Глава 2. Надежда на лучшее.

Яркое освещение весьма неприятно светит в глаза с каждым разом, как я поднимаю голову чуть выше. Звон посуды, громкие голоса людей и музыка, которая явно должна была звучать тише, заставляет меня лишний раз задуматься о побеге отсюда. Почему бы мне не придумать очередное оправдание и убежать в спокойное, тихое и комфортное место - мой дом. Запах выпечки и вкусной еды приятными ароматами разносится по всему пространству помещения, заставляя меня нервничать. Постукивая пальцами по столу, перевожу взгляд на тарелку рядом. Смотря на аппетитные мягкие мятные булочки, обсыпанные сахарной пудрой, мне до жути хочется их попробовать. Правда это желание бушует внутри организма до того момента, пока я не вспомню где я нахожусь, сколько здесь людей, как ужасно я выгляжу со стороны, когда ем и какие цифры на весах я увидела в последний раз на медицинском осмотре. Немного вздрагиваю, вспоминая, каким взглядом меня одаривали мои худенькие одноклассницы, несмотря на слова медсестры о том, что различие между моим весом и нормой всего в пару килограмм. Теперь я вряд-ли убегу от постоянного напряжения и желания сбросить эти килограммы вперемешку с привычкой заедать свои душевные переживания едой. Подняв голову, вновь осматриваю окружающих. Преобладающая часть толпы - взрослые люди, одетые в дизайнерские модные строгие костюмы, громко общающиеся между собой в небольших группах по пять-шесть человек. С каждым их словом моя голова раскалывалась все больше, и я уже успела смириться с тем, что блестящим умом я не обладаю: как можно было согласиться пойти на банкет в честь открытия нового места для пекарни, являющийся самой лучшей в городе. Вновь со вздохом опускаю голову, желая поскорее раствориться из этого места, или вообще навсегда из своей жизни. Хотелось бы мне оказаться на какой-нибудь пустой планете, с прохладным ветерком, обдувающим вокруг, и больше никогда ни о чем не волноваться. Потерять свое тело и жизнь, остаться навсегда в образе души, которую никто никогда не сможет тронуть.       – Чего опять грустишь? Слегка испугавшись, поднимаю голову на знакомый голос, который только что вывел меня из потока моих мечт. Амао, я бы тебе врезала за то, что ты заставил меня согласиться на это, но ты слишком добрый и хороший человек, поэтому я сожалею за такие эгоистичные мысли и молчу. Он подошёл чуть ближе и уперся одной рукой об стол, а вторую завёл за спину. Он, как обычно, был одет в свой миловидный фартук мятного цвета под стандартную белую рубашку и брюки. Чистые каштановые волосы были убранны назад мятно-зеленым платком.       – Всё нормально, мне просто не нравится находится среди такого огромного количества человек. Он надул губы, посмотрев на меня с замешательством несколько секунд, затем повернулся лицом к толпе, и не удержав и секунды внимания на этих людях, быстро вернулся в исходное положение.       – Огромное количество человек? Здесь всего двадцать семь, включая тебя и меня. Амао смотрел на меня с искренней улыбкой, всем своим внешним видом олицетворяя ходячее, озаряющее тьму солнце. Я не показываю своей раздраженности от его слов, осознавая, что он не сможет меня понять, и с усталым выдохом тихо усмехаюсь над его детской мимикой.       – Я отчётливо вижу наше различие по статусу. Пока все эти снобы оценивают друг друга в дорогих костюмах, я сижу здесь как потерявшаяся девочка в спортивках и вообще не понимаю, о чём они говорят. Драматично закатив глаза, явно для того, чтобы рассмешить меня, Амао подсел ко мне на ближайший стул, обхватывая мою ладонь своей.       – Смотри и чувствуй, он повел мою ладонь к тем самым мятным булочкам, и схватив моей рукой одну из них, подвёл к моему рту. – это моя самая вкусная и любимая классическая выпечка. Она имеет наибольшую популярность среди покупателей и я обожаю её готовить. Знаешь почему?       – Почему?       – Конечно же потому что её мятная начинка сочетается с моими глазами: это я, только в виде булочки! Я со вздохом улыбнулась. Иногда его странная инфантильность и харизма способна отвлекать меня от боли на душе. Амао пару раз потыкал мне булочкой по губам, пачкая пудрой лицо.       – Ну попробуй, попробуй! Это вкусно, я клянусь.       – Я не голодна.       – Ну пожалуйста, один раз. Амао посмотрел на меня со своими щенячьями глазами, и как бы я не хотела отстраниться, я не смогла. Перекинув булочку в другую руку, я осторожно откусила маленький кусок, в сопровождении чересчур интересного взгляда Амао к моему лицу.       – А можно не смотреть на меня так, когда я пытаюсь поесть? Он отвернулся, ставя согнутые в локтях руки на стол. Положив на них свою голову, он мечтательно отвернулся.       – Правда вкусно. Он тихо посмеялся на моё смирение. Несмотря на то, что я не вижу его лица, могу поспорить, что сейчас он сидит с такой довольной мордашкой, что в точности повторяет выражение чеширского кота.       – Очень?       – Да. Можешь поворачиваться. Он развернул голову в мою сторону и подозрительно долго смотрел мне на губы.       – Что?       – У тебя усы из сахара. Несколькими движениями пальцев смахиваю пудру со своих губ.       – Всё?       – До этого было лучше. Он с тихим самодовольным хохотом встаёт из-за стола, и одаривая меня напоследок ещё одним тёплым взглядом, уходит куда-то ближе к кухне. Я знаю Амао буквально пару дней, но кажется, он уже считает меня своей подругой. Два дня назад, Ханако привела меня познакомиться с её подружкой постарше, с которой они неплохо общались и встретились на дегустации блюд этого сезона в пекарне поблизости. Ею оказалось Сатоко Одаяка. В итоге, мне пришлось сидеть на кухне в этой самой пекарне и смотреть за Ханако, пока она развлекалась с Сатоко и наблюдала, как та готовит маффины. Несмотря на то, что это было милое зрелище, спать я хотела больше, поэтому все время сидела за маленьким столиком, усыпанным рукописными рецептами, с довольно усталым и грустным видом. Там я и встретилась с Амао. В тот день была как раз его смена за кассой, и увидев меня, он решил, что я ни в коем случае не должна скучать в этом месте. На протяжении следующего часа я сидела на стуле рядом с ним и выслушивала все его рассказы и истории о его прошлом, семье и учёбе пока он обслуживал покупателей. Когда Амао узнал, что я хожу в ту же академию что и он, он объявил меня своей подругой и проводил нас с сестрой до дома. Перед прощанием, он пригласил меня на этот банкет, сказав что без меня у него не будет эмоциональной поддержки как у главного кондитера-управляющего. И вот я опять сожалею, что все таки согласилась, ведь как только он ушёл, я снова почувствовала на себе взгляды людей. Надеюсь я когда-нибудь смогу избавиться от этого навязчивого чувства.

***

Несмотря на тяжесть в груди при каждом вдохе, ноющую боль в висках, которая как будто никогда не прекращается, тревогу, которая с каждой секундой разгоняется в мозгах ещё сильнее, я ощущаю себя совсем немного лучше, чем раньше. Тесное взаимодействие с близкими не даёт мне падать ниже впервые за долгое время, и кажется, все налаживается, хотя я до сих пор не могу в это поверить. Я бы не сказала, что все хорошо, но на этом тёмном глубоком дне, в котором я давно погрязла, мне хочется улыбаться. Не знаю, что это может быть: либо дело действительно пошло в лучшую сторону, но я знаю, что потону обратно через пару дней; либо мой организм закончил свою борьбу с моим ментальным здоровьем и я обязательно наложу на себя руки завтра. Иначе, такой выброс дофамина, как в последний день, я объяснить не могу. Прошло две недели с момента знакомства с Амао. Мы стали проводить время вместе чуть больше, чем в самом начале общения и благодаря его эмпатии и чувственной поддержке, которую я никогда не просила и никогда прежде не получала, мне становится легче. Я впервые за долгое время сходила в душ, расчесала волосы, почистила зубы. Сегодня я встала немного пораньше, чтобы умыться. Похоже, что я совсем забыла как ощущается жизнь здорового человека. Задержавшись перед выходом у зеркала, я позволила мимолетным мыслям о том, что я выгляжу не так уж и плохо, пронестись в моём самосознании. Очевидно, что я некрасивая, но мне и не тошно. По крайней мере, я выгляжу опрятно для студента. Все это ощущается чрезвычайно ново для меня, поэтому время от времени меня странно передергивает от такого хорошо забытого старого состояния. Единственное, что меня напрягает в данный момент, за исключением моих психических переживаний: наши отношения с Аято. Он всегда вёл себя странно, хотя хорошо ко мне относился, может быть и чересчур для обычного знакомого. Но я никогда не осуждала его за его долгое молчание, непривычно быструю смену эмоций, холодные и отстраненные глаза, которые больше похожи на незаконченную часть в произведении искусства - нужно добавить лишь блик. Аято всегда ведет себя как отчужденный человек, но мне почему-то это нравится. Может быть, я просто замечаю в нём частички моего поведения. Но я точно вижу во всех его отрицательных особенностях нечто страшно красивое и необычное. Я будто привыкла ко всем его странностям, и нахожу в себе желание продолжать их замечать, чтобы в очередной раз задуматься о понятии красоты в нашем обществе и насколько оно отличается с моим. Я всегда задавалась вопросом: почему ассиметрия считается чем-то уродливым? Ассиметрия в искусстве всегда была интересна и сложна для проработки, но социум решил, что ассиметрия на лицах - отвратительно. Люди всегда осуждают за лишний вес, одежду, особенности кожи, тип волос или принадлежности к расе, и это заставляет меня глубже уходить в себя каждый раз, когда я вспоминаю о том, что мир по большей части состоит из таких аморальных людей. Никто никогда не задумывается о тебе, пока ты выглядишь некрасиво по нужным строгим стандартам. Всем все равно, в каком ты состоянии и на твои чувства, если у тебя просто грязная голова. А если что-то не соответствует шаблону, можно сделать операцию, и стереть все свои индивидуальные черты навсегда, чтобы потратить кровно накопленные деньги ради одобрения. Но когда ты дойдёшь до идеала, окажется, что их переполнит зависть и тебя просто прировняют к собачке социума. И как бы сильно ты не пытался привить к себе любовь и отстранится от этого: это никогда не уходит. Чтобы добиться покоя и остановить зависимость от своего внешнего вида, нужно прийти к какому-то особенному типу мышления, которое я точно никогда не пойму. Я обсуждала эту тему с Аято. Ну, как обсуждала: я говорила, он слушал. Он ни разу меня не перебил и не отвлёкся, а когда я замолчала, Аято сказал мне: "Ты можешь не любить себя, но для меня ты светишься ярче всех." Я долго раздумывала над этим комплиментом, но так и не смогла понять, что он хотел этим показать. Симпатия или просто дружеская поддержка? Зная странную манеру его речи, вряд-ли я когда-нибудь догадаюсь самостоятельно. Но я искренне надеюсь, что это не романтические чувства, потому что взаимностью я точно не смогу ответить. По крайней мере, сейчас.

***

Переступив за главный вход в академию, я инстинктивно посмотрела к шкафчику Аято. Уличная обувь была на месте, а это значит, что он уже пришёл. С появлением Амао в моей жизни, Аято как-будто отстранился, и я ни разу не видела его ни в коридорах, ни в спортзале, ни в его кабинете, ни во дворе - он словно исчез, хотя оставленная обувь показывала, что он приходил. По началу я думала, что это простое совпадение загруженного расписания, но и особого труда мне не составило задуматься о том, что это может быть связано с Амао. Я не ищу новые знакомства или партнёров, и появление Амао в моей жизни можно назвать единственной случайностью. Я не хочу об этом думать, потому что не хочу никаких проблем и разборок. Я понимаю, что если это правда из-за этого, то мне в любом случае придётся пройти через какие-то серьёзные разговоры, которые я переношу слишком чувствительно и с особым трудом. Если это из-за Амао, то в чем проблема? Это из-за ревности? А если из-за ревности, то значит какая-то симпатия все же есть? Отношения я сейчас точно не потяну, и вину за разбитые сердца в том числе. Поэтому, может я и поступаю эгоистично, но я стараюсь просто игнорировать тот факт, что что-то в его поведении кардинально поменялось. При этом, плохое предчувствие усиливается с каждой минутой моего бездействия. Проходя через коридоры к кулинарному клубу, я чувствую себя спокойно. При мысле о скорой встречи с Амао, тревога стремительно отпускает и хоть ненадолго, но я могу чувствовать себя хорошо. Амао очень смешлив и нежен в общении, поэтому при любом нашем диалоге он заставляет меня проговаривать свои переживания, после чего облегчение огромным количеством тепла расползается в груди. Иногда я виню себя за то, что таким образом я неправильно отпускаю Осано из своей жизни. Как будто бы Амао заменяет мне его, хотя я не хочу никем пользоваться или считать его заменой. Я стараюсь успокаивать себя тем, что он просто помогает мне справиться с тяжёлым периодом(длиною, кажется, в целую жизнь) и не придавать нашей дружбе настолько замысловатое значение. Я просто безумно благодарна Амао за поддержку, но я знаю, что никогда не найду в себе силы и смелость это сказать. Зайдя в помещение клуба кулинарии, я не нашла здесь Амао. Помимо меня в этой комнате была только Шоку Цубурая - заместитель клуба кулинарии. Амао отзывался о ней как о приятной и отзывчивой милой девушке, которая всегда поддержит любой разговор. Пересилив свой страх общения, я решила заговорить.       – Привет... Я сделала пару шагов в её сторону. Она стояла за столом, и кажется, что-то нарезала. Её средние темно рыжие волосы, больше похожие на каштановые, были убраны в светло-жёлтый поварской платок, а на талии затянут коричнево-желтый фартук. Своим внешним видом она немного напоминала мне Амао. Шоку остановилась и повернула голову в мою сторону. В то же мгновение, она тепло улыбнулась.       – Сегодня Амао не будет. Он презентует новые блюда в пекарне.       – Понятно...Что делаешь? Я мысленно похвалила себя за такую смелость и маленькую инициативу в общении. Раньше я бы ни за что не продолжила диалог по своему желанию. Может быть, у меня правда есть шанс на лечение.       – Немного закусок для студентов. Всё как обычно. Если хочешь, угощайся. Я отрицательно покачала головой. Шоку продолжила нарезать ингредиенты и между нами повисла неловкая тишина.       – Вы с Амао неплохо общаетесь. Как вы познакомились? Она взглянула на меня с искренним интересом, пока я от скуки разглядывала кухонные принадлежности на столе.       – Мы познакомились через его старшую сестру две недели назад. Он очень хороший друг.       – Да, я знаю...Мы знакомы с детства. Ходили в одну кулинарную школу для детей. Он был лучшим среди всех учеников. Я заметила, как её взгляд меняется, когда она говорит про Амао. В этот момент, её глаза выглядят так, словно их наполняют глубоким счастьем. Внешне они почти не меняются, но я каким-то образом могу замечать, какие чувства полыхают в её голове.       – Он тебе нравится? Я думала, вы встречаетесь. Её веки распахнулись шире в удивлении, щёки едва заметно покраснели. Похоже, она действительно сильно в него влюблена, но тщательно пытается это скрыть.       – Он так сказал? Её голос слегка дрожал в неприятном волнении. По правде говоря, я точно также волновалась, чтобы не сказать ничего из того, о чем потом буду жалеть.       – Нет. Я заметила, что вы постоянно проводите время вместе, и наверное неправильно поняла. Извини. Шоку молчала несколько долгих секунд. Кажется, мои слова были лишними, и я уже начинаю себе обещать, что больше никогда не скажу ни одного слова без надобности. Моя смелость улетучилась также быстро, как и пришла.       – Всё хорошо. Мы просто близкие друзья. Она быстро собрала все закуски на поднос, и взяв его за ручки, отошла от стола.       – Ты не бойся, заходи ещё, если захочется. Все свободное время сегодня после первой лекции я буду здесь. Она мягко улыбнулась напоследок и вышла из клуба. Я уверена, что она расскажет Амао о том, как мы пообщались, и теперь мне придётся постараться не проболтать её секрет при следующей встречи с ним.

***

Перед тем, как уйти домой, я ещё раз попыталась отыскать Аято. После недавних событий с пропажей Осано, я начинаю переживать за него. Все эти прохождения по территории академии до мурашек напоминают мне, как несколько недель назад я точно также пыталась найти Осано. Тревога вновь нахлынула чуть больше, чем обычно, и я присела на лавочку у главных ворот, опустив голову и закрыв глаза ладонью. Никакие таблетки никогда не сотрут воспоминания о моменте, когда я узнала о его смерти. Я до сих пор не могу избавиться от этого ужасного чувства осознания того, что человек исчез навсегда всего за один день. Я больше никогда его не увижу и не услышу. Ханако пыталась успокоить меня тем, что у меня осталось много воспоминаний и фотографий. По итогу я не могу ни смотреть на фотографии, ни вспоминать его с улыбкой. Провожу ладонью от глаз до лба, опираясь головой на руку на коленях. Приоткрыв глаза, замечаю тень впереди и поднимаю голову.