Хранитель

Мир несовершенен. Но смысл в нем имеется. Мир не совершенен, но может быть просто не совершен. Достигнет совершенства, стагнирует. А потом коллапсирует и взорвется новой вселенной. С разбегающимися галактиками, жадными черными дырами, невероятными кротовыми норами, подстерегающих беспечных Алис, бегущих за белыми кроликами или карликами, звенящими квантовыми струнами. Или совсем иной. Непредставимой, непостижимой для разума. Что тоже станет совсем иным. Так уже было? Свобода догадок. Свобода воли. Свобода решений и вилки событий. Сижу на крыше и наблюдаю, как эта дурочка красится на свое первое настоящее свидание. Мама на даче. Папа в рейсе. Дома никого, а ей целых шестнадцать и она ещё никогда не гуляла всю ночь под звёздами, не встречала рассвет над морем. Ну как морем. Водохранилищем. И вот позвали. Друг брата одноклассницы по музыкалке. Ему двадцать два. У него права и мамина машина. Его мамы машина. Естественно. Но он всем говорит, что его. И эта дурочка сейчас старательно рисует стрелки на веках. Третий раз рисует. Не получается. Язык от усердия высунула. Шипит-злится. Но на кисточке волосок вылез, вот и мажется криво. Откуда я знаю? Да я ж его и выдернул. Случайно. Чисто случайно. Потому что подводка дешёвая, и парабены в ней по новейшим данным признаны опасными. Как-как... Каком! Как я вот тут на крыше водокачки железнодорожной сижу и за полкилометра, без всякой оптики, сквозь шторы вижу, как эта дурочка глаза красит. Как? Да вот так. Легко. Потому что служба у меня такая. За смертной приглядывать и волю Мироздания в ее отношении исполнять. Уважая ее свободу воли и право личных решений, само собой. Помогать ей немного, наставлять, показывать и подсказывать законы мироустройства и миробытия. Ну что, догадались? Ага он самый я и есть. Хранитель. Сам напросился. Очень уж не хотелось с крыльями расставаться. Слишком летать полюбил. Вот и попросил у Мироздания миссию себе. На свою голову. А оно взяло и услышало. И выдали мне подопечную. С моим характером. Стрелки навела. Тени наложила. Губы красит. Хоть бы джинсы с ремнем надела, дурочка. И сапоги те, любимые, с заедающей молнией. Так ведь лето. Юбка, кофточка. Балетки. Видеть это не могу! И комплект белья ещё новый достала. Тетей подаренный леопардовый с кружевом. Не стиранный даже. И чулки. Ну почему, почему не колготки? Дурочка! Жалеть же будешь! Видеть не могу. И не смотреть права не имею. Обязан я за ней присматривать. Чтоб с переливной плотины не кинулась. Чтоб домой попала. Потом. Утром. Одно точно знаю: Серёге сейчас ещё хуже. У него в подопечных Олег Лапушкин. Двадцати двух лет, сын замы мэра, которая должна осознать очень многое о жизни, после того как ее любимого и желанного, всем хорошего и примерного кукусика-корзиночку за изнасилование посадят. Все события связаны. Все смысл имеет. Нарушишь свободу воли подопечных, сломаешь замысел - и лишат тебя крыльев. Может и вовсе баобабом на следующий круг отправят, мудрость бытия в саванне корнями впитывать и сотни лет постигать. А пофигу. Серёга над мажорским подъездом голубей поднял. Помогу ему со стаей. И колеса у тачки проколоть надо. Жаль только рассвета над водохранилищем, что именно я этой дуре показать должен был. Научить, что жизнь и в таком дерьме, в какое можно сдуру вляпаться, продолжается и прекрасна. Ну да лето ещё нескоро кончится. Как-нибудь сама увидит и поймет.