Пролог

Я снова сломала стержень карандаша. С момента диагностирования депрессивного расстройства прошло уже около двух недель, но таблетки все ещё не помогают мне хотя бы сконцентрироваться на паре. Хочу домой, и никогда больше не выходить, ни с кем не общаться. У меня не осталось сил. Меня раздражает всё что я вижу и слышу. Я глубоко вздыхаю, сильнее прижимаясь к спинке стула. Когда-то я была намного лучше, и осознание моей жалкой беспомощности ещё больше меня убивает. Почему раньше я могла целыми днями находится в большой компании шумных друзей и хотеть ещё большего от жизни, а сейчас меня не хватит даже на простой небольшой диалог? Вглядываюсь в окно. Похоже, на соседнем дереве, какие-то вороны вместе заготавливают гнездо для дальнейшего проживания. Возможно они обзаведутся многим количеством птенчат. Будет ли когда-нибудь такое же у меня? При мысли о детях я чувствую большой наплыв тревоги и отвращения, но, в тоже время...Были бы у меня дети, моя жизнь не казалась бы настолько беспечной. Они бы стали смыслом моей жизни. Но заслуживаю ли я такой же любви и заботы, как у этой пары птиц? Вряд-ли. Кого я вообще могу заинтересовать, если будучи в старшей школе, я не знаю чего хочу от жизни, у меня нет никаких интересов и я даже не вступила в клуб, что считается обязательным. Я перестала следить за внешностью, набрала в весе килограмм семь, если не больше, заработала растяжки на теле и свисающую кожу на животе, обвисшие бока, и, о боже когда я последний раз мыла голову... Похоже, такой романтики мне точно не светит. По крайней мере, я не верю, что меня кто-то способен полюбить. Кладу подбородок на руку, продолжая рассматривать действия ворон, вместо того, чтобы слушать учителя и готовиться к экзаменам, которые уже в этом году. Но, если говорить честно, семейная жизнь этих ворон привлекает меня гораздо больше, чем давление по поводу экзаменов и очередной повод съесть себе нервы. Слегка подскакиваю, слыша резкий звук. Звонок на перемену. Игнорируя пронзительный взгляд преподавателя, выхожу из кабинета первой, не попрощавшись. Крепче сжимая сумку, бегло спускаюсь по ступеням вниз к внутреннему дворику. Как обычно, усевшись на бортике фонтана, угрожая своей репутации рухнуть вместе со мной как и в прошлый раз, когда Роншаку решила окунуть меня в холодную воду чтобы смыть мою скучную натуру, открываю книгу. Единственный интерес который я не потеряла за время развития расстройства – чтение. Плевать что я читала её тысячу раз, её подарила моя сестра и именно поэтому это уже ценная вещь, которая достойна быть в моих руках каждый день. И это только упрощает мне жизнь, позволяя оставаться в своей зоне комфорта, не начиная ничего нового, даже если это "новое" – свежеприобретенный бестселлер. Вспоминая про младшую, заглядываю в открытую сумку и засматриваюсь на снова оставленную ею хлебную булку с запиской «Всё получится!». Возвращаю внимание книге, ещё раз убеждаясь, что я ужасная сестра. И опять день сурка, ведь я снова засиделась за чтением и не успела прийти ко звонку в кабинет. Выбегая из центральных дверей, бегу к лестнице. Со скрежетом подошвы обуви, достаточно больно приземляюсь на бетонный пол. Сщуриваясь, поднимаю взгляд выше и вижу парня. Широкоплечий. Судя по массивной фигуре, достаточно выше меня. Холодное выражение лица, строгие черты. Жуть – совсем пустые глаза. Последний раз, такую пелену в глазах я видела только у отца на похоронах бабушки. С каждым днём его глаза тускнели сильнее, становились все хуже, пока он не умер от остановки сердца. Чувствую как дрожь пробегает по телу, вместе с мыслями, что точно не хочу заработать проблем с этим амбалом. Я вижу как он всматривается в меня. Мы молчим, пока я не слышу, как сильно он заглатывает воздух и как бледнеет его выражение лица. Неужели я настолько плохо выгляжу, что начинаю пугать людей?       – Извини, не увидел тебя. Он подаёт мне руку. Принимаю предложение помощи, медленно приподнимаясь и ощущая всеми мышцами таза падение секундами ранее. Чувствуя такую же холодную кожу в своей ладони и задумываюсь, стыдно ли ему за его холодные руки точно также, как и мне за мои? Затем, я окончательно встаю и слегка отряхиваю юбку, не обращая внимания на то, что его хватка слегка покрепчела. Затем, его рука опускается, освобождая мои пальцы, но он все ещё внимательно смотрит на меня. Это начинает пугать.       – Всё в порядке. Я вижу как его взгляд сжирает меня полностью, и как бы мне не хотелось не идти на пару и задержаться подольше, я не смогу это терпеть и мне следует побыстрее закончить диалог. Чувствуя как неловкость разгорается сильнее, выдавливаю из себя слова.       – Прости, мне пора бежать. И тебе тоже стоит. Смирившись с этой стыдливой ситуацией, подхватываю сумку и убегаю в кабинет. Усаживаясь со вздохом за парту, хорошо ощущая как ужасно болит тело, стараюсь отвлечь себя от унизительных зырков в мою сторону. Безуспешно пытаюсь найти в сумке карандаш. Похоже, выпал из кармана, пока бежала. .....Боже, зачем я сказала "тебе тоже стоит" вдруг он вообще пришёл сюда не на пары...стыдно.

***

Прошло две недели с того дня. Целыми днями я проводила время с Осано. После уроков мы играли в приставку у него дома, часами переписывались ночью, пока я не засну, и утром вместе шли на уроки. Осано Наджими – мой лучший друг детства. Он рос лапочкой, но недавно кардинально изменился в плохую сторону. У меня были мысли насчёт того, что его токсичное поведение пора заканчивать, и терпеть подобное отношение к себе я не буду, но хорошо зная, что он не изменится по чужому желанию, я просто смирилась. Я очень сильно к нему привязана. Особенно зная, насколько сильно он мной дорожит и пытается сделать мне легче. Я вытираю тёплые слёзы с щёк. Недавно мы снова поссорились и я мысленно пожелала, что ни хочу его больше видеть, хотя я просто злилась. Это явно было ошибкой, потому что сейчас, лёжа на кровати, вся в поту, соплях и слезах, я тысячу раз об этом пожалела. Я чувствую себя ужасно виноватой. Он позвал меня на серьёзный разговор в пятницу. Надежда, что он понял все свои накопившиеся ошибки, и собирался извинится вспыхнула в груди и разлилась по телу особенной тревогой. Мне тяжело ощущать любовь в таком состоянии, но я готова признать, что рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Я пришла, как и договаривались, в пять часов, под сакурой, на школьном дворе, за беговой дорожкой. Но его там не оказалось. Я готова была ждать, и я ждала, ждала до того момента, пока Широми из студенческого совета не сопроводила меня до выхода к главным воротам, потому что школьный день закончился и территория закрывается. Он так и не пришёл. Всё, что я получила в объяснения поздней ночью, после того как отправила ему сотни сообщений : "– Я не смог сказать в лицо, что хочу прекратить общение." Больше он не выходил на связь. Я думала о том, что он просто устал бороться с моей апатией, ведь я только тянула его с собой на дно, пока в один день не увидела вывески о его пропаже. После того как у меня случился приступ панической атаки в центре коридора академии, стены которого были увешанны листовками с его весело улыбающимся лицом, школьная медсестра напичкала меня успокоительными и отправила домой. Я почти задохнулась. Хотя, лучше бы так и произошло, потому что сейчас мне настолько больно, что руки безостановочно трясет. Я слышу в ушах бешеный стук своего сердца. Его громкий смех заполняет все частицы моего разума и все что я вижу – это его рыжие волосы и хитрую улыбку. Я до усрачки боюсь за него. Пусть он растопчет меня, обматерит как и делал каждый день ещё тысячу раз, я хочу снова услышать все его ужасные шутки, просто чтобы знать, что он рядом, что он жив и невредим.

***

Опухшие красные глаза отдают глушенной пульсацией. Снова смотрю в окно, перебирая карандаш между пальцев. Вороны почти достроили свое гнездо. Пару раз клюкнув ветку в комке пуха на боку их нового жилища, она повернулась на меня, смотря прямо мне в глаза. Или я совсем слетела кукухой, если думаю что она глядит мне в душу и вижу в этом двойные смыслы. Я продолжила смотреть на нее, не выражая никаких эмоций. Через мгновение, она закричала. Покрутив своей головой в разные стороны, она продолжила свой крик ещё секунды четыре. В голове пронеслось старое суеверие, которое мне рассказывала бабушка до своей смерти, когда я приезжала к ней на каникулы.       «Когда кричит ворона, человек умирает.»