Глава 19 "Движение в завтрашний день ч. 2"

"Ты в порядке?" - спросил я, когда она, наконец, расслабилась, несколько песен спустя. Вместо ответа она отпустила меня, откинулась назад, после чего схватила мою голову руками, опустила ее вниз и прижалась губами к моим губам. Это был не нежный, романтический поцелуй, а нуждающийся, и сильный, со всей страстью, на которую она сейчас была способна. Я крепко прижал ее к себе и ответил с таким же пылом, так как что-то внутри меня, глубоко понимало необходимость чувствовать ее, знать, что она была там, так близко ко мне, что мы были почти одним целым, похоже мне после того, как я так испугался, что больше никогда ее не увижу это тоже было нужно. В конце концов, она отстранилась, медленно, и тяжело дыша. "Я, я думала, что потеряю тебя", - сказала она шмыгнув носом, и снова заливаясь слезами. "А потом я увидела тебя всего в крови!" "Эй", - возмутился я, "я тоже волновался. Я думал, что не идя с тобой, я променял твою жизнь на жизнь Айзавы. Что тебя поймали, как поймали Серо. Единственная причина, по которой я не побежал за тобой при первой же возможности, заключалась в том, что Эктоплазм уже был там, и я все равно не покидал то место, пока не увидел тебя." "Но ты был ранен", - возразила она. Я улыбнулся, пожав плечами. "И что? Мне было бы все равно, если это бы означало, что с тобой все в порядке." "Но я не хочу, чтобы ты пострадал!" - воскликнула она, качая головой. "Нет, это не хорошо! “ "Я не это имел в виду", - возразил я, крепко прижимая ее к себе. "Я имею в виду... Если меня ранят, и из-за этого ты будешь жить, то это того стоит. Я уверен, что мы оба были бы готовы пострадать, если бы это означало, что другой не пострадает, верно?" - спросил я с улыбкой, которая только расширилась, когда она посмотрела на меня, не в силах оспорить мою точку зрения. Наклонившись, я поцеловал ее, и ее сопротивление растаяло, и мы провели еще один очень приятный отрезок времени, погруженные в общество друг друга. "Я знаю, что мы оба станем героями, и это означает, что нам обоим будет больно, но пока мы оба будем живыми, я буду счастлив" - сказал я ей, когда мы снова оторвались друг от друга, и я наклонился вперед, чтобы прижать ее лоб к моему, при этом ее рога касались моих волос. "Я прошу слишком многого, да?" Она рассмеялась, качая головой. "Я не из тех, кто сражался с кем-то, кто чуть не убил нашего учителя", - заметила она. "И я выжил", - напомнил я ей, чувствуя, как ее хватка на моих руках усилилась. "Как близко это было?" - спросила она. "Тебя трясло перед уходом, и из того, что я слышала, этот Злодей чуть не убил Всемогущего. Как близко ты был к тому, чтобы покинуть меня?" "Слишком близко", - вынужден был сказать я, и ее хватка усилилась, и она прижала меня к себе. "Но если бы я этого не сделал, Айзава или Мидория погибли бы, и если бы я не попытался спасти их, я не мог бы назвать себя героем, не так ли?" "Тогда, может, тебе и не стоит", - пробормотала она, дрожа. Я недоуменно моргнул "Что?" "Ты..." - начала она, но замолчала, отодвигаясь от меня. "Тебе не нужно быть Героем, как Всемогущему. Ты не так силен, как Всемогущий, так зачем тебе это?" - спросила она, огорченно глядя на меня. "Ты можешь помочь людям без... всего этого." Вздохнув, я притянул ее к себе. "Я не искал драки", - напомнила я ей. "Но ты в ней участвовал!" - не согласилась она, качая головой, но не отстраняясь. "Ты, ты мог бы пойти со мной!" "Ты бы была со мной, если бы я был из тех, кто так поступает?" - спросил я ее мягко. "Да!" - настойчиво сказала она и добавила уже не так уверено: “Возможно! Я не знаю!" Я пожал плечами, не ожидая ответа или его отсутствия. "Ну... Если людям нужна помощь, я помогу, но я не какой-то тупица, который будет драться в лайковых перчатках. И я не собираюсь спасать тех, кто этого не заслуживает, но если кто-то попал в беду, разве ты не помогла бы ему, если бы могла?" Она не ответила, но кивнула, прижавшись ко мне головой. "А тебе понравилось бы, если бы я попросил тебя не спасать людей?" - она все также неохотно кивнула головой. "Тогда и ты не проси меня этого не делать." "Это нечестно", - фыркнула она, "ты не должен использовать логику." Я усмехнулся, и она ударила меня по руке. "Воистину, я самый гнусный из злодеев!" "Придурок", - невольно рассмеялась она, откидываясь назад и вытирая лицо рукавом. "Боже, я в полном беспорядке. Как ты можешь вообще смотреть на меня такую?" - пожаловалась она, пытаясь вытереть слезы. Взяв ее лицо в свои руки, я приподнял ее голову и поцеловал, нежно, очень нежно, показывая ей, что я чувствую. "Легко", - выдохнул я, слегка отстранившись и наклонившись за другим. Она улыбнулась мне в губы и через мгновение оттолкнула. "Ты когда-нибудь останавливаешься?" - беспомощно спросила она. "А стоит?" - спросил я ухмыльнувшись, принимая игривый удар в грудь. "Это не "нет“." Мы оба подпрыгнули, когда зазвонил телефон, наши руки, которые были ближе всего к шуму вытянулись, искры полетели из моих, кислота собралась в ее, в то время как мы держались друг за друга другими руками. Мы посмотрели друг на друга и разразились почти истерическим смехом, а телефон все еще звонил. Сначала я взял себя в руки и спросил: "Ответить?" Мина успокоилась, все еще посмеиваясь качнула головой. Я нажал на кнопку, принимая предупреждение, что у нас осталось пять минут и повесил трубку. "Мне показалось, что прошло не два часа", - сказал с улыбкой я. "Мы отвлеклись", - сказала она непристойно подмигнув, разразившись хихиканьем, когда я пошевелил бровями в ответ. "Итак, куда дальше? Что?" - спросил я, видя, что было только шесть часов вечера. Мина слезла с моих колен и порылась в рюкзаке. "Спарки?" - спросила она посмотрев на меня, при этом прикусив губу. "Да, Пинки?" - ответил я, улыбаясь. Она поколебалась, прежде чем спросить: "Если... как ты думаешь, твои родители не будут против, если ты останешься сегодня у друга?" Я подумал и кивнул. После того, что случилось, встреча с ее родителями не была такой уж большой проблемой, и хотя я сомневался, что они позволят нам спать в одной комнате, присутствие ее рядом помогло бы на уровне, который я не мог сформулировать. "Твои родители не будут против?" Она заколебалась, но кивнула, и я радостно позвонил маме, сказав ей, что в школе были некоторые проблемы, но я в порядке, и могу ли я остаться в доме моего друга? Ее мгновенный вопрос о том, принадлежит ли он Мине, не был ужасно удивительным, и я сказал "да". "Все в порядке, просто пригласи ее как-нибудь к нам", - попросила мама. "Я хотела бы встретить девушку, которая заставляет моего маленького мальчика так много улыбаться! О, и используй защиту!” "Мааааам", - простонал я, смутившись. "Денки", - настаивала она. "Хорошо", - согласился я, зная, что она будет продолжать спрашивать, пока я не соглашусь, даже если мне это не понадобится. "Люблю тебя“. "Я тоже тебя люблю!" - ответила она, и я словно услышал ее улыбку, когда она повесила трубку. Мине потребовалось немного больше времени, но я не подслушивал, просто сидел расслабляясь, в безопасности и спокойствии, пока не услышал ее голос: "Спарки, ты готов идти?" , который заставил меня открыть глаза. Я обнаружил ее передо мной, немного наклонившуюся ко мне. Почти лениво я потянулся, чтобы притянуть ее к себе для поцелуя, встав при этом и остановившись, когда наша разница в росте поменялась местами. "Я твой на эту ночь", - сказал я ей, и ее лицо стало таким темно-розовым, что превратилось почти фиолетовое, после чего она игриво ударила меня в грудь, а затем схватила меня за руку и мы вышли наружу. Тем не менее, я был сбит столку, когда вместо того, чтобы идти налево к железнодорожной станции, она направилась прямо. Может быть, чтобы мы могли поужинать? Мое замешательство возросло, когда она немного поколебавшись, затащила меня в отель, после чего я понял, что она имела ввиду, когда она попросила остаться на ночь. Человек за стойкой бросил на меня удивленный взгляд, а я просто улыбнулся в ответ. Я согласен с мнением Мины. После всего, что случилось, было бы неплохо заснуть рядом с Миной, чтобы она была рядом. Довольно скоро мы оказываемся в очень хорошем номере, а если точно очень хорошей комнате, и Мина толкнула меня на кровать, когда мы бросили наши сумки. Я откидываюсь назад и улыбаюсь, наблюдая, как она снимает школьную куртку, слегка приподнимая брови, когда она снимает сначала галстук, а затем рубашку, показывая фиолетовый лифчик. Она смотрит на меня, когда я встречаюсь с ней взглядом, улыбаясь, на что она отвечает смущенным взглядом. "Тебе не кажется, что ты чересчур одет?" - спросила она меня, и я рассмеялся, снимая свою рубашку. Беззастенчиво глядя на мою мускулистую грудь, она шагает вперед, прежде чего словно тигрица бросается на меня, начав меня целовать и ее руки забегали вверх и вниз по моим твердым мышцам. Я чувствую ее спину, и она представляет собой смесь невероятной мягкости, под которой скрываются твердые мышцы, а с учетом ее телосложением танцовщицы ее очень приятно держать в руках. Я немного удивлен, когда она протягивает руку и расстегивает мой ремень, но продолжаю. Во внезапном порыве я расстегиваю ее лифчик одной рукой, что стало проще, когда я смог удлинить пальцы, чтобы было легче манипулировать застежкой, похожей на китайскую ловушку для пальцев. Она прерывает поцелуй, глядя на меня с приподнятыми бровями и ухмыляясь. "Я уже топлесс, это справедливо", - невинно замечаю я, улыбаясь в ответ. Качая головой, она села рядом со мной, снимая одежду, и на секунду приподнимая грудь, прежде чем отпустить ее, слегка встряхивая плечами, чтобы они покачивались так, чтобы притянуть мое внимание, как магнит. "Ну?" - спрашивает она, слегка нервничая, показывая их мне в первый раз. Приподнявшись на локте, я протягиваю другую руку, трогаю ее за плечо, провожу рукой вниз и обхватываю ее грудь, и улыбаясь провожу большим пальцем по ее фиолетовым соскам, и она вздрагивает от этого ощущения. "Прекрасно", - говорю я ей, открыто и честно, и наклоняясь вперед, чтобы поцеловать их, а затем ее, после чего я увлекаю ее обратно на кровать, и начинаю беззастенчиво ощупывать ее тело. Она следует моему примеру, но ее руки тянутся вниз, расстегивая мои брюки, проникая внутрь, чтобы почувствовать мою твердость, массируя его, когда я тоже опускаюсь вниз своими руками, чувствуя ее влажное возбуждение. "Может быть, снять это?" - предлагает она, стягивая мои форменные брюки, и я улыбаюсь, киваю, пытаясь сбросить их, но вспоминаю, что все еще в ботинках. Она смеется над моим выражением, издавая очень радостный но невнятный звук. "Извини, но нам нужно немного отвлечься", - говорю я с ухмылкой. "Ты тоже должна их снять.". "Надеюсь, что да", - хихикает она, но скатывается с меня, снимая юбку, носки и туфли, оставляя нас обоих в нижнем белье. Она колеблется, глядя на меня, прежде чем снять трусики, показывая свой бритый лобок, и влажную киску, . "Ну?" - снова спрашивает она. Я замираю на мгновение, "Ты великолепна", - говорю я ей раздеваясь, и понятия не имея, к чему это приведет, но будучи совершенно счастливым из-за того что мне предстоит это узнать. Теперь она смотрит на меня, скорей даже ее глаза прикованы ко мне, или к одной моей части, после чего она бормочет одну вещь, которую хочет услышать каждый мужчина: “Какой... большой”. Когда я шагнул к ней, она немного замирает, но я обнимаю ее, прижимая к себе, чувствуя, какая она теплая, и целую ее. Ее напряжение ослабевает, и она тает рядом со мной, напрягаясь только, когда я поднимаю ее в медвежьих объятиях и несу обратно на кровать, укладывая ее рядом со мной, и начиная с того места, где мы остановились, иногда целуя, иногда нет, чувствуя ее так же, как она чувствует меня, только без одежды между нами. Обе наши руки скользят вниз, и когда она берет меня, я провожу пальцем по ее влажной от желания щели, и она начинает восхитительно дрожать в моих руках. Не торопясь, я стараюсь почувствовать ее, выстраивая ментальную карту прикосновений, прежде чем окунуть один палец внутрь, заставляя тем самым ее ахнуть. Там нет сопротивления, только мягкость, влажность и тепло. Лениво, я задаюсь вопросом, является ли это кислотой, но, имея меньшую версию ее силы, я должен быть в порядке. Взглянув на свою руку, я заметил, что царапина давно исчезла, даже не оставив после себя рубца, который должен был быть там. Или, я мог бы использовать свою очень очень слабую регенерацию, чтобы противодействовать ее кислоте, размышлял я, выталкивая эту мысль из головы и сосредотачиваясь на здесь и сейчас. Я действую в ней, слегка проводя пальцем внутри ее киски, получая дрожащий вздох от Мины и ухмылку, такую же, как у меня, когда она начинает использовать свою кислоту на мне, и ее рука вокруг меня внезапно становится скользкой. "О, это жульничество", - стону я. "В любви и на войне все средства хороши, Спарки", - поддразнивает она, массируя мою длину, и прижимаясь ко мне своим телом. Вытягивая палец и смачивая его, я снова проникаю в нее, выкручивая запястье, чтобы мой теперь смазанный палец мог пробежать к верхней части ее клитора нежно с ним играя. Она стонет, гортанно, пытаясь скулить: “Спарр-киииииииии!” но я не сдаюсь, наслаждаясь этим, и смотря как она извивается рядом со мной, пока она не вскрикивает, напрягаясь, держа меня так крепко, как только может, в течение нескольких секунд. Когда она бессильно падает на простыни, я убираю руку, и вытираю ее. "Это было не так, как в прошлый раз", - псевдо-жалуется она, но ее взгляд и ее глаза противоречат ее тону. "В прошлый раз я тоже не знал, что тебе нравится", - вынужден заметить я. "И у меня было... более открытое поле для работы. Тем не менее, я считаю, что мне все еще нужна... практика." "Ты просто хочешь снова раздеть меня", - обвиняюще сказала она. Я улыбаюсь. "Это работает?" Взяв себя в руки, она прислоняется ко мне, протягивая руку, и шепчет "Да", прежде чем удвоить свои усилия, чтобы вернуть услугу. Какая-то глупая часть меня хочет "продержаться" как можно дольше, чтобы доказать свою "мужественность", но с Миной мне нечего доказывать, и ей тоже. Закрыв глаза и подсознательно массируя ее в ответ, я упиваюсь этим чувством. Довольно скоро наступает мое освобождение, мои нервы напряжены, и я прижимаю ее к себе, чувствуя ее тепло. После того, как ощущение проходит, она отстраняется от меня, и мой стон разочарования выходит совершенно непроизвольно. "Я сейчас вернусь", - обещает она, практически танцуя в ванную, через мгновение возвращаясь и ложась рядом со мной. Мы расслабляемся в объятиях друг друга, но довольно скоро я тыкаю ее в живот. "Снова готов?" - спрашивает она с непристойной ухмылкой. "Я играю, если ты играешь", - улыбаюсь я в ответ, начиная притягивать ее для поцелуя, только для того, чтобы она быстро прижалась к моей груди, чтобы потом оттолкнуть себя. Она соскальзывает с кровати и направляется к своей сумке, наклоняясь, чтобы порыться в ней, и я чувствую себя кошкой, очарованной птицей, когда смотрю, как ее зад качается влево-вправо. Она оборачивается, ловит мой взгляд и смеется. "Успокойся, парень", - дразнит она, держа что-то за спиной. Я преувеличенно смотрю на свое тело, прежде чем сказать ей: Она смеется и ползет обратно к кровати. Подойдя ко мне, она показывает, что схватила, и я чувствую, как мои брови поднимаются, когда я вижу, что это шесть упаковок кислотостойких презервативов. "Не ожидал", - говорю я, не подумав, и знаю, что это неправильно, как только слова слетают с моих губ. Чувственное , дразнящее выражение на лице Мины увядает, и я вижу нервозность и ее страх. "О, я..." Это все, что она может сделать, прежде чем я вырвал коробку из ее пальцев и поцеловал ее. "Если ты хочешь, я тоже", - говорю я ей, как только отстраняюсь. "Я просто не ожидал, что ты захочешь именно со мной." "Я...что?" - спрашивает, в замешательстве Мина. "Ты..." - она качает головой. "Ты идиот", - заявляет героиня, и я пожимаю плечами, только чтобы она толкнула меня на кровать. "Но ты мой идиот." Я не могу скрыть улыбку, которое это заявление вызывает на моих губах, но я бы не стал, даже если бы смог. Она хватает коробку и открывает ее, немного возясь с упаковкой. Я беру его у нее, надевая его, даже когда она скулит: "Я хотела это сделать сама“. "В следующий раз", - обещаю я ей, что вызывает улыбку, с которой она и забирается на меня сверху. Наблюдая, как она покачивает своим тело, и наслаждаясь контурами ее бедер, ее груди, ее лица, я чувствую как она берет и направляет мою очень готовую часть внутрь себя. Даже через презерватив я чувствую ее жар и сопротивляюсь великому искушению начать двигаться, тем самым позволяя ей не торопиться. Она смотрит на меня, и я улыбаюсь в ответ, прежде чем она что-то шепчет себе под нос и с криком падает вниз. На мгновение весь мой мир стал горячий, влажный и напряженный, а мои бедра дергаются, из-за чего она издает еще один вздох боли, прежде чем я беру себя в руки. Это все еще не похоже ни на что другое, но моего беспокойства о том, чтобы причинить ей боль, достаточно, чтобы удержать меня на месте, в то время как ее руки крепко сжимают мои, и она вся дрожит. Она движется первой, и мое решение не двигаться подвергается серьезному испытанию, так как ощущение ее занимает почти все мое внимание. "Могу я начать?" - спрашиваю я сквозь стиснутые зубы, и она кивает, дыша так же тяжело, как и я, хотя мы едва начали. Я поднимаю бедра, один раз, и мы оба задыхаемся, новое ощущение ее жесткой, теплой и нуждающейся плоти вокруг меня лучше, чем что-либо, что я когда-либо чувствовал. Мой мир сводится к нам двоим, двигающимся сначала порознь, потом вместе. Мы словно танцуем, и я немного сдерживаюсь, желая убедиться, что ее первый раз будет особенный. Она немного приподнимается, хватаясь за простыни рядом с моей головой, когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, ее в такие теплые и цепкие губы. Затем я провожу одной рукой по ее спине, а другой массирую ее грудь, понимаю, что слишком много всего за один раз, и все это так потрясающе. Время ускользает, и проходят секунды, минуты, а может быть, даже часы, чувства нарастают все больше и больше, мое сердце колотится в груди, когда я пытаюсь сдержаться. "Денки", - выдыхает она, и это все, что я могу сделать, чтобы не разрядиться, отвечая: "Мина" - и мой собственный голос хрипит от желания. Давление удовольствия нарастает, нарастает, и я пытаюсь сдержать его, пытаясь предупредить ее, практически задыхаясь: "Собираюсь...", только для того, чтобы она ответила: "Сделай это“. Не в силах больше сопротивляться ей, я толкаюсь вверх, сильно, руки обхватывают ее и крепко притягивают, но прежде чем я успеваю освободиться, она тоже сжимается вокруг меня, и ее внутренности тянут меня, пытаясь втянуть еще глубже, и я кончая, не видя, как мы оба дрожим в экстазе, держась друг за друга, как будто это все, что имеет значение, потому что в этот момент так оно и было. Один из нас кричит, я не уверен, кто, и к тому времени, когда я снова могу думать, мы оба потные, тяжело дышим и лежим словно без костей на кровати, причем она сверху, и она восхитительно теплая. "Вот черт", - комментирую я, ни к кому конкретно не обращаясь, и Мина издает звук согласия надо мной. Мы лежали там , я не знаю, сколько, прежде чем чувство удовлетворения немного утихло. Она немного приподнимается и улыбается мне, выглядя так же не в своей тарелке, как и я. "Это было... да", - эрудированно комментирует она, и я наклоняюсь и снова начинаю целовать ее. Она целует в ответ, ее мягкость и тепло, снова полностью пробуждают меня, и так как я все еще внутри нее, ее глаза расширяются, и она нерешительно покачивает бедрами. "Нужен новый", - говорю я через мгновение, и мои мысли мгновенно рассеиваются. Я не уверен, что это Талант тела, моя регенерация, то, что я подросток, Мина, я сам или какая-то комбинация всего этого... но когда она медленно отстраняется от меня, я уже снова готов действовать. "На этот раз, я сверху" - говорю я ей. Она колеблется, затем с энтузиазмом кивает, улыбаясь так широко, как никогда ранее. Я принимал душ, Мина спала в кровати, задремав после четвертого раунда. Мы остановились после второго раза, чтобы заказать еду в номер, так как мы ранее полностью забыли об ужине, и когда мы немного пришли в себя пока мой желудок не заурчал. Мы отдохнули, немного поговорили и получили электронное письмо, что завтрашние занятия отменяются, хотя все равно была пятница. Очевидно, даже битва не на жизнь, а на смерть не принесла нам больше одного выходного дня, что заставило нас обоих рассмеяться. Потом мы... начали снова. Дважды. Теперь же я умиротворенно растянулся под водой очень просторной душевой кабинки. Я убирал за нами, лениво отмечая красный цвет на первом презервативе, который мы использовали, что было ожидаемо, но все же вызвало смешанные чувства. Мина была в значительной степени недоступна для мира, так что было легко немного ее очистить. Это была не полноценная ванна, но тоже должно было помочь. Я прислонился к стене душевой кабины, холод которой контрастировал с теплой водой, помогая мне сосредоточиться, и потянул на себя чувство, которое как я обнаружил, сидело на задворках моего разума, только когда оно было... насильственно очищено. Несколько раз. Оно было слабым, едва заметным, но я осторожно вывел его на передний план своего разума. Оно сидело там, странное чувство, почти давление, его было очень трудно описать словами. Я мог перемещать его, в некотором роде, и, направив его в руку, я начал немного искриться. Я отпустил его, и он вернулся туда, откуда пришел, но искры, которые появились, были... другими. Они выглядели идентичными тем, которые я обычно создавал, но не было ни малейшего истощения моих запасов, и они не распространялись в воду, стекающую по мне, как это должно было быть. Потребовалось несколько секунд, чтобы вернуть это чувство, снова направив его в свою руку. Снова вспыхнула искра, но только одна, и я нахмурился, увидев то, что увидел. Несколько крошечных, почти невидимых линий желтой молнии пробежали по моей конечности, как будто я частично трансформировал крошечное количество своей плоти, но я не мог так сильно разделить свое Электротело. Когда я держал его там, чувство, казалось, успокоилось, больше не нуждаясь в моем постоянном контроле. Повторить было легко, но это заняло пару секунд. Перевернув свою руку, я увидел линии, которые побежали вверх и вниз по обеим сторонам, по одной на каждом пальце, разветвляясь и объединяясь, казалось, без определенной закономерности. Согнув пальцы, я резко их распрямил, и вода, стекающая по ним, сильно ударилась о пол душа, одна из капель ударила в верхнюю часть моей ноги с достаточной силой, чтобы я почувствовал это. С ощущением зарождающегося понимания, я пошевелил своей измененной рукой, собирая воду, прежде чем бросить ее на "каменную" стену душа. Вода ударила, как будто ее распылили из пожарного гидранта, брызнув повсюду. Сложив руки, одну измененную, а другую нет, вместе, я попытался прижать их друг к другу, обнаружив, что не могу удержать измененную конечность. Приняв это чувство, я потянул его назад и попытался распространить его по всему телу. Я едва мог, и ощущение давления было настолько слабым, что его почти не существовало, но тонкие, как волос, светящиеся желтые линии силы распространялись по каждой из моих конечностей. Слегка подпрыгнув я взлетел сантиметров на 50 в воздух. Позволив этому чувству исчезнуть, я закончил принимать душ, вытерся и встал перед зеркалом. Выключив свет, я вышел из ванной в кромешной тьме. Призвав силу обратно и распространив ее, мне пришлось ждать почти полминуты, прежде чем она успокоилась, но когда это произошло, я посмотрел в зеркало и улыбнулся тому, что увидел. Мерцающие линии желтого пробежали по моим конечностям, моя плоть была едва видна, будучи невероятно серой на фоне кромешной тьмы, и светящихся линий, которые можно увидеть только в полной темноте. Мои глаза, однако, сияли, как два сверкающих желтых круга, которые смотрели на меня в остальном неосвещенном пространстве. Когда я получал силу, я получал ее в минимальном количестве, которую можно было когда-либо проявить. Я знал, что скорость, с которой я это улавливал, зависело от навыков пользователя, за которым я наблюдал, но у меня было ощущение, что это не единственное требование, я еще не выявил закономерность хотя ранее я смог скопировать две причуды, а теперь я похоже скопировал еще две. Тем не менее, я был рядом с начинающим пользователем этой причуды в течение нескольких недель, и я видел действия мастера этой причуды, причем он был практически на пределе. Я улыбнулся, когда слабый проблеск "Один за всех" сверкнул в моих глазах.