Энергетик

Четвертое марта 1437 год существования "Люмен"       В наушниках негромко играла "вечная ничья". Софа чуть покачивала головой в ритм, изредка делая глотки через трубочку из пестрой банки без логотипа и названия.       — Ты ведь понимаешь, что нам тоже слышно музыку? — прозвучал голос Геньки будто в самой голове.       Индивидуальная гарнитура, подогнанная под размер и форму ее уха, даже не ощущалась тактильно, и когда кто-то из нее начинал говорить, девушка иногда пугалась.       — Тебя что-то не устраивает? — негромко бросила Софа, — скажи, что включить, переключу, — она коротко усмехнулась.       — Давайте обойдемся без концерта по заявкам, — чуть раздраженно проговорил Кирилл Викторович, — следи внимательнее за своим окружением лучше. Не упусти момент перемещения.       — Принято, — кивнула девушка, будто собеседники могли ее видеть.       Она сидела в переполненном вагоне метро на кольцевой ветке в восемь утра. Просто каталась с полупустой банкой энергетика вот уже час, ловя на себе любопытные взгляды молодых людей — случайных попутчиков.       Такие энергетики не продавали уже пару месяцев, вывели из продажи через месяц после появления на рынке, и теперь они в больших количествах пылились на складе "Люмен".       — Энергос вкусный, кстати, — негромко бросила девушка, зевнула, прикрывая рот тыльной стороной ладони. — Можно мне часть премии такими банками выдать?       — Если найдешь способ вытащить людей, к премии добавлю ящик таких, — натянуто-ровно проговорил Кирилл Викторович в гарнитуре.       — Вот она, стоящая мотива... — Софа рассмеялась было, но осеклась, улыбка сползла с ее лица.       — Что там у тебя? — послышался встревоженный голос Геньки.       — Аномалии начались, все в порядке, — девушка резко выдохнула, откинулась на спинку сиденья, оглядывая вагон. На противоположной его стене висело табло, плохо видное из-за скопления людей. Но смерть матрицы в этих линиях Софа определила быстро. Разве что смерть матрицы не могла вызвать такие артефакты. Надпись появлялась среди черных полос всего на долю секунды, снова пропадала и снова появлялась — "Беги".       Девушка вздохнула, провела ладонью по лицу.       — Кто-нибудь записывает? — негромко бросила она, оглядываясь, чтобы поймать взглядом экран чужого телефона, так же пестривший черными полосами. Хозяина мобильного это не тревожило. Он продолжал тапать вслепую.       — Наговаривай, диктофон включен, — Генька стал совсем сосредоточенным.       — Пока что все совпадает с предварительным отчетом, — почти шепотом заговорила девушка. — Черные полосы на всех экранах, люди отступили от меня уже на полтора метра.       Софа сделала еще глоток, закрыла глаза, вспоминая хоть одну молитву. Вспомнилось только простенькое "хали гали Кришна, хали гали Рама". Лучше, чем ничего. Чуть слышно девушка запела ее на мотив Агаты Кристи, на нее покосилась незнакомая женщина.       Люди постепенно расползались — жались к дверям, стенам, друг к другу, будто не замечали этого, но отстранялись от Софы все дальше, создавая пустое пространство вокруг нее.       А потом вагон и вовсе опустел. Девушка вздохнула огляделась.       — Я одна в вагоне, — констатировала она, — в соседних давка, надо будет потом посмотреть, настоящая ли. Там должно получиться много пострадавших, — она невесело усмехнулась.       — Как себя чувствуешь? — аккуратно спросил Генька.       — Да никак, — пожала плечами Софа, сдвинулась к крайнему сиденью, чтоб опереться спиной на перегородку, скрестила руки на груди, — не впервой же, если бы что-то шло не так, я бы сообщила. — Она запрокинула голову, вздохнула, — в соседних вагонах пассажиры жмутся к дальним от меня стенкам. Еще секунд семьдесят — и будет громко, не пугайтесь. — Софа широко потянулась, не отрывая глаз от ближайшего табло.       — Что там у тебя? — через полминуты прозвучал горос Кирилла Викторовича, девушка снова оглянулась.       — Соседние вагоны пустые, следующих не видо. Сейчас будет бабах, не оглохните. — Она накинула на голову капюшон худи, будто это могло помочь, нажала кнопку на наушниках, чтобы выключить музыку, стянула их на шею.       Тишина почти напугала ее. Даже шума поезда не было слышно.       С грохотом лопнула дальняя лампочка, за ней — другая, третья, сверху посыпались осколки стекла, девушка с силой наклонилась вперед, укрывая голову предплечьями, зажмурилась.       Когда она нашла в себе силы выпрямиться и снова окинуть вагон взглядом, вокруг было темно, только чуть заметно светились табло, покрытые черными и желтыми полосами.       — Соф, чо таму тебя? — встревоженно прозвучал в гарнитуре третий голос.       — О, у вас там еще и Сема, — выдавила из себя усмешку девушка, — рада слышать, — она поднялась на ноги, под плотными подошвами тяжелых форменных ботинок захрустело стекло. — У меня предпоследние стадия, все совпадает с предварительным отчетом, только осколками меня засыпало чуток сильнее обычного. — Она коротко хмыкнула, оперлась спиной на закрытые двери.       — Сильно посекло? — Сема, судя по глухому звуку, оперся руками на стол.       — Нормально все, расслабься, — негромко усмехнулась Софа, — жду последней.... — Она не договорила, поезд резко остановился в тоннеле, — нет, уже не жду, последняя стадия началась, — девушка вздохнула, провела ладонями по лицу. — Ну погнали...       Постепенно начинала болеть голова, и внезапно возникший в гарнитуре белый шум показался выстрелом в висок, заставил крупно вздрогнуть.       Девушка стала пальцы на поручне, чтоб не повалиться, когда поезд снова тронулся.       — Меня слышно? — Софа сунула руку в карман джинс, доставая коммуникатор, с которым была соединена гарнитура. Она отсчитала три секунды, прежде чем включить на коммуникаторе режим записи.       — Короче, я не в курсе, работатет ли передатчик, могут ли меня сейчас слышать на базе, но диктофон работает точно, так что дальше я буду просто наговаривать все подряд, потом, надеюсь, получится переслушать, — она глубоко вдохнула, сунула устройство обратно в задний карман джинс, надавила пальцами на виски. — Время потери связи — около восьми часов двадцати минут. Я добралась до последней стадии из тех, что указала в предварительном отчете. Дальше следует амнезия, и что сейчас будет, мне сложно представить, — девушка сунула руки в карманы худи, сделала несколько шагов по стеклу, хрустящему под ногами. — У меня болит голова, так что в перспективе я могу потерять тут сознание, и дальше "Люмен" будет разбираться с проблемами вселенского масштаба без меня, — она негромко коротко рассмеялась. Вагон тряхнуло, Софа наощупь ухватилась за что-то в темноте и на миг задержала дыхание.       — К черту шутки, все равно несмешно получается, — выдала она чуть устало, облизнула губы, — поезд движется, судя по тому, как его шатает. Света, очевидно, нет, так что сложно о чем-то рассуждать. Только ботинки форменные жалко, боюсь, подошвы стеклом посечет, — она согнула в локте руку, поглядела на часы — самые простые, механические, с флуоресцентной красной на стрелках и цифрах.       Стрелки вращались вертолетными лопастями.       — Нахожусь в зоне временной неопределенности, — отчеканила девушка совсем по уставу, прикрыла глаза, откинулась спиной на двери с большой белой надписью "не прислоняться". В темноте этой надписи видно не было, но она точно там была.       Поезд остановился удивительно плавно, медленно выехал на свет станции.       — Чтож, я на месте... — негромко проговорила Софа, глубоко вдохнула, — амулет сильно греется, судя по всему, тут что-то для подавления сознания запущено. — Она повернулась к открывшимся дверям вагона, поджала губы.       — Станция обычная, похожа на Пушкинскую. Не очень понимаю, что с ней не так. Это похоже на неумело построенное карманное измерение, а судя по переходу, оно при этом очень неплохо защищено. Как-то это все странно... — девушка сошла на платформу, огляделась. — Это полынь, — выдохнула вдруг она, — привкус, о котором я говорила, знакомый и тревожный, — она подцепила подушечками пальцев цепочку на своей шее, вытащила из-под одежды крупный медальон из слоновой кости, — очень странное решение — смешивать таурин, кофеин и полынь. Допускаю, что именно с этим связаны перемещающие свойства энергетика. — Она вздохнула, сделала несколько шагов, достала из кармана зажигалку, щелкнула ею, — коммуникатор должен работать на запись, но услышать базу я не могу. Законы физики, судя по всему, здесь работают корректно, гравитация та же, огонь горит. У меня де-жа-вю. Я здесь уже была, и сейчас могу вспомнить все детали всех четырех предыдущих раз, хотя до этого у меня в голове их не было. Ощущение, будто эти воспоминания хранились здесь, как файлы в облачном хранилище, и ждали, пока я вернусь, чтоб их прочитать.       Девушка сделала несколько шагов вперед-назад, будто заново учась ходить, огляделась и задула огонь зажигалки, похлопала себя по карманам, расстегнула молнию поясной сумки через плечо.       — Все вещи, которые были у меня с собой, на месте, что странно, обычно вход в карманные измерения сопряжен с утратой определенных инструментов и личных вещей... — девушка нахмурилась, поджала губы, задумчиво уставившись в пол, покрытый крупной плиткой. — Я все это уже делала. Точно так же перепроверяла свои вещи, но информация о результатах первичной проверки свойств карманной реальности не сохранилась ни в моей голове, ни в памяти самой реальности... Как будто она не хочет быть изученой...       Софа сделала глоток воды, убрала бутылку обратно в набедренный карман джинс.       — Энергос правда вкусный, жаль, быстро с полок убрали... — задумчиво протянула она. — Я не уверена, что смогу вынести эти воспоминания из карманного измерения, поэтому в ходе работы буду постепенно наговаривать все, что посчитаю нужным сохранить . — Несколько мгновений она стояла на месте, только виски массировала в надежде, что это поможет от страшной головной боли.       Не помогало.       — Первое, что надо понимать, это пятое мое посещение этого места. За предыдущие четыре я разобралась тут почти со всеми факторами, не позволявшими вывести людей. Каждый раз было потрачено около нескольких дней работы. Не понимаю, как тут идет время, часы не работают, и ориентироваться нереально, — Софа устало выдохнула, оглянулась куда-то в сторону темного тоннеля.       — Работы предстоит много, но осталась только работа с людьми. Собственно говоря, поэтому "Люмен" и был привлечен именно сейчас. Я знаю, как вывести пострадавших, но не знаю, как выйти самой. Нужен кто-то, кто примет людей с другой стороны. — Она уже шагала по служебному проходу в немноте тоннеля, и только когда свет станции остался далеко позади, остановилась, чтоб нащупать в стене справа от себя углубление, выудить из него толстую книжицу.       — Дневник я вела без цели однажды вынести его отсюда. Не уверена, что это в принципе возможно. Он нужен, чтобы, возвращаясь, я тратила меньше времени на возвращение воспоминаний. Спешить в этом месте незачем, где нет времени, там некуда опаздывать. Сейчас единственное, что меня подгоняет, это моя собственная выносливость. Усну — вернусь в поезд и придется все начинать заново. — Она наощупь проверила целостность дневника и двинулась обратно к платформе. — Пока я иду туда, где находятся люди, еще немного вводных. Сейчас, по моим данным, здесь семнадцать человек. Из них четверо парней немного за двадцать, пятеро взрослых мужчин, девушка двадцати двух лет и семь женщин. Очень надеюсь, что это все. — Она оглянулась в темноту почти параноидально и глубоко вдохнула. — То, что я дальше скажу... Надеюсь, это ни в коей мере не повлияет на восприятие меня как сотрудника никем из тех, кто будет это слушать. Очень надеюсь, что эта информация будет отражена в минимальном возможном количестве документов. — Она снова глубоко вдохнула, поджала губы, остановилась. — Мне так и не удалось выяснить, какого рода ментальное вздействие это место оказывает на людей, но одно из его последствий — тяга к откровениям. Поэтому было достаточно просто обнаружить, что единственное сходство между всеми застрявшими тут людьми — нежелание жить. Технически, прямо сейчас любой из нас может выйти из карманного измерения. Барьеры были сняты. Достаточно только захотеть — и поезд появится. По крайней мере, об этом говорит опыт моего четвертого похода, в результате которого покинул это место мужчина сорока двух лет. Проблема только в том, что ни один из нас не хочет возвращаться в реальность. Сегодня мне предстоит очень много разговоров. Надеюсь на сохранение их конфидециальности. Здесь был бы очень кстати Сема в качестве психолога. Но связи нет, так что обойдемся моими силами и моим пониманием того, как работают люди.       Софа глубоко вздохнула, поджала губы. До лестницы перехода она шла молча.       — Мне еще в первый раз показалось странным, что поезд привозит пассажиров на станцию девятой ветки, а все люди сидят на седьмой, — задумчиво заговорила она, шагая по ступеням. — Сейчас есть ощущение, что я бы тоже убежала от места, откуда прибывают люди.       Девушка крупно вздрогнула, когда из наушников, болтавшихся на шее, зазвучал мальчишеский голос. Несколько бесконечных секунд у не ушло на то, чтобы догадаться — включилась музыка.       — Связь что ли появилась... — задумчиво протянула девушка, — сейчас уточню и вернусь к записи. — Она замерла, переключила коммуникатор в режим рации.       — База — Дайверу. — Она не позволила даже ноткам надежды проникнуть в ровный голос, подождала три секунды, позвала снова, — База — Дайверу. Ответьте.       В гарнитуре не осталось даже белого шума. Только нездоровая тишина.       — Дайвер — Базе. Доложи обстановку, — спустя будто целую вечность послышался голос Семы.       — Транспортировка завершена, нахожусь в зоне временной неопределенности, подвержена серьезному психическому воздействию. — С готовностью отчеканила девушка. — Веду запись на коммуникатор.       — Принято, — с чуть слышным облегчением прозвучал голос Семы, — продолжай работу. Но стоило Софе сделать шаг в сторону, как из коммуникатора снова послышался белый шум.       С тихим вздохом девушка снова включила режим записи, зашагала дальше по переходу, двинулась вверх по неработающему эскалатору.