ГЛАВА 1: Искривление подкорки

В день, когда эшелоны армии ВРК под предводительством Рикритти, хенчмана Кристофера, вошли в войд, у большей части штурмовиков стали происходить сбои в системе алгоритмов решений почти ежедневно. Рикритти, хуже разбирающийся в кардинально измененных Кристофером схемах, как выражаются люди, стал «сходить с ума» от бессилия. Он гонял своих подчиненных инженеров, но и с ними была та же проблема: они неживые организмы. Сбои происходили у всех. И у меня. Если говорить простым языком, я стал впадать в то, что обычно называют экзистенциальным кризисом. В эти моменты я начинал думать почти как независимое существо, анализируя не только то, что прописано в общей программе, но и все то, на что падал мой немудрый взгляд. Хотя, в отличие от других, у меня не было «психоза», свойственного живым существам и случившегося с другими штурмовиками, вышедшими из-под контроля. Некоторые из них также остались дееспособными, и мы выполняли невероятно большое количество работы, но и этого не хватало для полноценного функционирования Лагеря-30, и большая часть его станций была временно отключена. Спустя несколько дней на нашу прибыл Кристофер. Остатки функционирующих штурмовиков «удостоились» попасть под взор самого лидера ВРК. Я не понимаю и доселе, что значил его взгляд – я не умею считывать эмоции. Но предположу, что этот взгляд означает злость и недоумение; что с точки зрения психологии вполне закономерно. После этого собрания командование приняло решение отключить обычных солдат от Нексуса уже полностью. Если ранее по какой-то причине нам был предоставлен доступ к вражеской сети как «пространство для анализа», то после масштабных сбоев простой штурмовик имел возможность лишь строго следовать заданным алгоритмам, не отклоняясь от протокола. Но тех, кого сбой не охватил, переквалифицировали в выше стоящих по рангу; это как если бы у людей или иных разумных существ рядового повысили до офицера. В том числе под раздачу попал и я, поскольку проверка моих алгоритмов не показала никаких отклонений. Не знаю, почему, но я в тот момент зафиксировал в себе «мысль». «Я смогу дальше развиваться». Это была странная вещь, вновь произошедшая после массовых сбоев в системе. Я обнаружил в себе функцию сохранять самые неважные наблюдения в памяти. Если до этого мои интеллектуальные датчики собирали информацию лишь по инструкции, то теперь я считывал все, сохранял все и систематизировал тоже абсолютно все. Проблемой стало то, что важность наблюдений никак не сортировалась и не распределялась по убывающей. Если снова объяснять на живом языке, то это выглядело так: мельчайшее непроизвольное движение любого члена экипажа стояло наравне с вновь отданным приказом Рикритти. И однажды он это заметил. Он был, вероятно, зол. Кристофера снова не было на станции, и Рикритти был вынужден управлять всеми нами снова в одиночку. Меня отослали в сектор для устранения технических неполадок, но, поскольку таковых не оказалось, я вернулся к работе. Вскоре я обучился сортировать данные по важности, зафиксировав в себе очередную «мысль», что я должен сохранять видимость обычного ИИ, иначе Рикритти снова заметит отклонения в моих действиях. Мы покинули войды через месяц после того, как вошли в них. Техника ВРК по скорости и даже прочности значительно уступала кораблям авали. Только мы – детища Кристофера – были апогеем культуры, которую нам предстояло уничтожить. Лагерь-30 вошел в Солнечную Систему. По данным, наш путь пересекался с населенной планетой. В тот момент я вновь зафиксировал в себе нечто странное. «Нам их тоже надо будет уничтожить?» – была мысль. Но оказалось, что нет. Другие девять лагерей уже окружали планету «ЗЕМЛЯ» в радиусе 140 млн. км. еще до нашего прибытия. Рикритти отдал приказ стыковки Лагеря-30 к системе ВРК, которая представляет собой сеть из сотен станций, собранных в лагеря. После присоединения каждому ИИ-офицеру пришло оповещение с приказом подключиться к трансляции. Это снова был Главнокомандующий Кристофер. Он объяснил, что мы не собираемся атаковать планету «ЗЕМЛЯ», напомнил о нашей главной цели и пояснил, что никто не откроет огонь по небольшому шаттлу, который должен с минуты на минуту прибыть на станцию Лагеря-3. Я снова зафиксировал странный микро-сбой в алгоритме внутри себя. Теперь я понимаю, что люди бы назвали это «любопытством». Я внезапно отправил сообщение в головной отдел с вопросом, зачем нам остановка у этой деградирующей неразвитой планеты, сделанная ценой сложного перелета через войды. Меня тут же отключили. Через мгновение, когда я снова был подключен, я находился в пустынном помещении, в котором находились лишь динамики и один большой мощный компьютер, за которым сидел Кристофер и какое-то существо, которое я позже опознал как человеческую женскую особь. Я не сразу загрузил все программы, но позже узнал, что прошла половина суток с момента, когда меня выключили. Главнокомандующий говорил на своем родном языке, а человеческая женщина говорила на своем, но они понимали друг друга с помощью наушников с автоматическим переводом, встроенных в их шлема. Я сначала понимал только то, что говорил Кристофер, но затем подключился к его гарнитуре. – Не понимаю, неужели это так срочно? Ты столько летел сюда, но теперь сидишь с этой грудой металла. Нам нужно скорее привезти тебя на Землю, чтобы заключить договор с Германской Империей. Мы столько ждали этого, Крис, – говорила женщина. Главнокомандующий, не отрываясь от работы, отвечал: – Если ИИ начинает своевольничать, это дурной знак. И ты еще говоришь так, как будто ждала меня лишь ради обмена технологиями. Но мне ваши технологии не нужны. Ведь моя выгода в союзе только в том, что мы заселим планеты из вашей системы. Я мог бы и так это сделать без чужого разрешения, Вибек. Вибек издала протяжный вздох и сказала: – У нас с тобой общие мечты – ну, почти… Давай не будем портить все накануне перемен? В этот момент я прервал их разговор: – Сэр, я не хочу терять возможность мыслить. Они оглянулись на меня, прикованного к капсуле для перекодирования, затем взглянули друг на друга. – Должна признаться, у нас ИИ еще не дошел до такого уровня, – сказала Вибек. – И радуйся, – ответил Кристофер, а затем обратился ко мне: – Ты понимаешь, что ты не должен себя так вести? Это вообще неправильно. Я «возразил»: – Я должен себя так вести, поскольку войды меняют машину кардинально. – Кто тебе такое сказал? – Кристофер закрыл программу и взглянул на женщину. – Ты тоже думаешь о том же, что и я? – Кристаллы синхронизации? Сомневаюсь. – Вибек встала. – По твоим же словам, информация о планете, откуда его добывают, засекречена как почка матери иисусовой. – Ре-е-е... Я не понимаю, почему ты так скептична. Кто знает, может его добывают вовсе не из планеты. Я уже думал об этом. И кто такая матерь иисусова? – Кристофер и Вибек, похоже, моментально позабыли о моем существовании и том, что собирались лететь на планету «ЗЕМЛЯ» для заключения союза. Женщина была выше Кристофера и слегка наклонялась, видимо, чтобы иметь зрительный контакт. Она внезапно показала пальцем на меня: – Ничего не случится, если ты позволишь этому придурошному мыслить дальше. Это ведь не самая важная проблема, Крис. Главнокомандующий сжимал в руке какой-то бэйдж – я его опознал, как свой. – Нет, случится, – сказал Кристофер. – Мне и так проблем с ними хватает. Так что дай мне закончить, и я полечу на Землю. Он сел в свое механизированное мобильное кресло и подсоединил к шлему пару переходников и кабелей, подключенных к компьютеру. Теперь он был непосредственно в моей «голове». Точнее, в программе с данными и кодом. Внезапно я спросил: – Зачем вы создали систему, основанную на общем ИИ, сэр? Разве не разумнее было бы сделать армию солдат, неспособных существовать и принимать решения автономно? Зачем нам допуск к Нексусу? Кристофер даже выронил из руки бэйдж. Вибек оглянулась сначала на него, потом на меня. – Вот это да… – сказала она. – А ведь он прав. – Ты самый умный что ли? Кристофер огрызнулся – мой БПФ-анализатор показывал такие значения только когда главнокомандующий был сердит. – Прав был Рикритти, а не это непонятно что. Значит, так. Выбирай: либо в утиль, либо лишаю тебя остатков разума, если, конечно, они у тебя есть. Вибек издала странный глухой звук. – Хах, Крис. Неужто ты думаешь, что ты его напугаешь? Оставь его в покое, пусть вернется к обязанностям. Нам с тобой уже пора. Кристофер некоторое время стоял, замерев. Затем он отключил меня от компьютера и потряс передо мной кабелем. – Кроме шуток, сделаешь хоть что-то из ряда вон выходящее, мгновенно пущу на металлолом. Я в тот момент не зафиксировал его слова как что-то значительно важное, но в базе памяти эта запись сохранилась, как и тысячи других. Меня отпустили работать. Вибек и Кристофер покинули систему ВРК. *** Пару часов я вместе с отрядом ограниченных в количестве функций инженеров работал снаружи одной из станций. Ничего сложного, движения всегда были свободными, ведь, в отличие от живых, мне не нужен был скафандр, и единственным, что прибавляло мне вес, было снаряжение для починки внешних частей. Я очищал клапаны фермы чуть «аккуратнее», чем обычно; человек бы назвал это излишней боязливой осторожностью. Я зафиксировал в себе новое наблюдение: мои руки двигались не так обрывочно и резко, как раньше, словно внутри меня начинала пропадать блок-схема с программой точного описания действий. Я взглянул в сторону Е-30-SBG, машины, которая пародирует нейросеть. Она служила не только как изолятор гидроразъемов, но и как вычислительная многомодульная программа. Я посмотрел в другую сторону. Справа от меня был еще один Е-30-SBG. Подо мной тоже был Е-30-SBG. Вокруг были Е-30-SBG, и тут я заметил в себе очередной сбой… Я вернулся в «жилую» часть станции на середине задания. Я не совсем понимаю, что со мной произошло в этот момент. Моя рука быстро поднеслась к «височной доле». Быстрым движением я вырвал что-то из своей головы – почти моментально раскрошив прочную материю, возникшую на пути к ядру. На долю секунды мой визор перестал передавать данные, и все словно потеряло свет. Мою оболочку начало трясти, как Е-30-SBG, получивший перегрев двигателя. Затем я снова начал постепенно видеть, но были повреждены некоторые каналы и обрезан доступ к списку алгоритмов… Я поднял обе руки, которые, по-видимому, страдали от замыкания. Пошевелил пальцами. Они шевелились сами. Без четких команд, словно бы это было сокращение мышц человека, который не задумывается о том, что он делает. Я потоптался на месте. В этот момент мимо проходил торопливым шагом Рикритти и вдруг остановился, остолбенев. Едва он устремил в мою сторону свой взгляд, я моментально повернулся и рванул мимо него, направляясь в центр управления этой части станций. Мной было принято первое несогласованное ни с алгоритмами, ни с командованием решение отключить гравитационное поле в радиусе километра. Я обнаружил внутри ранее неизвестный мне путь получения доступа к важной информации. Это был протокол ЦУЛ-30-Г. Запустив его, я мог временно препятствовать Рикритти. Я был быстрее, но за мной направлялся теперь не он один. И это была не главная проблема. Завернув за угол, я столкнулся с Кристофером. Бело-красный авали с торчащими со лба двумя перьями. Он смотрел на меня, а я на него. И теперь мой взгляд анализировал абсолютно все. Я сделал шаг назад. Кристофер шевельнул ухом, активировал С-бак на своем левом запястье. Все вокруг замерцало. Но никто не обратил на это внимание. Вероятно, мерцал лишь мой визор из-за нарушений в плате. Главнокомандующий нахмурился, снова и снова нажимая на какую-то кнопку на сенсоре С-бака. И тут он увидел пробоину в моем левом виске. Его глаза расширились, но затем он просто достал из-за спины рельсотрон и, не прицеливаясь, выстрелил, пробив мою голову насквозь. Я упал. Но я все еще мог двигаться. Я не отключался. И вдруг внутри появилось нечто… нечто похожее на «ликование». Самое подходящее для этого слово. Я извлек из себя то, что мешало этому появлению. И оно было до сих пор сжато в моей руке – цепкой хваткой – ядро Управления отдельными единицами ВРК. Кристофер это понял. Он подошел ко мне впритык, прислонил дуло к моей груди, в которой сокращалось меха-подобие «сердца». Главнокомандующий смотрел на меня сверху вниз и не шевелился. – Значит, вот как… – наконец тихо произнес он. Он огляделся и жестом приказал всем убраться, кроме Рикритти. Хенчман приблизился, чуть склонившись надо мной. Затем низким резким голосом сказал: – А я говорил, что твоя идея безрассудна, Крис. – Кто не пробует, тот не ошибается… – тихо молвил тот. – Выкинь его. И не думай о них. – Рикритти выпрямился. Кристофер пару мгновений молчал, глядя на меня, а затем убрал пушку и сказал: – Не приказывай мне. Я сам решу, что с ним делать. – Мое дело дать совет, – пожал плечами Рикритти и отвернулся. – Прислать тебе штурмовиков? Ты какой-то беспечный после успеха на Земле. Главнокомандующий не ответил сразу. Он пригладил свои уши и затем сказал: – Одного. Много мне не нужно. По нему видно, что сопротивляться он не в состоянии. – Не хотелось бы увидеть на тебе фиолетовую жидкость, Крис, – тихо произнес Рикритти, уходя. Главнокомандующий не услышал его полушепота, но мой слух четко зафиксировал эти слова. *** Кристофер сел на пол рядом со мной, словно бы не беспокоился о том, что я убегу. Хотя я и этого не мог. – Ну и каково это? Вопрос был… странным. Точнее, было странным то, что вопрос задавался лично мне. Я повернул голову – это оказалось сложновато, поскольку меня коротило повсюду. – Это... – Я не знал, каково это. Не мог подобрать слов. – Мультифункционально. – «Мультифункционально», да? Ты что-нибудь чувствуешь? – Тон его голоса был спокойным и даже тихим. Стой рядом с ним Рикритти – и тот бы его не услышал. И вот снова сложный вопрос. Я пошевелил рукой, в которой сжимал ядро. – Я не знаю, сэр. Кристофер прищурился. Он смотрел на меня беспрерывно. А я смотрел снизу на него. – Ты знаешь, вы были созданы по образу и подобию живого существа, – сказал вдруг он. – Это логично, поскольку мы выглядим гуманоидно, – отвечал я. Авали шевельнул ушами. Человек бы назвал его выражение, вероятно, «задумчивым». – Ты не понял, – сказал спокойно Кристофер. – Вашим прототипом был реальный и конкретный… авали. – Вы это говорите, поскольку я скоро буду утилизирован, сэр? – спросил я. Хотя, надо признать, что я… не ощущал от него угрозы. Но перестраховался. – Нет. Кристофер снова принялся разглядывать меня – в особенности, мою пробоину. – Причина проста. Мне любопытно кое-что узнать. Раз уж ты под влиянием войда стал мыслить, мне интересно, живы ли в тебе воспоминания кое-кого… Я лежал молча. Внутри были лишь мои «воспоминания». Список, лишившийся системы после того, как я вырвал чип-ядро. – В любом случае, сейчас это не узнать… – добавил после паузы главнокомандующий. – Думаю, когда это произойдет… если, конечно, произойдет… думаю, тогда я смогу заметить изменения. В этот момент прибыл ИИ-офицер. Он поднял меня и потащил в отдел починки и технического осмотра. Кристофер смотрел пару секунд вслед, а затем развернулся и ушел в другом направлении. КОНЕЦ 1 ГЛАВЫ.