Глава 7. Искусство любить.

Мы с Аято встречаемся уже около двух недель. За это время я узнала многое о семье Аято, о его матери и отце. И я узнала все, кроме его детства. Он никогда ничего не говорит про свое прошлое, и даже когда я спрашиваю, Аято сначала выдаёт какой-то односторонний и непонятный мне ответ, а после быстро переводит тему на меня. Мне кажется это немного странным, учитывая то, что он никогда ничего от меня не скрывал. Но я все равно люблю его. Хотя это очень трудно признавать, ведь я все ещё не могу разобраться с тем, что чувствую. Моя любовь выходит какими-то импульсивными всплесками и резко затихает, когда я снова ухожу в свои мысли и меня накрывает тревога. Действительно ли любовь является искусством, как про неё говорят? Я чувствую только язвительную пустоту внутри. Я не могу одна справляться с этой дырой, которую чувствую внутри своего организма, разросшейся словно метастазы по моим костям, органам и венам. Поэтому я и нашла в себе силы к любви. Аято заполняет эту пустоту. Но не считается ли это чем-то плохим? Я не хочу его использовать. Я хочу иметь возможность любить его искренне. Как бы не было приятно готовить с ним вместе; смешно, и до жути клешированно целоваться под ливнем, смотреть ужастики по вечерам, меня все равно не покидает чувство, что я что-то упустила. Он часто, точнее, постоянно выглядит так, будто что-то скрывает. Я вижу это по глазам: его взгляд влюбленный, язвительный, пылкий, но присмотревшись и установив зрительный контакт чуть больше, чем стоило бы для личного комфорта, замечаешь светлую пелену. Когда я общалась с его матерью, я тоже видела эту странную пустошь в глазах, которую почти невозможно заметить, поэтому я подумала, что это произошло наследственно. Эта странная серость, которая присутствует всегда, когда Риоба отводит взгляд от плиты в сторону и задумчиво смотрит в окно. Но даже в глазах Риобы она не настолько огромна, как в глазах Аято. Каждый раз я вижу, как он старается смягчить черты лица и намеренно приподнимает веки, когда я смотрю на него. Боится ли он меня напугать? Чего мне вообще стоит в нем боятся?

***

Теперь я совсем не понимаю, что я чувствую. Может быть это и есть та самая любовь, в которой забываешь все свои страхи или глупые подозрения? По крайней мере, я точно доверяю ему больше всех. Он стал моим первым. Первым во всем. Я не могу сказать точно, о чем я думала в тот момент. Я просто решила, что хочу чувствовать его тепло, поэтому без лишних сомнений позвонила и спросила, могу ли прийти к нему домой, уже зная, каким будет ответ. Я осознавала, что простым половым актом невозможно заполнить всю печаль в моей душе. Слияние может быть и даст мне приятных ощущений близости с любимым человеком, но я не смогу помочь себе побороть свою депрессию. Тем не менее, я уже не могла думать трезво. Мне нужен он также, как кислород. Я хочу прочувствовать, как он способен расстекаться по венам и придавать моей жизни какой-то стоящий смысл. Я хочу, чтобы он был единственным, кто может это сделать. И я готова пожертвовать своей невинностью, чтобы чувствовать себя помеченной им. Я хочу быть его первой и единственной половинкой. Мы как обычно остались у него в комнате. Аято включил какой-то фильм, но я лишь делала вид, что слушаю. Довольно эгоистично, но я не могла перестать смотреть на его тело и эти тонкие вены на шее. Я предательски сильно волновалась и мешкалась. Я не хотела оказаться в неловком положении или отверженной, но мои чувства явно перевешивали мой рассудок. Я много читала о том, что первый раз с любимым человеком нужно обсудить заранее и договориться вместе, чтобы полностью расслабиться. Но как действительно можно это сделать спокойно, если единственное, о чем ты можешь думать, находясь в обнимку с партнером – это то, насколько сильно ты хочешь узнать, как он ощущается внутри тебя? На самом деле, в эти моменты мне всегда было очень стыдно. Настолько ужасно стыдно за подобные смелые мысли, что я не могла нормально даже отвечать в диалоге. Я чувствовала, как моё лицо пекло вплоть до кончиков ушей. Я запомнила все. Я запомнила, как перебралась к нему на колени под предлогом шутки, и он, ещё ничего не понимая, просто погладил меня по голове. Я улыбнулась и легонько поцеловала его в губы. А после нашего мягкого и робкого поцелуя, я так и не смогла себя остановить. Хотя, если бы он попросил, я бы остановилась, но я действительно этого не хотела. Я хотела его. Очень стыдно. Просто безумно стыдно смотреть на него полуприкрытыми глазами и понимать, что он догадывается, чего я хочу. Я так надеялась, чтобы он хотел того же, чтобы он любил меня также. Я хотела заняться любовью, а не простым сексом. Именно любовью. Я помню то, как сильно распахнулись его глаза, когда я начала снимать с него одежду. Я жмурилась из-за стеснения и стыда, мои руки жалко потрясывало, но я продолжала расстегивать его рубашку. А потом мне все же пришлось полностью раскрыть глаза, когда он засмеялся. В моменте я подумала, что показалась ему глупой или легкомысленной и очень испугалась. Оказалось, это было своеобразное негласное "да" на мои жалкие попытки осторожно и безмолвно спросить о разрешении на прикосновения. И я незамедлительно продолжила. Остальное происходило в тумане моих чувств. Страх, что он оттолкнет. Страх, что я слишком поторопилась. Облегчение, когда он обнял меня и крепко прижал к себе. Мелкая дрожь покрывала моё тело, когда он сменил наши позиции и уложил меня на спину, чтобы медленно снять с меня мою футболку. А затем расстегнуть мой лифчик. И снова ощущение моего бешено колотящегося сердца прокралось эхом по моей спине, когда я поняла, что мое тело все же отчетливо видно даже в темноте, из-за света уличных фонарей сквозь незашторенное окно. Такая светотень подчеркивала все мои недостатки. Точнее, идеально показывала лишь их. Но, после, меня настигла такая волна облегчения, когда я поняла, что ему все равно на мои растяжки или большие сальные поры на носу. Я чувствовала, словно качусь по американским горкам, где основной каркас – мои эмоции. Он правда любит меня. Наверное, именно поэтому я полностью расслабилась и позволила притянуть себя ближе, стянуть с меня нижнее бельё и немного раздвинуть мои ноги. К сожалению, я далеко не гимнастка, чтобы удивить своей растяжкой или изгибами, но посмотрев на взволнованное лицо Аято, я окончательно поняла, что ему глубоко плевать и на это. А после я еле не засмеялась на весь его дом, когда увидела у него в тумбе около десяти пачек защиты. "Че ты ржешь? Я всегда готов ко всем непредвиденным ситуациям в моей жизни." Мне резко стало страшно, как только я поняла, что это вот-вот произойдёт. Я не знаю, испугалась ли я боли больше чем страха быть воспользованной и брошенной. Аято, увидев мои обеспокоенные глаза, остановился и начал спокойно гладить мою кожу. Моё лицо, мою грудь, мои бока и живот. Я почти расплакалась от того, что поняла, как он обо мне заботится. Затем, единственное что я помню – это наши задыхающиеся вздохи, тяжелое дыхание и тихие хлюпающие звуки. Постоянное шуршание одеяла и шёпот. Мне нравилось, что он спрашивал о моём самочувствии, несмотря на то, что ему явно было хуже, пока я царапала ему спину. А я так и не почувствовала боли. Теперь я постоянно думаю, что мы что-то вроде соулмейтов. Родственные души. Весь конец я помню лишь обрывками. Резкий звук – хлопок входной двери. После, наш задыхающийся смех, когда мы пребывали в бесшумной истерике и молнеиносно натягивали одежду на потную кожу, как только поняли, что домой пришел отец Аято. Максимально вовремя. Он хотел со мной познакомиться, и Риоба-сан предупредила нас, что нам надо спуститься на кухню как только он вернётся после работы, по скольку он слишком устаёт и часто ложится спать очень рано. Дальше мне запомнилось лишь долгое молчание за тарелками с рисом, формальные и вежливые приветствия и тихие смешки между мной и Аято.

***

Звук стука дождевых капель об крышу дома перебивались лишь тихим шумом голосов участников какого-то ток-шоу, доносящимся из телевизора в гостиной. Мы сидели за столом вместе с его родителями и обсуждали обыденные вещи, вроде учебы и планов на жизнь. Его отец, Юдасей-сан, показался мне очень серьезным и строгим мужчиной. Он хоть и отнёсся ко мне с уважением и принял "выбор" своего сына, все равно выглядел так, будто бы ищет во мне что-то подозрительное.       – Что по жизни собираешься делать? Он отпил немного кофе из белой фарфоровой чашки, и прищурившись, оглядел мое лицо.       – Для начала отучусь, потом надеюсь семью построить, устроиться на работу... После моих слов о семье, он легонько постучал пальцами по хрупкой рукоятке чашки. Я так и не поняла, к чему это было. Он пытается мне что-то сообщить? Затем, он снова продолжил сверлить меня своим строгим взглядом. Мне напомнило это о том, как на меня часто смотрели другие люди. Как на мясо. Оценивали объект, словно у меня нет души. Я моментально потянулась к руке Аято под столом, чтобы успокоиться и не дать себе расплакаться.       – Она стесняется, дорогой, – Риоба забрала грязную посуду со стола и нежно посмеялась. – Не мучай девочку.       – В любом случае, мне приятно познакомиться с тобой, Таэко. Я надеюсь ты будешь счастлива в этих отношениях.       – Спасибо, я обязательно буду. Я неловко улыбнулась. Он лишь ещё некоторое время продолжал смотреть на меня, пока не взял свою кружку капучино и тяжело вздохнул. Как только я увидела, что Аято доел свою порцию, я поблагодарила его родителей за ужин и мы снова ушли к нему в комнату. Уютно расположившись на кровати, я просто скролила соцсети, пока он обнимал меня сзади. Я подпрыгнула, когда мне пришло сообщение, случайно заставив своего парня удариться об мой локоть.       – Неплохой удар...       – Осоро Шидесу возвращается в академию завтра! Я перевернулась к нему лицом, показывая сообщения из чата моих одногруппников. Аято немного потер глаза и зевнул, всем своим видом показывая, что ему абсолютно все равно. Меня это забавляет.       – Это плохая новость, – он приподнял одну бровь и облокотился на стену сзади. Тяжело вздохнув и щёлкнув пальцем по его носу, я продолжила листать чат. – Или мне станцевать за это?       – Хотелось бы посмотреть. Я рассмеялась. Он притянул меня ближе и обнял мои плечи одной рукой.       – Погоди, это что, глава банды правонарушителей?       – Ты не знала?       – А ты знал? Теперь мне страшно, – я помотала головой и невольно вздрогнула. – Кто знает, на какие вещи способны подобные люди...       – Я видел его пару раз ещё до того, как его отстранили. Он довольно тихий. Я не думаю, что он навредит тебе. Особенно когда я рядом. Я увеличила фото Осоро с его классом. Остановив изображение на его больших руках, покрытых порезами и синяками, я практически ткнула свой телефон Аято в лицо.       – Он выглядит устрашающе, не думаешь?       – Очень страшно. Если я ещё раз увижу это фото я буду биться в истерике и дрожать от страха. А потом меня увезут в обезьянник. Я рассмеялась и перевернулась, чтобы облокотиться на него спиной. Посмотрев на бицепсы Осоро еще несколько секунд, я закрыла изображение.       – Твои руки мне нравятся гораздо больше.       – И вот ты спасла его от смерти. Аято похлопал в ладоши. Я хихикнула и ткнула его в бок. После нескольких месяцев общений с ним, я бы ни за что не поверила, что Аято смог бы убить кого-то. Особенно такого громилу.       – Верю.