Часть 12

      Вскоре после того, как Эвелин официально диагностировали, Амелию выписали из больницы. Но она все равно провела там следующие три дня, чередуя смену пеленок, кормление и заботу о дочке с работой над планом операции вместе с Эдвардс.       Эвелин Хант лежала в отделении интенсивной терапии, где отслеживали ее внутричерепное давление. Оуэн приезжал в больницу каждый день, разрываясь между матерью, Амелией с малышкой и мальчиками, которые пока оставались у Мередит и Риггса.       Амелия изо всех сил старалась держаться, хоть и ненавидела находиться в больнице, а не дома с детьми. Но здесь она была нужна больше всего, а еще только здесь она могла совместить заботу о дочке и свекрови.       По ее приказу Эдвард провела все возможные исследования, сделала все снимки, какие только были доступны, и после этого они несколько раз прошлись по плану удаления опухоли. Амелия заставила ее выучить назубок всю цепочку действий, которую разработала.       К счастью, у Эвелин была менингиома, а они обычно доброкачественные, хотя точно можно будет узнать только после биопсии. Но также опухоль была огромной и захватывала важные участки мозга. Больше всего Амелия боялась, что окажется задет пещеристый синус. Если опухоль или хирург во время операции повредят этот участок мозга, гарантированы серьезные осложнения.       - Привет, - перебил их обсуждение вошедший Оуэн. Эдвардс видела, что он измучен и обеспокоен, и решила оставить пару наедине. – Как она?       - Твоя мама? – рассеянно спросила Амелия, наблюдая, как он садится на небольшой диванчик рядом со спящей дочерью.       - Нет, Меган, - вырвалось у Оуэна, но он так устал, что только через пару секунд понял, как ее назвал. – Я имею в виду, малышка. А маму я только что видел, лекарства нагоняют на нее сонливость, так что она заснула. Я спрашивал про дочку.       Амелия улыбнулась его преданности семье. Подошла ближе, обняла его сзади за шею, посмотрела на младенца через его плечо.       - Она просто замечательно. – Ладони Амелии скользили по его шее, нежно лаская. – Очень спокойная для новорожденной, плачет, только если голодная или мокрая.       - Хорошо, - одобрительно кивнул Оуэн. С дочерью все отлично, одним беспокойством меньше. Он за руку притянул Амелию к себе на колени и немедленно обхватил руками, прижался лицом к груди. Он сейчас очень нуждался в ее утешении. В обществе единственной, перед кем позволял себе не скрывать свои чувства и страхи.       - Я знаю, что тебе больно, родной, - поцеловала его Амелия в макушку, стараясь поддержать, подставить плечо. Обычно именно Оуэн был тем, на кого опиралась вся их семья, но сейчас ему самому нужна была тихая гавань. – Мне тоже больно. Я хочу, чтобы с ней все было хорошо, - добавила она, говоря о его матери.       - Я знаю, - оторвал Оуэн лицо от груди жены и встретился с ней красными слезящимися глазами. – Амелия, скажи честно,.. – Оуэн сделал глубокий вдох и набрался смелости продолжить: - Каковы шансы, что она справится?       Амелия заглянула мужу глубоко в глаза. Она не хотела лгать ему, но от необходимости вслух произнести, что шансы на полное восстановление Эвелин стремятся к нулю, просто сердце разрывалось.       - Я не знаю, милый, – вздохнула она и обняла его. – Это очень большая опухоль. Мы сделали все возможные снимки, но нельзя ничего сказать точно, пока мы не увидим ее вживую.       - Я должен был,.. – виновато выдавил Оуэн. – Я должен был заставить ее пройти обследование, как только заметил неладное.       - Мы оба знаем, какая она упрямая, - попыталась убедить его Амелия. Он ни в чем не виноват, она не позволит ему погрязнуть в чувстве вины. – Кроме того, ты заметил только недавно, а эти опухоли очень медленно растут. Это значит, что она у Эвелин уже несколько месяцев, если не лет. Это бы ничего не изменило.       Оуэн шумно вздохнул и крепче обнял Амелию, успокаиваясь ее присутствием. Она без слов понимала, как он себя чувствует, и просто держала его, надеясь этим облегчить его боль.       - Мне очень жаль, что ты вынуждена проходить через это, - погладил Оуэн ее по щеке большим пальцем. – Тебе бы сейчас быть дома с нашей дочерью, наслаждаться счастьем и если и недосыпать, то только из-за нее, но никак не из-за всего этого.       - Я именно там, где должна сейчас быть, - прошептала Амелия. – Вместе мы справимся.       Оуэн понимал, насколько ей сейчас тяжело. Она отложила возвращение домой вместе с дочкой, чтобы быть рядом с его матерью. Амелия уже два дня не видела сыновей и ни разу не пожаловалась на это, хотя наверняка скучала до смерти. И неустанно работала над планом операции так, словно это она была ведущим хирургом. Все сейчас зависело от нее, это наверняка чертовски давило на психику. И в подобных обстоятельствах эта маленькая, внешне хрупкая – удивительная! – женщина нашла время и силы утешать его. Оуэн хотел бы, чтобы она знала, насколько он ей благодарен и как ему повезло быть с ней рядом.       - Я сегодня заеду к Мередит и ненадолго привезу мальчишек сюда, хорошо? – Оуэн поцеловал ее в щеку и тут же увидел, как просияла жена от его предложения. – А еще закажу еды, поужинаем все вместе, мальчики проведут время с сестренкой.       - Я тебя люблю, - благодарно ответила на это Амелия и обвила его шею руками. Ей даже не требовалось говорить, что ей нужно, муж и так все видел. Она безмерно скучала по сыновьям. – И буду очень рада, если ты их привезешь.       Операция Эвелин была назначена на утро, и никто не знал, чем она закончится. Поэтому они хотели провести вечер вместе, как счастливая семья, которой пока являлись.                                   К сожалению, утро наступило очень быстро. Амелия почти не спала этой ночью, частично из-за новорожденной дочери, частично из-за нервов. Мозг был так набит информацией, что мысли не давали ни минуты покоя.       Она снова и снова прокручивала в голове план операции в поисках возможного улучшения. Предыдущим вечером, когда Оуэн увез мальчишек домой, они с Эдвардс в последний раз просмотрели всю медицинскую документацию, чтобы не упустить ничего важного.       Ровно в 9 Эвелин привезли в операционную. Амелия пообещала мужу и Эдвардс, что будет тише воды, ниже травы и не станет вмешиваться, но уже в 9:10 входила в галерею операционной, где на нее тут же удивленно уставились коллеги и ординаторы, пришедшие понаблюдать за процедурой.       - Что? – защищающимся тоном произнесла она, понимая, что выглядит очень необычно в хирургической пижаме, но с младенцем на руках. – Это всего лишь ребенок, что, никто никогда не видел?       Все отвели взгляды, а она заняла место в первом ряду и стала наблюдать, как персонал внизу заканчивает приготовления. Встретившись глазами с Эдвардс, Амелия спокойно кивнула, давая понять своей подчиненной, что доверяет ей сделать то, что должно быть сделано.       Оуэн сидел в комнате ожидания, чтобы при появлении новостей ему можно было сразу сообщить. Он мог бы проскользнуть в галерею, но слишком нервничал, чтобы наблюдать за операцией. С Амелией они сегодня говорили только по телефону, после того как он оставил детей у Мередит и поехал в больницу.       - Тебя не должно здесь быть.       Амелия услышала строгий голос босса и обернулась через плечо. Бейли стояла позади и сверлила ее пугающим взглядом. В обычной ситуации Амелия бы смутилась, как пойманный на горячем ребенок, но сейчас ей было плевать.       - Никого не должно быть здесь, - тяжело вздохнула Амелия и поудобнее устроила дочку на руках. – Я должна быть дома с детьми, ты – в кабинете с документами, - печально добавила она. – И Эвелин тоже должна быть дома и выбирать, что вкусного приготовить для внуков, прежде чем ехать к нам в гости.       Бейли села рядом с ней и улыбнулась пухленькому младенцу.       - Она просто красавица, - заметила она. – Я представить не могу, насколько вам сейчас трудно. – Как раз когда Бейли заговорила, Эдвардс внизу начала сверлить череп Эвелин, затем убрала кусок. – Я что-нибудь – хоть что-то – могу сделать, чтобы вам помочь?       - Спасибо, Бейли, - искренне поблагодарила Амелия. – Но сейчас мало кто может что-то сделать.       Бейли согласно кивнула и тоже посмотрела в операционную, делая то единственное, что могла – составляя Амелии компанию.       Минуты складывались в часы, люди приходили и уходили. Амелия глаз не отрывала от происходящего внизу, следя на экране за каждым движением Эдвардс. Только когда ребенок заворочался и захныкал, Амелия поняла, что ее пора кормить.       Спасибо Бейли, которая тут же шуганула двоих оставшихся ординаторов из галереи, отправив их в приемный покой. Они были не в восторге, но ушли, давая Амелии необходимое уединение. Когда пошел четвертый час операции, Амелия сидела на краешке кресла и грызла ногти на левой руке, потому что Эдвард подошла к самой сложной части. К этому моменту Амелия была практически уверена, что опухоль доброкачественная, но это не значило, что удалить ее будет легко.       Как и ожидалось, на этом этапе Эдвардс столкнулась с проблемами. Когда она подняла взгляд на Амелию, молчаливо прося о помощи, та уже стояла возле интеркома, готовая давать советы.       - Что происходит? – спросила Амелия. – Мне отсюда плохо видно.       - Сильное кровотечение, Амелия. – Голос Эдвардс звучал спокойно, но Амелия легко заметила тщательно скрываемые нотки отчаяния. Она отлично знала ту, которую сама всему научила. – Я не думаю, что удастся вырезать опухоль, не повредив крупных сосудов. Все слишком близко, слишком запутанно.       - Но это нужно сделать, - твердо произнесла Амелия. Глубоко внутри она была напугана больше, чем за все время операции, но Эдвардс придется это сделать. Ошибиться нельзя. – Эдвардс, послушай меня. Ты сможешь.       - Амелия, - Эдвардс старалась держаться, но Амелия знала, что она на грани. – Амелия, артерия кровоточит. Кровь течет прямо в синус, я не могу ее остановить. Давление на нервные…       - Только не эндоваскулярно, - скомандовала Амелия, на ходу придумывая новый план. Заготовленный не сработал, и Эдвардс испугалась. – Эдвардс, послушай. Клипируй артерию. Мы сделаем шунтирование.       - Что? – шокированно вскинула взгляд Эдвардс и не поверила, когда осознала, что Шепард говорит серьезно. – Амелия, это сумасшествие. Не получится.       - Просто делай, Эдвардс.       - Так никто никогда не делал, - со страхом выкрикнула Эдвардс. – Как можно поставить клипсу и сделать шунтирование внутри синуса? Это же не закупоренный сосуд обойти, Амелия, здесь опухоль. Она всему мешает!       И тут Амелия не выдержала. Она просто не могла больше сидеть и ждать.       Повернувшись к Бейли, она протянула ей ребенка и необычно спокойно заговорила:       - Она – самое важное для меня сейчас, - взглянула она на дочку, чтобы Бейли поняла, кого она имеет в виду. – И я доверяю тебе позаботиться о ней, пока я пытаюсь спасти свою свекровь.       Бейли согласно кивнула, принимая малышку. Это абсурд какой-то, так делать нельзя, не говоря уже о том, чем подобное нарушение правил может грозить больнице. Амелия собиралась провести процедуру с нулевыми шансами на успех. Но Бейли не могла остановить ее, потому что на ее месте поступила бы так же. Какой бы сумасшедшей ни была идея, она бы попыталась.       Уже через три минуты Амелия была в предоперационной.       - Я войду через клиновидную пазуху, - объясняла она, пока медсестра надевала на нее операционный халат и перчатки. – Мне нужно, чтобы ты держала вот это неподвижно, - передала она Эдвардс эндоскопическую камеру.       Амелия не знала, как это возможно, но сердце ее билось размеренно. Нервозность и страх куда-то исчезли, оставив только спокойствие и сосредоточенность. Предстоящая работа была очень деликатной. Ни в одном учебнике или журнале о таком не писали. И Эдвардс не могла знать то, что Амелия только что придумала. План существовал только в ее голове, так что только она могла его осуществить.       За эту мысль Амелия и цеплялась во время процедуры. Она старалась не думать об оставленной с Бейли дочерью, о скучающих по маме мальчиках, даже о муже, который наверняка с ума сходил в комнате ожидания. В ее голове была только Эвелин – удивительная женщина, которая заслуживала своего шанса на восстановление ценой любых усилий.       Два часа и сорок минут спустя Амелия вышла к Оуэну, который немедленно ее заметил. И удивленно понял, что она в хирургическом халате, что могло значить только одно: наперекор всему Амелия взяла операцию на себя.       А это значило, что что-то пошло не так, иначе ее помощь не понадобилась бы.       - Амелия, - с отчаянием произнес Оуэн, смотря, как она приближается.       - Родной. – Она была выжатой досуха, под глазами темные круги, но сил все же хватило на улыбку. – Родной, она в палате. Твоя мама пережила операцию.       Оуэн вздохнул и только сейчас понял, что не дышал в ожидании вердикта. Скинул груз с плеч и крепко обнял жену.       - Но нельзя сказать, что она вне опасности, а еще я понятия не имею, когда она очнется от наркоза, - расстроенно добавила Амелия. Худшая часть завершилась, но что будет дальше – неизвестно. – Сейчас остается только ждать.       - Спасибо тебе огромное, - сжал ее тело Оуэн. – Спасибо…       Через несколько минут, когда оба чуть успокоились и остыли, Амелия решила, что пора двигаться дальше.       - Пойдем к дочке, - обхватила она ладонь мужа. – Пошли.                            Эвелин Хант выписали пять дней спустя, и Оуэн с Амелией решили, что восстанавливаться ей лучше у них дома. Несмотря на то, что после переезда там все еще был бардак, так всем будет проще.       Мать Оуэна сохранила рассудок и ориентировалась в происходящем, но были небольшие проблемы с памятью и моторикой, вызванные кровотечением во время операции. Амелия считала, что с учетом сложности операции это замечательный исход. То, что последствия оказались минимальными, просто чудо.       Совмещать заботу о свекрови, новорожденной малышке и четверых сыновьях, а еще содержать дом в порядке, было тяжело. Амелия находилась в декрете, и Бейли согласилась дать Оуэну отпуск на пару недель, чтобы помочь ей.       - У твоей дочери просто волчий аппетит, - пожаловалась Амелия однажды вечером, когда собирала игрушки и параллельно кормила дочь. Время было уже за десять, Эвелин и сыновья спали.       - Она так быстро растет, - заметил Оуэн, глядя на насытившуюся двенадцатидневную дочь.       - Она точно Хант, - закатила глаза Амелия, понимая, что малышка тоже пошла в отца, как и все мальчишки. По ее мнению, это нечестно. – Родной, мы должны выбрать ей имя. Я знаю, что нам было некогда, но сейчас время пришло.       Они обсуждали женские имена уже неделю, но не нашли ни одного, которое понравилось бы обоим.       - Что насчет Оливии? – предложил Оуэн, помогая ей убирать гостиную.       - Нет, - быстро отвергла вариант Амелия. – Она больше похожа на Грейс.       - Так звали мою первую девушку, которая бросила меня, когда мы были в школе. Променяла на студента колледжа.       - Тогда точно не Грейс, - рассмеялась Амелия внезапно всплывшему воспоминанию. – Еще?       Оуэн пожал плечами. У него не было других идей.       - Знаешь, - с любовью посмотрела Амелия на спящего у нее на руках младенца, потом перевела взгляд на Оуэна, улыбнулась краешком рта, - у меня такое ощущение, что мы не можем подобрать ей имя просто потому, что у нее оно уже есть. – Оуэн нахмурился, на лице отразилось полнейшее непонимание, так что Амелия продолжила: - Твоя мама назвала ее Меган в день ее рождения. Робби называл ее Меган. Даже ты иногда так делал. Может, это вовсе не совпадение? Может, это и есть ее имя?       Сначала Оуэн озадачился, но потом ему понравилась эта мысль.       - Ты уверена? – подошел он к Амелии, ласково погладил ее по спине, глядя на их малышку. Он безмерно любил свою сестру все ее жизнь и был бы рад почтить ее память, назвав дочь в честь Меган.       - Мне кажется, ей подходит, - сказала Амелия. Когда родился Лукас, их первенец, они думали назвать его в честь Дерека, но потом решили, что лучше использовать это в качестве второго имени.       - Меган, - с улыбкой повторил Оуэн и наклонился поцеловать дочку в лоб. И тут же ощутил такой знакомый младенческий аромат, который всегда поражал его. – Вообще-то она даже похожа на Меган, когда та была маленькой.       - Твоя мама будет счастлива, - произнесла Амелия и прижалась к Оуэну, который тут же обхватил ее руками. – Может, это подтолкнет ее чаще говорить о твоей сестре? Я не уверена, но думаю, что это будет полезно для нее.       - Думаю, да, - не переставая улыбался Оуэн и не отводил зачарованного взгляда от дочери.       - Милый, а еще нам надо решить, что делать на день рождения Томаса. Не можем же мы привести в дом с младенцем кучу детей.       - Можно устроить праздник в саду, а малышка будет в доме. Или ограничимся Кейт, Мэттом и Джоуи, - предложил Оуэн, имея в виду дочку Джо и Алекса, сына Аризоны и младшего отпрыска Эйвери. Эти трое были лучшими друзьями Томаса.       - Да, звучит неплохо, - ответила Амелия и не сдержала зевок.       Оуэн протянул руки и забрал Меган у жены, зная, что она проспит до следующего кормления, которое будет только через пару часов.       - Пойдем в постель, - велел он. – Надо отдохнуть, пока она снова не разошлась, - добавил шутливо.       Амелия благодарно пошла за ним вверх по лестнице. Он был прекрасным отцом и сейчас, как и все предыдущие разы, честно делил с ней заботы о ребенке. Кроме кормления он делал все.       Когда Меган исполнился месяц, Оуэн вернулся на работу. Еще через пару месяцев у Эвелин наметился большой прогресс, она уже могла все делать сама, хотя еще посещала физиотерапию несколько раз в неделю. Амелия даже официально разрешила ей вернуться за руль.       Результаты биопсии показал, что опухоль была доброкачественной, и все вздохнули с облегчением. За Эвелин все еще пристально наблюдали, но на данный момент ее вылечили. Потеря памяти была минимальной и никак не влияла на повседневную жизнь. Когда ей сказали, как решили назвать девочку, Эвелин была очень тронута, и за то время, что оставалась у Амелии и Оуэна, лишь сильнее сблизилась со всеми пятью внуками.       С преданной помощью Эдвардс через несколько Амелия опубликовала отчет об операции Эвелин. Он вызвал большой интерес в среде нейрохирургов, и не раз Амелию приглашали прочитать лекции и подробнее обсудить инновационную технологию.                            Холодным декабрьским утром Амелия смеялась, наблюдая, как сыновья бегают по двору и играют в снежки. Меган была одета в очаровательный желтый комбинезон, щеки ее раскраснелись, сапфировые глаза сверкали даже больше, когда малышка смеялась, глядя на братьев. Ее смех был таким заразительным, что Амелия чувствовала себя счастливее некуда в этот момент.       Она еще не знала, что через несколько лет, когда она отточит технику, придуманную ради Эвелин, и прооперирует множество пациентов по всей стране, ее номинируют на премию Харпера Эйвери.       И она выиграет.       Это станет серьезной вехой в ее карьере. А саму процедуру хирурги станут называть ASH, официально – метод Амелии Шепард-Хант. Именно под таким названием он войдет в учебники по нейрохирургии.       Но сейчас Амелия ни о чем таком даже не думала. В мыслях у нее была только семья и то, насколько она счастлива иметь ее.       Полчаса назад Оуэн повез Эвелин домой. Она уже несколько недель как вернулась к себе, несмотря убеждения Оуэна и Амелии остаться у них насовсем. Но они понимали, насколько она упрямая, так что согласились, что ей нужно жить отдельно. Эвелин все равно часто приезжала в гости, и ей в равной степени радовались и дети, и взрослые.       - Я искал вас внутри, - появился Оуэн из-за спины Амелии, до смерти напугав ее. Она сидела на ступеньках крыльца, а дети играли во дворе.       - Ты напугал меня! – упрекнула Амелия.       - А не слишком холодно, чтобы находиться на улице? – нахмурился Оуэн, но сам сел на ступеньку выше Амелии, вытянув ноги по разные стороны от нее.       Амелия откинулась назад и опустила голову ему на грудь, чувствуя, как он тут же обнимает ее, окружает теплом своего тела.       - Эта малышка одета как капуста, - пошутила Амелия, показывая на Меган. – Смотри, сто одежек.       Оуэн усмехнулся и наклонился через плечо Амелии. Меган немедленно потянулась к нему, руки в варежках неуклюже ткнулись в лицо отца. А когда Оуэн меньше всего этого ждал, малышка прижалась губами к его носу и сжала кончик деснами.       Он не удержался от смеха при такой дочерней ласке.       - Они вообще когда-нибудь устают? По-моему, нет, - с улыбкой вздохнул Оуэн, наблюдая, как мальчишки носятся туда-сюда.       Амелия согласилась с ним кивком головы и перехватила Меган, чтобы ей было лучше видно. Оуэн опустил подбородок жене на плечо, ласково поцеловал ее в висок, а потом прижался щекой к щеке.       - Знаешь, о чем я думала перед твоим приходом? – запустила Амелия руку ему в волосы, когда он еще крепче обхватил ее. – Помнишь, как много лет назад, когда мы еще даже не были женаты, ты спросил, сколько детей у нас будет? А я сказала, что пятеро?       - Думаю, да, - ответил Оуэн и улыбнулся. Он очень хорошо помнил этот момент.       - Я ведь говорила не всерьез тогда, - со смешком пояснила Амелия. – Я думала, что просто шучу, а посмотри, как все обернулось. Мы сдержали обещанное.       - Мы всегда выполняем то, что обещали, - гордо заявил Оуэн и уткнулся носом ей в шею, вдохнул родной запах.       Амелия положила ладонь на его, переплела их пальцы. Чуть вдалеке Лукас и Робби – каждый со снежками в обеих руках – гонялись за Томми и Дэнни.       - Я считала тогда, что передо мной стоял сложный выбор, - призналась она. – Но теперь понимаю, что принять решение было так легко. Я имею в виду, что тяжелее всего было набраться смелости и что-то сделать. Но сам выбор был очень простым.       Оуэн запутался.       - О чем ты говоришь? – озадаченно спросил он.       - О тебе, - просто ответила Амелия. – Выбрать тебя было совсем несложно. Это был правильный выбор, и я об этом всегда знала, - обернулась она, чтобы заглянуть в нему в глазах.       Оуэна просто заворожили блеск в глазах и ямочки на щеках. Эта женщина владела его сердцем и делала его самым счастливым мужчиной в мире. Она была для него той самой, он любил ее всеми фибрами души.       - Значит, никаких сожалений? – спросил он и шутливо приподнял бровь, глядя, как освещается ее лицо, когда она начинает смеяться. На улице было холодно, но в их уютном мирке на двоих – очень тепло. Амелии всегда было уютно и безопасно в руках мужа.       - Никаких.       - Это хорошо, - поцеловал Оуэн ее улыбающиеся губы. – Я рад, что ты достаточно умна, чтобы сделать правильный выбор, - поддразнил он.       И тут Оуэн вспомнил кое-что, что Амелия говорила ему уже очень давно, на их годовщину. Томас только что пережил операцию, у них не было ни минуты свободной, чтобы побыть вдвоем. Совсем как сейчас, когда все сосредоточилось на реабилитации его матери и заботе о детях.       - Я тоже ни капельки не жалею, - заверил он и мягко прикоснулся губами к щеке. Амелия заслуживала счастья, потому что сама была его счастьем. Она дала ему все, о чем он когда-то лишь мечтал: счастливую семью, замечательных детей, бесконечную любовь. Он даже вообразить не мог жизни без всего этого и сейчас не понимал, как мог когда-то считать себя счастливым, не имея их.       Амелия улыбнулась и крепче прижалась к нему, наслаждаясь компанией мужа. Он так и остался ее самым любимым человеком.       - Никогда не забывай об этом, родная. – А потом Оуэн процитировал ее же: - Если бы мне сотню раз пришлось выбирать, - увидел, как просияла Амелия, узнав свои слова, - я бы сотню раз выбрал тебя.       Оуэн имел в виду каждое слово. И Амелия знала это. Она гордилась их прошлым, всеми поступками, которые привели их сюда. И еще больше гордилась их настоящим – пятью прекрасными детьми, чудесной жизнью, которую они создали сами.       А еще она с нетерпением смотрела в будущее. И хотя понятия не имела, что еще их там ждет, предвидела впереди много счастливых лет с Оуэном и детьми.       Еще больше любви, смеха, времени со своей семьей.       Успеха – профессионального и личного.       Больше того хорошего, что уже есть в их жизни.       Амелия просто не могла дождаться всего этого.