марту быстро отвезли в Сумасшедший Дом Кейна, где ей было назначено лечение. В своей голове она уже считала себя покойной, находясь в мире, где её больше не мучили физические или эмоциональные страдания. Она продолжала быть вежливой и доброй, как прежде, но в её взгляде теперь поселилось отрешённое спокойствие, как у человека, который давно смирился со своей «смертью». Марта Милденхолл просыпалась каждый день в палате сумасшедшего дома Кейна с лёгким ощущением покоя, как будто смерть освободила её от всех земных забот. Белоснежные стены комнаты казались ей не местом заключения, а чем-то вроде эфемерного пространства, где её дух нашёл приют. Поднявшись с кровати, она направлялась в ванную и включала кран. Вода текла чистой, прозрачной и освежающей, как будто она была из самого сердечного колодца их старого семейного поместья. Марта задумчиво умывалась, нежно касаясь лица. Она считала, что эта вода питает её призрачную плоть, делая её сущность более осязаемой для окружающих. После утренних процедур она направлялась в столовую. Пребывание в психиатрической больнице не лишило Марту утончённых манер — даже в столь странной обстановке она всегда сохраняла достоинство и изысканность. За столиком она с благоговением брала вилку или ложку, поднося еду к губам с таким же вниманием и тщательностью, как на роскошных приёмах. Каждый кусочек пищи она пережёвывала медленно, наслаждаясь его текстурой и вкусом. Для неё это не была обычная еда — это была «эктоплазма», приготовленная заботливыми поварами специально для подпитки её эфирного тела. Она считала, что таковы были правила существования после смерти. Однако ей было странно, когда окружающие говорили, что это обычная пища. — Но как они могут не понимать? — думала она, поджимая губы — Я призрак, питающийся энергией, а не просто человек. Но ведь они не так образованны, как я... Марта была начитанной женщиной, в её доме всегда было много книг. Её муж, Феодор, продолжал приносить ей новые тома при каждом визите, и она с удовольствием углублялась в литературу, которую так любила. Один из её любимых жанров были книги о потусторонних существах, которые, как она верила, открыли ей правду о её новом состоянии. Однажды Феодор снова навестил её. Он держал в руках букет красных роз — тех самых, которые она полюбила с первого их свидания. Подойдя к ней, он увидел её мягкую улыбку, но слова, которые она произнесла, ранили его сердце до глубины души. — Ах, какие красивые цветы, милый! Ты так решил почтить мою память? — её голос звучал нежно, почти заботливо, но за этим скрывалась странная нотка — Я знаю, как часто ты извиняешься передо мной, говоря, что это по твоей вине я оказалась в этой... как ты её называешь... больнице. Но ты же знаешь, родной, я не держу на тебя зла! Пускай ты и убил меня, но любовь в моём сердце не угасла. Моё сердце хранит память о нас, о нашей любви! Пусть оно теперь и из плазмы... Феодор стоял, чувствуя, как его грудь сжимается от боли. Слёзы текли по его щекам, когда он пытался скрыть своё отчаяние. — Милая... — начал он, его голос дрожал от эмоций. — Не говори так, прошу. Я всегда буду любить тебя... И всегда буду винить себя за то, что случилось. Пускай ты и в полнейшем бреду, но я не перестану любить тебя... Прости меня, милая... Они обнялись, и хотя Феодор чувствовал боль в сердце, он продолжал держать её, как если бы пытался удержать остатки той жизни, которая когда-то была у них. Марта, в своём собственном мире, не чувствовала этой боли, считая, что всё происходящее — это просто часть её новой реальности, где она уже перешла в иной мир, а её муж остался в мире живых, навещая её как несчастный вдовец. Так Марта продолжала свой путь среди белых стен, любя и поддерживая своего «убийцу», пребывая в сладком неведении своей истинной судьбы. Марта вошла в кабинет психотерапевта с лёгким поклоном, приветливо улыбаясь Луне. Вежливость и манеры, укоренённые в её благородной натуре, проявлялись в каждом её движении. Она всегда считала, что врачам стоит уделять особое уважение — особенно тем, кто, по её мнению, занимался делами духа. Луна, приятная и спокойная женщина, внимательно наблюдала за своей пациенткой, которая, казалось, вовсе не осознавала своего истинного состояния. — Здравствуйте, Марта! — мягко начала Луна, глядя в карточку — Как ваши дела? Наслаждаетесь вашим "посмертием"?.. Ещё не думали, когда вернётесь к жизни? Марта тихо засмеялась, словно это было самое забавное, что она слышала за последнее время. Она аккуратно присела на стул напротив Луны, чувствуя, как будто она была в обществе великого духовного наставника, который сейчас будет наставлять её на путь истины. — О, милая Луна! — начала Марта, сложив руки на коленях — Вернуться к жизни? Разве это возможно? Я ведь уже прошла через те врата, откуда не возвращаются… — её глаза искрились лёгким восторгом. — Но знаете, в этом месте мне весьма комфортно. Я чувствую, что здесь обо мне заботятся какие-то высшие силы, что эти стены… — она сделала широкий жест рукой — Это своего рода промежуточная станция между мирами. Луна кивнула, позволяя Марте говорить дальше. Она знала, что для пациентки важно выражать свои мысли, даже если они были далеко от реальности. Луна всегда считала, что создание доверительной атмосферы — один из ключей к прогрессу, пусть и небольшому. — Расскажите мне о ваших днях здесь, Марта. — спокойно предложила Луна, записывая что-то в свою карточку — Ах, Луна, мои дни здесь очень интересны! Я, конечно, уже не из плоти и крови, но, знаете, я продолжаю поддерживать своё духовное тело в отличной форме! — Марта говорила с гордостью — Еда, что мне приносят, чудесна. Я уверена, что это эктоплазма, специально созданная для поддержания моего эфирного тела! Вода здесь, такая чистая, почти как в нашем семейном поместье. Я благодарна вам и всем, кто работает здесь, за то, что помогаете мне сохранять своё присутствие в этом мире. Правда, я всё ещё не могу найти путь к своему окончательному исцелению. Но, знаете, мне кажется, что когда наступит подходящий момент, высшие существа укажут мне правильный путь. Луна сделала заметки, глубоко вникая в каждое слово Марты. Её цель была понять, что именно удерживало Марту в её иллюзиях, чтобы постепенно вывести её на более реалистичный уровень восприятия. Хотя Луна и знала, что это долгий процесс, она верила, что такие сессии могут помочь. — Высшие существа... — повторила Луна с лёгким интересом, — А вы как-то ощущаете их присутствие? Как они вас направляют? Марта задумалась на мгновение, затем её лицо озарилось тихим восторгом. — О, да, они постоянно дают мне знаки! — её голос стал чуть тише, будто она делилась сокровенным секретом — Когда вода в раковине блестит определённым образом или когда в столовой кто-то случайно скажет фразу, которая имеет для меня глубокий смысл. Это всё не случайно! Они меня направляют... Я уверена, они хотят, чтобы я нашла свой путь. Луна в этот момент внимательно всматривалась в лицо Марты, пытаясь уловить любые проявления внутренней борьбы, но перед ней была женщина, искренне верящая в свою посмертную жизнь и готовая принять всё, что происходило с ней, как часть этого нового пути. Луна понимала, что работы впереди было много, но она не теряла надежды. — Марта... — начала Луна мягко — Я хочу, чтобы вы знали: мы здесь для того, чтобы помочь вам. Пусть ваши мысли иногда кажутся вам ясными и правильными, мы будем сопровождать вас на каждом шагу этого пути. И возможно, однажды вы увидите, что, как бы не были заманчивы ваши нынешние убеждения, реальность может быть совсем другой, но не менее прекрасной. Марта тепло улыбнулась, думая, что Луна говорила о духовных истинах, к которым она вскоре придёт. Она была благодарна этой доброй женщине за её поддержку и веру в неё. — О, я верю вам, Луна! — сказала она мягко — Высшие силы ведь не ошибаются, не так ли? Позже... Марта Милденхолл действительно обожала общение с другими пациентами в сумасшедшем доме Кейна. Она искала в этих беседах утешение и порой находила в них большее удовольствие, чем могла бы ожидать. Её самой дорогой собеседницей стала Рагата — яркая, рыжеволосая девушка с повязкой на глазу и постоянной улыбкой на лице, всегда готовая к чаю и душевным разговорам. Их отношения были как у старых подруг: легкие, искренние, и, несмотря на всю необычность ситуации, Марта наслаждалась их общением. Однажды, когда они снова сидели за столиком с чашками горячего чая, Марта, как обычно, рассказывала Рагате о своей «прошедшей жизни», касаясь таких деталей, которые порой выглядели странно и неуместно, но Рагата всегда с интересом слушала, не перебивая. — Ах, Марта! — начала Рагата с теплотой в голосе — Вы так любите этот чай? Что в нём особенного? Марта слегка улыбнулась, поднеся к губам чашечку. — Это чёрный чай, специально доставленный моим мужем! — с гордостью ответила она, затем её взгляд помрачнел — Я часто скучаю по нему... По нашему дому... По нашим вечерам, что мы проводили вместе. Рагата сочувственно кивнула, стараясь поддержать подругу. — Ох, это очень печально, Марта... Мне жаль, что всё так случилось... — Право, не стоит! — Марта махнула рукой, пытаясь развеять тень печали — Он же не виноват в моей смерти. Это был несчастный случай! И я не держу на него зла. Я всё ещё люблю его, как самого близкого человека... Рагата чувствовала, что Марте нужно отвлечься от грустных мыслей. Она задумала познакомить Марту с другой пациенткой — Помни. Рагате казалось, что эта новая встреча может помочь обеим: Помни погрязла в своих депрессивных мыслях, а Марта, возможно, сможет принести в её жизнь немного света, пусть и со своими причудливыми убеждениями. — Марта! — произнесла Рагата, ставя чашку на блюдце — Я тут подумала, вам стоит познакомиться с одной очень интересной девушкой. Её зовут Помни, она недавно здесь, и я думаю, что вы сможете подружиться! Марта оживилась. — О, это звучит чудесно, дорогая! Всегда рада новым знакомствам! — сказала она с улыбкой Через некоторое время они подошли к палате Помни. Когда Рагата осторожно постучала и пригласила их войти, Помни сидела на кровати, сгорбленная, с пустым, почти бессмысленным взглядом. Её глаза выглядели как у человека, потерявшего надежду на что-либо. — Помни, привет! Это Марта, моя подруга! — сказала Рагата, с лёгкой улыбкой заходя в комнату Марта шагнула вперёд, почтительно поклонившись, как настоящая леди. — Приветствую вас, дорогая! — мягко произнесла она — Рада знакомству. Вы знаете, что мы с вами, возможно, имеем нечто общее? Помни взглянула на Марту, слегка нахмурив брови. — Общее? — тихо спросила она Марта кивнула. — Да, конечно! Я ведь тоже нахожусь в очень необычном состоянии. Считается, что я уже покинула этот мир! — с искренней радостью начала Марта — Но, знаете, несмотря на это, я всё ещё нахожу радости в этом "посмертии". Быть здесь, это своего рода новый опыт. И я уверена, что всё это часть великого замысла! Помни смотрела на Марту с непониманием, но в её глазах появился лёгкий интерес. Хотя идея Марты о её «посмертии» казалась ей странной, она не могла не восхищаться той искренностью и позитивом, с которым Марта говорила. — Ты... ты правда думаешь, что мёртва? — тихо спросила Помни, нахмурившись, пытаясь осмыслить — О да! И это вовсе не печально, как может показаться! — ответила Марта, улыбаясь, как будто говорила о чём-то прекрасном — В этом состоянии я узнала столько всего нового! О том, как жизнь продолжается даже после того, как физическое тело уходит. Может, мы с вами тоже можем найти способ вместе что-то открыть? Рагата подмигнула Помни, как будто говоря: "Видишь? Её мир удивителен и странен, но, возможно, это поможет нам." Помни задумалась. Марта, со всей её причудливостью, вела себя настолько искренне и тепло, что Помни почувствовала лёгкое, почти забытое чувство утешения. Она ещё не знала, сможет ли по-настоящему поверить в то, что говорила Марта, но, может быть, их дружба действительно могла принести ей что-то хорошее. — Возможно. — сказала Помни, слегка улыбнувшись Позже в этот же день. Помни внимательно наблюдала за сценой у одиночной палаты, где санитарки пытались вывести на прогулку высокую фигуру в тёплой жёлтой кофте и взъерошенными волосами. Джекс, стоящий рядом и опирающийся на стену с привычным видом, не упускал возможности прокомментировать происходящее. — Это настоящий цирк. — ухмыльнулся он, покрутив в руках металлическую коробочку с конфетами, которую всегда носил с собой вместо сигарет — Кауфмо сегодня особенно "радушен". Наверное, потому что боится, что снова встретит Кейна. Помни, хоть и была всё ещё новенькой в этом месте, уже начинала понимать, что в "Кейнском доме" у каждого была своя история, свои страхи и надежды, скрытые в мрачных тенях коридоров. Но Кауфмо выделялся среди остальных пациентов тем, что был максимально закрыт и отчуждён от всего происходящего вокруг. — Кто это? — спросила Помни, не отводя глаз от худощавого парня, которого с большим трудом выводили на прогулку — Это Кауфмо. — произнесла Марта, стоящая рядом с ней. В её голосе прозвучала странная смесь сострадания и загадочной грусти — Наш самый проблемный пациент... Когда-то он работал в театре, развлекал детей шутками и смешными историями, но однажды что-то сломалось в его душе. Его шутки превратились в нечто мрачное, тягостное. Он начал видеть странные вещи, слышать голоса... И теперь он здесь. — Я слышал, что его поместили сюда с диагнозом "Психоз"! — добавил Джекс, глядя на Помни искоса — Никто толком не знает, что у него в голове творится, но с ним лучше не шутить. Не то чтобы он был агрессивен, но кто знает, что может случиться, если его "выведет" что-то. Санитарки продолжали осторожно подталкивать Кауфмо вперёд, стараясь не проявлять лишней резкости. Сам парень был словно во сне: его глаза были пустыми, а движения — замедленными, как у человека, находящегося в другой реальности. Помни почувствовала легкий холодок по спине, наблюдая за ним. — А почему он боится Кейна? — тихо спросила она Марта задумчиво пожала плечами. — Я думаю, он видит в Кейне не врача, а надзирателя. Кто-то здесь воспринимает это место как убежище, а кто-то как тюрьму. Для Кауфмо больница стала клеткой, и он уверен, что Кейн держит его здесь, чтобы мучить, а не лечить. Бедняга даже не хочет выходить из палаты. Помни ощутила какую-то странную жалость к этому человеку. Ей казалось, что, возможно, Кауфмо был так же заперт в своих страхах и иллюзиях, как и она сама в своих мыслях о жизни и смерти. Она хотела что-то сказать, но в этот момент Кауфмо вдруг остановился. Он резко обернулся к дверям своей палаты и произнёс тихим, хриплым голосом, будто разговаривая не с окружающими, а с кем-то в другом мире. — Да уж! — вмешался Джекс, держа в руках свой металлический контейнер с конфетами — Но при этом он мастерски рисует. Я однажды видел его картины — мрачные, как будто они из другого мира, но есть в них что-то завораживающее. В это время санитарки снова попытались уговорить Кауфмо выйти из палаты. Они говорили тихо, сдержанно, стараясь не провоцировать его. Но он оставался неподвижным, как статуя, и его глаза смотрели сквозь них, как будто он был где-то далеко от этого места. — Пойдем, Кауфмо. — сказала одна из санитарок, нежно тронув его за руку — Сегодня солнечно, птички поют, воздух свежий. Это поможет тебе почувствовать себя лучше. — Я не останусь здесь навсегда... Я выйду отсюда... когда придёт время... — его слова прозвучали как предсказание или заклинание Санитарки обменялись настороженными взглядами, и одна из них, сдержанно улыбаясь, успокаивающе проговорила: — Конечно, Кауфмо. Всё будет хорошо. Мы только на прогулку, ты должен немного развеяться. Но парень лишь ещё больше замкнулся в себе, глядя куда-то вдаль, словно видел что-то, что не могло быть воспринято обычным глазом. Помни почувствовала дрожь. Этот взгляд Кауфмо напомнил ей её собственные моменты, когда она была уверена, что всё вокруг — лишь иллюзия, что она не принадлежит этому месту, но тоже не знала, где её настоящая реальность. — Может, и правда, это всего лишь вопрос времени?.. — прошептала Помни себе под нос, не отрывая взгляда от Кауфмо, который медленно пошёл дальше под надзором санитарок Марта, словно угадав мысли Помни, мягко коснулась её плеча и сказала: — Мы все найдём свой путь. Просто нужно ждать.