Пролог. Долгие сборы.

      — Ну, ты где там? Идёшь? Вставай быстрее, а то водой окачу! — голос у отца был таким громким, что даже со двора слышно так, будто он находился в моей комнате. Пришлось всё же вылезать из-под тёплого одеяла и в потёмках искать тапочки.       — Да, пап! Уже встаю! — нехотя пробубнил я и, поднявшись с кровати, поспешил одеться, дабы не замёрзнуть в уже остывшей хате.       Мы собирались брать зверя, в идеале кабана или оленя, если повезёт. Я вышел из своей комнаты в зал, направляясь к окну. Отодвинув занавеску, увидел, как на небе всё ещё светились самые яркие звёзды. Обычно мы не выезжали в лес в такое время, но недавние события сильно изменили наш привычный устой.       — Бать, ну ты опять воды не налил? — заглянув в пустой умывальник, нервно вздохнул я, начав набирать бачок из кастрюли, которая согревалась на газовой плите. — Замучили меня такие условия. Давно бы уже ванную сделали, а иначе зачем нам такая большая веранда? — стал ворчать я, открыв форточку на кухне, которая как раз выходила во двор. Теперь нам с отцом не приходилось перекрикиваться через стены избы.       — Вы посмотрите на него! Принцесса нашлась! У нас баня какая хорошая, а тебе ванную подавай? Может, тебе ещё эту хрень с пузырями установить? И фигню, в которой жопу моют?       — Джакузи и биде, пап! — машинально поправил я отца, ставя металлический чайник на конфорку. Затем принялся нарезать бутерброды с колбасой и сыром на двоих, зная, что отец мог увлечься работой и забыть позавтракать, поэтому и ворчит так сильно.       — Неважно! Это сколько денег надо? Бойлер купи, канал вырой, трубы протяни. А если где прорвёт, так ты мне все продукты в погребе зальёшь! Надоело слушать твоё нытьё каждое утро! Шевелись, буржуй хренов!       — Кто же работает на голодный желудок? — Улыбнулся я, вынося на улицу широкую тарелку с едой, чтобы задобрить предка. — Идём перекусим! Не бухти, а то и так встали ни свет ни заря, могли ещё часок поспать, — зевая, протянул я.       Беседка возвышалась перед домом, напротив кухни. Ближе к забору находился навес. Это, конечно, не гараж, но хоть какая-то защита от дождя и снега. Именно там и возился отец.       — В машине отоспишься! Зато в лесу никого нет, а то эти военные замучили винтовки отбирать. Хорошо, у Тимофеевича осталась одна, земля ему пусть будет пухом.       Отец снял шапку, ему было жалко соседа, который погиб при странных для всего посёлка обстоятельствах. Затем он грустно посмотрел на оружие Тимофеевича и положил его на полку между спинкой сиденья и задним стеклом кузова пикапа. И только потом направился ко мне. Я собирался сказать что-то ободряющее, но противный звук от свистка чайника, который будил меня на протяжении двух лет, выбил все мысли из головы. Скоропостижно я вернулся в дом, чтобы навести две кружки бодрящего и снова вернуться в беседку.       — То что надо! — Сделав маленький глоток, я вдохнул полной грудью и выдохнул с блаженством. Запах росы, горная свежесть, утреннее пение птиц, которых не встретишь в городе. Чтобы немного расслабиться и прийти в себя, я закрыл глаза. В такие минуты забываешь обо всех неудобствах и просто хочешь жить. Но тут же услышал ворчание отца:       — Слышь ты, английская леди. Ешь давай бегом! Это тебе кажется, что времени вагон. А дорога? А сама охота? Или ты всё на блюдечке ждёшь?       — Хорош уже меня подкалывать! — возмутился я, чуть не разбив кружку об столешницу. — Да чего там той охоты? Главное — выйти на след, подстрелить и не дать сбежать.       — Как же у вашего поколения всё просто! Взяли в руки оружие — всё, мастера! Но это вам не видеоигра, вы не в тир вышли пострелять. Лес не прощает глупостей и самонадеянности. Тут сноровка нужна и опыт. И мозги, которыми тебя природа обделила!       — Ну, пап!       — Заруби себе на носу: лес — в первую очередь дом для духов и зверей. Нужно чтить традиции, богов. Это они хозяева, а мы лишь принимаем их дары.       — Бла-бла-бла. Эти сказки прибереги для кого-нибудь другого, а меня ты ими уже замучил, — пренебрежительно высказал я, наконец-то принявшись за бутерброды.       — Дурак! Байки у костра друзьям своим расскажешь! А я дело говорю! — Отец отвесил мне подзатыльник и продолжил: — А рассказываю постоянно, чтобы вбить в твою дурью башку три простых правила.       Батя подошёл вплотную ко мне и стал указательным пальцем тыкать в лоб. Ощущения были не самые приятные, поэтому, увернувшись, я ответил:       — Прекрати! Знаю твои правила: не убивать молодняк, никакой охоты ради забавы и не брать добычи весом больше полутонны.       — Антон, дело не только в цифрах, но и в мотивациях. Можно убить сотню зайцев и не набрать пятьсот килограмм, но при этом не избежать вреда, причинённого лесу. Дело в целях, понимаешь? Как определить возраст, вес? Никак! Но если ты проявляешь великодушие, доброту, и в твоём сердце нет жадности, агрессии и азарта, то ты не нарушишь эти правила.       — Это всё очень интересно, — зевая, протянул я. Мне хотелось как можно быстрее перевести тему, поэтому я решил пододвинуть вторую кружку на противоположный край стола. — Остынь! Вот выпей кофейку, я и тебе налил, а то, поди, ещё не завтракал.       — Мелкий, это не шутки! — Отец ударил кулаком по столу. Я успел поймать кружку, но пара капель горячего напитка всё-таки попала ему на руку. Хотя он не придал ожогу значения, а продолжил ругаться. — Где твой друг Яшка? Или хочешь сказать, что сосед с оружием не умел обращаться?       Поставив руки в бока, отец говорил очень убедительно. Меня же от воспоминания о той страшной картине даже затошнило. Да, я видел, как свежуют животных. После охоты, когда отец ложился отдыхать, мне приходилось готовить еду, разделывая туши. Но речь же шла о моих друзьях, о невинной беременной девушке. Я ощутил во рту горечь. Обида сжала все внутренности. Не выдержав, отбежал к огороду. Переводя дух после рвотного процесса, я выдал отцу:       — Чёрт! Я же ел! Мог и не напоминать о том происшествии. — Меня снова вырвало, после чего я вытер с губ остатки пищи. — Если тебе интересно, то я не верю во всех этих духов. И вот как я вижу произошедшее: выпивали, захотелось выехать на природу, в лесу наткнулись на медвежью берлогу.       Я подошёл к летнему умывальнику, который стоял возле беседки. Руки дрожали, становилось всё сложнее сдерживать эмоции и сохранять равнодушие.       — Ты себя слышишь? Яша — опытный охотник, мы не раз с ним гнали бурого или красного. Он бы не растерялся, встретив хищника. Да и ты, вообще, видел, что медведь может сделать с человеком? Позвоночник может сломать или вырвать клок мяса, но я ещё ни разу не видел, чтобы плод вытаскивали из утробы матери. Нет, ни один зверь не мог этого сделать! — После таких слов сам отец побледнел. Его тоже затошнило, но он попытался перебить рвотные позывы большими глотками бодрящего напитка.       — Ну а версия следователя? О ней ты не думал? Яша не поделился с Егерем, за это тот убил всех троих, поэтому Иван Егорович и придумал эту историю с духами леса, — я вернулся в беседку, продолжив гнуть свою линию, бессовестно обманывая отца.       Разбуженный желудок урчал, желая получить завтрак, но от запаха еды меня тошнило ещё больше. Поэтому я отодвинул тарелку от себя.       — Да и как ты объяснишь появление Явора? Он возник из ниоткуда и так же исчез! А машину тоже Егерь разбил? На крыше вмятины, будто по ней слоны прошлись! А жертвенник? Сотни лет он был частью нашей культуры и поклонения. Из чего сделан, никто не знает. И вот разрушен, тоже стариком, скажешь? Наш окладчик скользкий тип, но Иван Егорович не способен распотрошить человека.       — Конечно, не способен, — стал спорить я. — Он же только распять может. Прям на Яворе. Или ты забыл, что он говорил про обладателей чёрной метки?       — Антон, не путай: жестокое убийство и верховный суд — это разные вещи! Егерь хотел утихомирить гнев Пантеоны. Если она будет занята местью, то некому будет охранять лес. Никто не станет защищать людей. Начнётся хаос. От вечных оков освободится самое страшное существо.       — Кабанчик, — с насмешкой выдал я. — Слышал, знаю. Те самые зло и добро, которые никто и никогда не видел.       — Антон, если ты не видел, это не значит, что их нет. Легенды просто так не рождаются. Да и я видел Императрицу…       Отец, выйдя из беседки, направился к машине проверить уровень масла. Я последовал за ним.       — А вот этого ты не рассказывал.       — Дело было лет двадцать назад. Я тогда с соседом, земля ему пусть будет пухом, на охоту собрался. — Отец показал рукой на противоположный дом. — Ты не застал его, но должен был знать его дочку.       — Знал, — тоскливо вздохнул я.       — Эх, Эля, славная была девчушка и тоже пропала в этих лесах. Ну, так вот, мы собрались гнать красного ради пушнины. Нам встретилась необычная лисица. Ярко-красного цвета, а на солнце она переливалась янтарным оттенком. Воротник пушистый, такой яркий, словно вишня. Раньше мне не доводилось видеть столь прекрасного зверя, поэтому появилось желание поймать лисицу на подарок твоей матери.       — Мама рассказывала, как вы познакомились. Ты подарил ей воротник и перчатки. Наговорил много лестных слов. Ну, она и растаяла. Только при чём тут подарок и Королева?       — Я думаю, это была западня. Очень умный зверёк манил нас в хвойную чащу. Мы преследовали её по полю, через болото. Она ловко увиливала от пуль, словно игралась с нами. Когда же лисица скрылася за деревьями в охраняемом лесу, я стал уговаривать Игоря нарушить запрет. Я знал, тут живут боги, одно неловкое движение, и можно освободить древнейшее зло, поэтому и действует древний договор: люди могут охотиться везде, кроме этого участка. Но желание удивить твою маму, покорить её сердце перебарывало любой страх. Я понимал — мы неровня, разные сословия, а так бы у меня появился шанс на свидание… — В зрачках отца отражалась грусть, он едва сдерживал слёзы. На миг мне даже показалось, что он до сих пор любит мать и скучает по ней, только не признаётся. Хотя если это так, тогда почему допустил развод, почему не поехал за ней в город? Все эти вопросы крутились в голове, но я не хотел перебивать отца, поэтому продолжил слушать. — Долго мы бежали. Нами двигал азарт, из-за него мы потеряли бдительность. Игорь даже умудрился запнуться о трухлявый пень. Но нас не останавливали ни препятствия, ни странные возгласы. А зря! Совсем внезапно мы оказались в окружении стаи волков. Лисицы и след простыл. Я понял, что придётся отвечать за неповиновение. Сосед же пытался отстреливаться, но хищники повалили его на землю. Мне тоже вцепились в ногу. — Отец задрал штанину и показал шрам от укуса. — Я бросил в сторону ружьё, выбросил нож и произнёс: «Пощади, я не желаю вам вреда!». Вдруг все волки замерли. Они стали преклонять голову и передние лапы. Я повернулся. Приближался туман, который имел форму огромного волка. На вопрос «Что я делаю так далеко от места выложи?» я честно рассказал свои мотивы. Тогда мы только познакомились с твоей матерью, и мне хотелось хоть как-то удивить городскую красотку. Императрица понюхала меня и ответила, что в моих словах нет лжи, а в целях — коварства. После она лизнула рану на ноге, и кожа стала затягиваться. Правда, шрам остался и хромота, но благо, что ноги на месте. Затем она приказала закрыть глаза. Я чувствовал, как вихрем меня уносит из леса. Я словно парил в воздухе. Когда мои ноги коснулись земли, я открыл глаза. В руке были две лисицы. А стоял я перед жертвенником…       — Звучит как сказка или пьяный бред. Да и почему ты столько лет скрывал это?       — А ты как бы поступил? Ты думаешь, мне бы поверили? Люди — как стадо, реакция была не лучше твоей. Тело Игоря так и не нашли, народ кто что говорил в те годы, пока всё не утихло. Версий много, но если бы узнали, что я был с ним, то повесили бы на меня убийство соседа. Самосуд устроить куда проще, чем поверить в легенды.       — Да, согласен, такое хочется скрыть, — подтвердил я, осознавая, что моя недосказанность отцу может вызвать ещё больше бед.       Но в своих проступках всегда сложно признаваться. Поэтому я молча направился к норе, которая совсем недавно образовалась в террасе недалеко от дровяника. Откуда она здесь? Что за зверь её вырыл? Возможно, я слишком много себя накручиваю, и животное пришло на запах мяса. Но в любом случае, когда начались обыски, нора пригодилась: я спрятал в ней арбалет, болты, патроны, накрыв досками и присыпав землёй для маскировки. Так мне удалось сохранить единственное бесшумное оружие.       — Сынок, ты можешь не верить мне, можешь не доверять легендам, можешь не подчиняться правилам, но это не избавит тебя от ответственности! — нежно произнёс отец, пытаясь достучаться до моего разума.       — Богов, как и правила, придумали люди. К чёрту это всё! — нагрубил я в ответ.       — С таким настроем ты можешь вообще никуда не ехать! Без тебя справлюсь! — продолжил говорить на повышенных тонах отец. Психанув, он хлопнул капотом и сел за руль.       — И что ты будешь с винтовкой делать? Ты хоть и используешь бекасинник, но на шум от выстрела это никак не повлияет. Облава линией растянулась по всему лесу, поэтому без моего арбалета там делать нечего. — Я пошарил рукой в этой норе и достал бесшумное оружие.       — Э, чёрт с тобой, полезай в машину, но давай в лесу без глупостей!       Я направился к автомобилю. Это был старенький пикап Форд Раптор. Его преимущество — это вместительный багажник без крыши, который по размерам больше, чем обычный прицеп. В нём запросто помещалась туша оленя или лося. Ну, и куда же по нашим колеям без внедорожника? Поэтому отец так трепетно относился к этой ветхой старушке.       Я прислонился к окну, но так и не смог уснуть. Тревоги, жуткие мысли не давали покоя: говорящие волки, убитые друзья, десятки трупов матёрых охотников. Всё это свалилось как снежный ком. Но отцу я так и не признался, что все эти события произошли из-за меня. Я не переставал думать о рассказе отца: если бы мы только поступили по-другому. Если бы не было агрессии и жадности, то можно было всего этого избежать. Одна ошибка разделила мою жизнь на «до» и «после». Усаживайтесь поудобнее, и я расскажу историю, от которой кровь стынет в жилах.