История дедушка

Утром, когда все позавтракали и разошлись по делам, мы с Ромой сели разбираться с телефоном. За ночь он зарядился и пищал будильником в пять утра. Нам было чертовски стыдно лазить в его телефоне, но нам нужно было найти родственников, чтобы оповестить об утрате. А еще мы боялись, что эти самые родственники будут на нас злиться, потому что мы не только бедно похоронили дедушку, так еще рылись в его вещах. — Та нормально все будет. Как будто у нас был выбор. — Успокаивал я Рому, хотя и сам боялся их гнева. Кое-как мы добрались до телефонной книжки. Управление на телефоне было ужасно неудобное. Думаю, этот телефон действительно телефон, а не как у нас — игрушка, фонарик, видео и фотокамера, можно даже сказать телевизор и куча-куча всего. На его телефоне можно было только звонить, заводить будильник и… все. Большего мы и не искали. В истории звонков мы увидели больше десятка звонков от какого-то «Антона». — Может это сын? — Размышлял я вслух. — А может внук? — Продолжил Ромка. — Друг? — Тогда только из соседней деревни. — Почему? — Если бы он жил рядом, то, думаю, обязательно пришел бы. — А-а. — Протянул я. Пока мы размышляли, я держал телефон и вдруг он зазвенел. Противная, писклявая мелодия заполнила дом. От неожиданности и испуга я выронил телефон, но Ромка ловко его поймал и быстро отклонил звонок. — Кто это был? — Спросил я, как только пришел в себя. — Антон… — Почему ты не взял трубку? — Я случайно. — Виновато ответил он. И мне, и Роме было стыдно. Настолько стыдно, что мы решили вернуть телефон в дом его хозяина. Мы взяли пару кусков хлеба и телефон, тихо прошмыгнув мимо работающих взрослых, мы добрались до сарая. Там мы взяли велосипеды и из укрытия кинули собаке кусок хлеба, чтобы она не лаяла на звук открывающейся калитки. Быстро выйдя со двора, мы сели на железных коней и поехали. Раннее утро в селе встречало нас коровами и запахом жженых сорняков. Проехали мы недолго, ехать в гору было трудно, а ехать по узкой тропе, которую окружает высокая сухая трава просто опасно, чуть промахнешься и трава накрутиться на колеса. В лесу, как я и предполагал, уже начали желтеть листья. Если зайти чуть дальше, то можно найти ягоды терна и боярышника. Так, шагая по влажной земле, мы добрались до дома дедушки. Он был мертв, и дом и его хозяин. Дверь была открыта, воровать там нечего. Мы зашли в маленький дом. Там не было чем дышать — воздух застоялся, а на всех поверхностях лежал сантиметровый слой пыли. Мы открыли все окна и дверь нараспашку. В домик ворвался ветер и поднял всю пыль в воздух. Мы мигом выбежали с дома и закашлялись. Пока ветер бушевал, мы сидели на улице. Вдруг я услышал мяуканье. Я обернулся на звук, Ромка тоже. На нас карими глазами смотрела 3-цветная кошка. Я был удивлен, как кошка могла оказаться в такой глуши? Она еще раз мяукнула и развернулась, чтобы уйти, но остановилась и посмотрела на нас. Мы встали. Кошка двинулась за дом, а мы за ней. Она зашла за дом, где начинался густой лес, и остановилась возле двух «мисок», на самом деле это били обрезанные донышки бутылки. В одной миске было уже зеленая вода, а вторая была пустая и чистая. Мы поняли, что хотела кошка. Мы помыли обе миски, в одну налили чистой водой, кошка сразу же начала пить, а над второй долго думали. В конце концов, Рома начал рыскать по карманам и нашел там раскрошенный хлеб. Мы положили его в миску, и кошка, оторвавшись от воды, начала есть хлеб. Мы долго стояли над этой кошкой, пока она жадно уплетала то, что ей дали. Когда она закончила и принялась вылизывать миску, Ромка вдруг взял ее на руки, она тихо мяукнула. — Я заберу ее домой. — Сказал он, прижимая кошку к себе. — Все равно за ней здесь некому смотреть. Я одобрительно кивнул. — Пойдем положим телефон. — Я подозвал Рому рукой. В доме бушевал ветер. Он согнал пыль и игрался с серым застиранным тюлем. Мы ступили за порог. Вокруг весели веники душистых трав — воспоминания о лете, дальше стояло пианино, а на нем лежали ноты и флейта. Я взял флейту и начал крутить ее в руках, чтобы рассмотреть. Она была старая, и это было видно. В местах, где чаще всего пальцы соприкасались с ней, она стала чуть светлее. Такой простой, деревянный инструмент. Казалось, сам дедушка нашел палку в лесу, сделал из нее полую трубку и просверлил отверстия. Я упорно пытался вспомнить ту мелодию, которой меня учил дедушка, но каждый раз, когда я улавливал ее звучание в голове, она ускользала, как ленточка на ветру. Я услышал, как Рома положил телефон на стол. Удивленная кошка на его руках замерла будто статуя. Я отвернулся к флейте и продолжил свои размышления, как вдруг услышал голос за спиной. И это голос был точно не Ромки. — Вы кто такие!? — Грозно спросил голос. Я обернулся. В дверях стоял какой-то мужчина со светлыми, короткими волосами. Одет он был в белое поло и коричневые брюки. За спиной весел рюкзак, а на руке часы. Честно сказать, он был похож на учителя, очень злого учителя. От испуга я выронил флейту, а Рома кошку. В отличии от флейты, кошка отскочила от пола и бросилась на утек. Мы все замерли, как статуи и испугано смотрели друг на друга. Это оказался Антон. Да, тот самый Антон. Мы все ему объяснили, и злость мигом исчезла с его лица. Услышав про то, что дедушка умер, он прикрыл рот и сел прямо на грязный пол. Рюкзак его сполз. Мы даже не знали, что делать и поэтому стояли как истуканы, пока Рома не предложил выпить чая. Антон кивнул. Мы заварили травяного чая, закрыли окно и сели за стол. Мы долго молчали, тишина давила, и решил заговорить. — Простите… — Начал я. — Давай на «ты»? — Улыбнувшись, предложил Антон. — Давай. А… — Я неловко запнулся и заглянул в чашку, там я увидел свое смущенное лицо. — Почему ты не приехал раньше? — Мы поссорились сильно. — Со вздохом ответил мужчина. — Но! — Вскрикнул Ромка. — Разве можно так сильно поссориться!? И почему ты приехал только сейчас!? — Я слышал, как он был зол. — Это долгая история. — Ответил Антон. — Мы никуда не спешим. — Уверил я мужчину. — Мы и сами хотели бы узнать о дедушке хоть что-то. — Ладно. — Согласился тот. — Тогда я начну… Думаю начать стоит с моей бабушки. У моей бабушки обнаружили прогрессирующую болезнь, что затрагивает нервную систему. Не помню, сколько ей было лет, но моей маме было 15. Через некоторое время после того, как обнаружились первые симптомы, дедушка сбежал… Мы с удивлением раскрыли рты. «Как он мог так поступить?», пронеслось у меня в голове. — Маме было очень тяжело. Она бросила школу и начала работать, чтобы содержать бабушку. Никакое лечение не помогло бы, эта болезнь неумолимо превращает человека в овоща. Мама сначала пыталась со всем справиться и ненавидела дедушку, а потом встретила моего отца, с ним было легче. Когда мне было 4 года, бабушка умерла. Я ее почти не помнил, поэтому и не горевал. Еще через год, когда мы возвращались с утренника в моем садике на такси, в машину врезался какой-то бухой водитель. Отец и таксист сидели на передних сидениях, а я с мамой на задних. Выжили только мы с мамой, но на этом несчастья не закончились. У мамы тоже появились первые симптомы той болезни. Позже мы узнали, что она передается по женской линии. Пока я был младше, я ничего не понимал, ведь мама до последнего работала, а потом начал осознавать… Я пошел работать в 12. Мы переехали в какой-то далекий город, где жить было дешевле. Я работал везде, куда меня только брали, в школу естественно не ходил. В конце концов, когда мне было 14, а мама уже перестала ходить, приехал дедушка. Мама до последнего ненавидела его, и я научился ненавидеть его от нее. Он пришел, как вестник смерти, ведь через несколько дней мама умерла. От такой трагичной истории, мы вдвоем нырнули носом в кашку и потупили взгляд. Антон продолжил: — Дедушка забрал меня к себе, чему я был не рад. Я ненавидел его всей своей душой, хотя сам не знал, за что. Я поселился в этом доме. — Он добрым взглядом окинул маленький домик. — Я пошел в школу, где дедушка работал учителем музыки, мне больше не нужно было работать, чтобы выжить, но тогда я б предпочел это чем жить вместе с ним. Я регулярно убегал и терялся в незнакомой местности, а дедушка терпеливо возвращал меня домой. В конце концов, я сдался и понял, что ненавидеть его у меня не было ни единой причины. Он был добор ко мне и к своим ученикам. Он был прекрасным дедушкой и учителем. Я взялся за ум и окончил школу, поступил в педагогический университет, уехал учиться в город. Дедушка ушел на пенсию, а я начал присылать ему деньги, когда устроился в школу. В отпуск я всегда приезжал к нему, но вот в один такой визит я решился спросить то, что не мог спросить до этого. Почему он оставил бабушку. Он долго молчал, а потом сказал, что он просто трус. Он называл себя такими словами, какими бы, мне кажется, и бабушка, которую он бросил наедине с болезнью, не назвала бы его. Я разозлился от этого. Я сказал, что он просто себя жалеет. Я наговорил ему, сколько ужасных слов. — Он спрятал лицо в руках, по щекам его потекли слезы. — Я ушел. Он долго пытался мне дозвониться, но я просто не отвечал. Вскоре я понял, что если этот человек и сделал что-то плохое, в чем еще не покаялся, жизнь уже покарала его. У него не осталось никого кроме меня. Но мне было так стыдно позвонить, а когда я все-таки решился, он просто не брал трубку. И вот сегодня, когда я в очередной раз пытался ему дозвониться, скорее всего, вы, отметили звонок. Я воспринял это за знак и примчался так быстро, как только смог, но… Все равно опоздал. Мужчина зашелся плачем пуще прежнего. Мы сидели, как вкопанные, пока я не подорвался со стула. Я подошел к Антону и похлопал его по плечу, Рома встал вслед за мной. — Мы тоже переживаем… — Сказал я тихо. — Я! — Воскликнул Ромка. — Я вообще ревел всю ночь! — Да, я тоже. — Кивнул я. — Он и для нас был важен. — Он с нами гулял, поил чаем. Тебя вот на флейте учил играть! — Рома слегка толкнул меня в плечо. — Да… Я тоже очень грущу. Внезапно Антон засмеялся. — Какие вы забавные. — Сказал он. — Говоришь, на флейте учил играть? — Спросил он у меня, вытирая слезы. — Да. — Удивленно ответил я. — Забирай. — Что!? — В один голос спросили мы. — Я уверен он был бы не против, тем более вы были рядом, когда меня не было. — Он посмотрел на Ромку. — Прости, пианино отдать не могу. Рома непонимающе моргнул . — Та ничего. — Сказал тот. Я растеряно, принял подарок, и Антон пожелал отправиться на кладбище. Там мы некоторое время просто сидели около могилы дедушки, пока я не вспомнил, что нужно ехать домой. Все вместе мы пошли к Ромке домой, где я взял рюкзак, и мы отправились на остановку. Последний автобус на сегодня приехал с опозданием. Понять его можно, кроме нас троих на автобусной остановке никого не было. Я зашел в автобус и заплатил за проезд водителю. Выбрав одно из множества коричневых сидений в цветочек, я присел. Я помахал Антону и Ромке, и почти сразу после этого водитель тронулся. Остановка скрылась за рамкой окна, в рюкзаке моем лежала флейта. В Лучках я позвонил папе, он сказал, что будет ждать меня на вокзале. Всю оставшуюся дорогу я крутил в руках эту самую флейту и пытался вспомнить мелодию.