Глава 4: Визит. Кевин

Темные ломкие кудри рассыпались под его руками, когда он осторожно пускал их меж пальцев. От этого занятия его отвлек тихий скрип. Тусклый свет ударил прямо в глаза, из-за чего парниша зажмурился. Непривычно. На пороге стояла девушка, по чьим отблескивающим в свете волосам он догадался — тот самый ангел, что приглядывает за ним последние две недели. Она была.. удивлена, кажется. Он и сориентироваться не успел, как она в пару шагов подлетела к нему, зажав рот рукой. Он прилонил палец к губам — так делали врачи, когда хотели кого-то заткнуть, и тихо зашептал: – Тише. Ей надо отдохнуть. Она спокойно умерла. Спокойно гниёт. Не надо её будить. Кевину здесь нравилось. Тут было действительно тихо, прямо как и сказала та добрая уборщица в коридоре. И прохладно. Он отпускает голову девушки и аккуратно спрыгивает вниз, отряхиваясь от невидимых пылинок. Волосы той девушки напомнили ему о его матери — у неё тоже такие были. Сейчас какие-то клоки воспоминаний ещё оставались в подсознании, часть же — выветрилась. Помнил он только что его мать ушла нелегко. Он тогда подслушал разговор Тецудзы и непонятного человека в белом — они говорили, что Кейли придется хоронить в закрытом гробу. Выведать информацию как да почему оказалось нелегко — Рико и их ровесники ничего не знали, а старшекурсников нужно было уметь подкупить. Как человек, в чьих руках с малых лет была клюшка, он имел при себе такую возможность. Непривычно теплая рука сжала его плечо. Ему почему-то казалось, что у этой женщины руки ледяные — под стать холодной внешности. Теперь, когда она вела его за руку, внутри сжимался комок. Создавалось ощущение, что вели его не на плановую сдачу процедуры, а на гильотину. Ещё мать рассказывала ему когда-то о публичных казнях и сейчас он как никогда ассоциировал себя с жертвами публичных потех. Вокруг было так же громко. Понянув её за руку, он остановился, осматриваясь. Конечно, единственного, чего хотелось — так это оттянуть срок процедур, однако прямо об этом говорить значило подписать себе приговор. Вокруг была широкая комната. Было непонятно, для чего она вообще задумывалась — посередине стояла вечно пустующая приёмная. Но тут так же было много диванов, которые, как он понял, перетаскивали много раз. Всё это было настолько противно чёрно-белым, что на языке мелькнула горечь. Впрочем шторы были ещё более противного оттенка — светло-бирюзового. Тут было много людей. Для Кевина они были чертовски взрослым — они в открытую стебались над врачами, жили в своё удовольствие и заполняли собой всё пространство. Конечно, среди них Кевин подметил и Психов — тех, кто был физически неспособен адекватно реагировать на мир. Однако их, казалось, было совсем мало в сравнении с остальными, нормальными детьми. Когда его потянули за собой, он не прекращал рассматривать окружение. Он смотрел на то, как под его ногами стелятся обтёсанные и потрескавшиеся ступени в синюю полоску. Смотрел на то, как жизнь на втором этаже будто вымерла. Сухие, обветшалые коридоры, идеально выделенные двери — кажется, мало кто любил ошиваться около ненавистных кабинетов. На третьем все было смешанно. Там стояли скамейки, около них были и цветы непонятного происхождения в горшочках. Время от времени рядом ходили. Этот этаж был для Кевина чёртовы лабиринтом. Четвёртый. Родной и ненавистный. Здесь было много таких, как сам Кевин — нуждающихся в постоянном наблюдении и уходе. По крайней мере, так казалось, ибо для чего ещё совмещать палаты и процедурные кабинеты. Цифра "4" отзывалась глухой горечью в мозгу. – Кайл..? Ты готов? — Кевину понадобилось несколько секунд, что-бы для начала понять, что обращаются к нему, а после несмело кивнуть. В конце концов, его туда завели. Кевин весь съежился и отвернулся к стене, чуть ли не прижимаясь к кушетке всем телом. Он по прежнему остро слышал тихий визг шприца и тот неприятный клюп. Было больно, но тошнило не сильно, заставляя облегчённо выдохнуть. Было уже чуть более спокойно. Тем более, что тот пугающий врач ушёл. Только вот опять чувствовать неприятную, капающую жидкость под кожей был неприятно. Он заметил также лёгкую улыбку на лице богоподобной девушки и сам невольно заулыбался просто так, даже без поводу. Внезапно в дверь раздаётся... Нет, в дверь не стучат, так делают только врачи. В дверном проёме стоит, опираясь на трость с искусно сделанным набалдашником тренер. Его одежда много более обтягивающая, нежели он видел в Эверморе, однако эта мысль лишь мелькает где-то на задворках разума. Внутри поднимается ком вперемешку с эйфорией, рука дрожащими пальцами сжимает штатив. Даже запах вокруг будто стал роднее. Кевин подрывается с кровати, игнорируя поступающую к горлу тошноту и головокружение, чувствует укол в руке и буквально падает на колени перед мужчиной, прижимаясь к тому всем телом, искренне боясь что он уйдёт, как тогда, и больше никогда-никогда о нём не вспомнит. Щеки жжёт минимум кипяток, но ему не страшно. Неважно, насколько будет недоволен Тецудзы его проступком. Он готов вернуться в Эвермор и делать всё, что скажет тренер и даже больше, лишь бы вернуться туда, где он привык. Туда, где всё родное. На его голову ложится рука, несильно сжимая темные локоны.