Глава 8. Пора молчать.

      – Ты всё ещё жив? – я сымитировала огромное удивление, и с восторженным вздохом приблизилась к Амао. – Я думала, ты уже копыта откинул в своей пекарне. Амао расплылся в улыбке и слегка прислонился к своей парте. Заполненный студентами кабинет, конечно, не самое удачное место, чтобы спустя долгое время поговорить со своим лучшим другом, но выбора не было: почти все свободное время после школы я провожу с Аято, а он либо на работе, либо с Шоку.        – Продажи выросли, но я справляюсь. Пойдем прогуляемся по этажам? Ну, или можно в саду. Пока я стоял за кассой на работе, случайно подслушал почти все диалоги покупателей. Там есть кое-что интересное. Я рассмеялась и легким жестом руки показала на выход. Амао тут же двинулся за мной.       – Хочешь посплетничать? Некрасиво.       – Ну я же не со зла. Проходя через узкие проёмы между партами, мы тихо смеялись. Я уже успела соскучиться по такому светлому человеку, как Амао. Даже его манера речи всегда поднимает мне настроение и заставляет лишний раз задуматься о ценности близких людей в моей жизни. Что касается меня, то я всегда понимаю ценность людей, как только их теряю. Вспомнив об Осано, я слегка вздрогнула и остановилась, чтобы прогнать эти мысли. Надо отвлечь себя диалогом. Не увидев рядом Амао, я оглянулась назад. Он стоял рядом со своей учительницей в метре от меня, что-то с интересом выслушивая. А я и не заметила, как его позвали.       – Ты очень хороший человек, Амао. Поговори с ним пожалуйста, я думаю, ты сможешь найти с ним общий язык.       – Я постараюсь...спасибо, я сообщу вам, как все прошло. Он немного поклонился в качестве прощания и ускорил свой шаг.       – Сейчас надо будет поговорить с одним парнем. Затем, можем идти куда угодно, хорошо? Мы вышли из класса. Амао слишком быстро шел, и мне пришлось затормозить его хватом по плечу.       – С кем? Куда мы идём?       – Ты не испугаешься? Я удивлённо похлопала глазами. Что он вообще задумал?       – С чего бы? – Услышав мой ответ, он улыбнулся и продолжил идти, подзывая меня. Наконец, мы шли чуть медленее, чем обычно. – Может все-таки объяснишь?       – Мы идём к Осоро Шидесу. Нам, точнее, мне, надо будет попытаться узнать у него, почему он еще сильнее скатился по учёбе. Задать банальные вопросы, типа: "Хорошо ли все дома?" или "У тебя нет проблем со здоровьем?". Моя учительница попросила.       – Видимо, она попросила тебя, потому что ты единственный не сможешь отказаться. Я хихикнула, посмотрев на его обидчивое выражение лица и надутые губы. Но все же, разговор между нами и главой банды правонарушителей вгонял меня в небольшую тревогу. Или, может быть, в большую. Мне разговоры с обычными людьми до сих пор даются тяжело, не то что с хулиганами или преступниками. Тревога мурашками прошлась по моей спине, и я почувствовала себя в полной уязвимости. Достав телефон из кармана, я собиралась написать Аято, но стерла сообщение, как только его набрала. Я не хочу чтобы он волновался. Очевидно, что я могу справиться с этим сама. Плюсом, это вообще не мой разговор, и я могу просто постоять рядом и подождать молча.

***

Группа светловолосых парней грубо рассмотрела нас сверху вниз, когда мы протиснулись через ворота в зону мусорасжигателя. Нервно сглотнув, я подошла ближе к Амао, стараясь не смотреть никому в глаза.       – Осоро-сан? Можно с тобой поговорить? Осоро сидел на пошатанной и разваленной лавочке у баков с мусором, сгорбившись и укрывшись своим плащем. Ветер раздувал его волосы, и когда он приподнял голову, челка закрыла половину его лица, оставляя открытой лишь часть с огромным шрамом на щеке. Осоро молчал, поэтому разговор становился все более неловким. Я опустила взгляд в пол, прячась за спиной Амао. Ненавижу это напряжение в воздухе.       – Эм...Твоя...точнее, наша классная руководительница попросила тебя поговорить с ней. Но если ты не хочешь разговаривать с ней, можем обсудить вместе, ладно? Я просто передам ей твои слова. Тебе не нужно разглашать никакую личную информацию, или говорить что-то в подробностях. К счастью, я не видела ничего, кроме ног Амао и отдаленной фигуры Осоро. Он продолжал молчать, и страх все быстрее и быстрее брал верх над моим разумом и телом. Довольно абсурдные вымышленные ситуации всплывали у меня в голове, и я всеми силами старалась их отогнать. Никто не будет бить девушку, да? Но вокруг столько насилия и столько жертв...Но, они простые студенты? И я ничего плохого не сделала. У всех людей есть свои слабости. Далеко не все люди плохие. Нельзя оценивать его как человека, судя лишь по угрожающему внешнему виду. Какой-то странный прилив милосердности окатил мой разум, и я с уверенностью подняла голову, чтобы посмотреть на него и выразить некое уважение. Я не представляю, как можно жить, когда все смотрят на тебя как на безжалостного монстра. Осоро взглянул на меня и продолжал смотреть мне в глаза, даже когда я неловким взглядом указала на Амао. Я слегка склонила голову в поклоне, прошептав "пожалуйста". Он тяжело вздохнул.       – Чего надо?       – У тебя ещё сильнее скатились оценки по всем предметам и дисциплинам...на это есть какая-то личная причина?       – Нет. Проваливайте. Амао взглянул на меня и пожал плечами. Вздохнув, он развернулся и пошёл назад, утягивая меня с собой. Краем глаза я заметила, как Осоро приставил ладонь ко лбу и нахмурил брови. Я почувствовала, что он может находится в трудном периоде его жизни. Мне слишком сильно хотелось почувствовать себя полезной. Как и всю мою жизнь, единственное, что способно удержать меня в этом мире - ощущение того, что я не пустота. Что я всё еще могу зажигать людей. Мне захотелось ему помочь.       – Если ты чувствуешь себя морально плохо, ты можешь написать мне. Я постараюсь помочь! Я, к своему удивлению, сама выкрикнула эту фразу. Амао остановился, поворачиваясь ко мне лицом, которое можно охарактеризовать как "что ты вообще творишь?", а брови Осоро поднялись в изумлении. Почти сразу же я ощутила себя глупой.       – То есть, извини! Извини за беспокойство! Отпустив руку Амао, я ускорила шаг и постаралась как можно быстрее уйти с поля зрения. Я услышала, как Амао последний раз извинился и побежал ко мне. Нет, я точно не помогла. Я просто заработала себе репутацию тупой дуры, которая слишком много надумала. Эта банда – простые садисты, которым нравится устраивать бои, просто потому, что это приносит радость и удовольствие. Чужая боль приносит им радость и удовольствие. Никому из них точно не нужна моя помощь, тем более их главарю. Я такая глупая, такая глупая. Мне вообще стоит больше никогда ничего не говорить. Я просто опозорилась.

***

Теплая рука Аято в моей весьма контрастировала с обжигающе холодным ощущением от обдувающихся вечерней прохладой слез на лице. Я никак не могла забыть эту позорную ситуацию и, разумеется, рассказала обо всем Аято. Он, как обычно, полностью меня понял и поддержал. Другого я совсем не ожидала. Я попросила его помолчать, потому что мне слишком тяжело говорить. Мы шли к его дому в полной тишине, нарушающейся лишь шелестом травы у обочин и моими вздохами.       – Тебе легче? Аято немного сжал мою ладонь, погладив её своим пальцем. Я отпустила его ладонь только ради того, чтобы обхватить его локоть.       – Да. Спасибо.       – В следующий раз лучше скажи мне о такой встрече. Мне точно хватит сил, чтобы защитить тебя. Я почувствовала как подступили новые слезы. Затем, я уже не могла себя сдерживать.       – Я боялась, что ты будешь волноваться. Или, будешь против. Или просто, мы поссоримся. Прости меня пожалуйста, прости. Аято остановился, аккуратно хватая меня за плечи и опускаясь головой до моего уровня. Посмотрев мне в глаза несколько секунд, он подошел ближе и обнял меня.       – Хватит извиняться. Я никогда не сделаю тебе плохо, ты же знаешь. Я люблю тебя. Ты в безопасности рядом со мной. Я обняла его в ответ, прижимая голову к его груди. Все вокруг будто замерло, и я перестала видеть, слышать, и словно, дышать. Он опустил голову мне на плечо и уткнулся носом мне в шею. Мне было настолько спокойно, что я решила притвориться, что не услышала, как он сказал: "И только рядом со мной. Ты моя."

***

Сегодняшний день прошёл без происшествий. К счастью, я не увидела Осоро нигде. Значит, у меня не будет проблем от моих сомнительных слов вчера. Скорее всего, он просто проигнорировал это даже у себя в голове. Может, уже и забыл. Я хотела написать Аято, чтобы встретиться с ним на обеде, но он не ответил. В кабинете его тоже не было, и его учительница сказала, что он не приходил. Когда я позвонила ему, он снова не взял трубку. Как бы тревожно от этого не было, я все равно надеюсь, что он просто не выспался и проспал. Бывают разные ситуации. Вдруг он просто чувствует себя плохо и решил остаться дома, или опять же, заснул, потому что болеет. Он точно не смог бы бросить меня. Он мой первый и единственный, и я тоже. Аято слишком сильно любит меня, и я это знаю. Мои попытки оправдать отсутствие Аято вновь вернули меня к воспоминаниям об Осано. Я вспомнила, как точно также искала его. Смерть близкого человека слишком глубоко прожигает. Я словно забываю обо всем, кроме того, что он умер. Что он не вернется. Его больше нигде нет. Тело, наверное, давно разложилось. Осано исчез в пространстве. Все воспоминания теперь кажутся каким-то сном. Я больше не помню его лица. Не помню его голоса и ярких глаз. Я не сдержалась и решила вновь набрать номер Аято. Я не смогу успокоиться сама. Если не хочу заработать паническую атаку прямо в школе, надо попробовать найти помощь. Единственный, кому я доверяю полностью – Аято. Я забежала в туалет, закрывая за собой дверь кабинки. Стараясь медленее дышать, я потянулась за телефоном и случайно выронила его. Экран треснул. Выругавшись, я все равно смогла сдержать слезы и найти его контакт. Подставив телефон к уху и убавив громкость на минимум, так как гудки заставляли меня паниковать ещё больше, я стала ждать. Прошло около семи гудков, до того момента, пока я не заплакала. На девятый гудок, он взял трубку.       – Аято? – я задержала дыхание. – Аято, слышишь?       – Извини, я не мог ответить раньше. Я...у меня появилась работа. Пришлось отработать смену сегодня, а телефон мешался. Все хорошо?       – Да, просто...мне просто опять стало плохо, захотелось с тобой поговорить. Успокаивает. Я выдохнула и, опрокинув крышку унитаза, медленно уселась.       – Что за работа? Ты никогда не говорил о ней.       – Я могу рассказать тебе как встретимся, мне нельзя...точнее, неудобно говорить здесь. Лучше расскажи мне что-нибудь.       – Сегодня Осоро нигде не видно, – я выдохнула, и положив голову себе на ладонь, пару раз провела пальцами по вспотевшему лбу. – Наверное, мне повезло. Даже слухов никаких не пошло. По крайней мере, меня не преследуют его парни.       – Я рад. Не волнуйся об этом. Паникой тут не поможешь. Что бы не случилось, я все равно тебя защищу. Я улыбнулась, то ли от мысли, что Аято все также меня любит, то ли от того, что образ мертвого Осано, который преследовал меня в моих снах, резко стал забываться.       – Спасибо, супермен. Я приду к тебе после пар?       – Конечно. Я уже буду дома. По ту трубку послышались какие-то комкающие и шелестящие звуки. Похоже, сеть сбивается.       – Аято, связь плохая. Я напишу тебе позже, ладно? Вместо ответа я получила все такие же звуки, а затем – гудки. Интересно, где он работает, раз связь настолько плохая. На улицах повсюду телефонные вышки... Может быть, за городом. В любом случае, мне стало чуть легче. Удивительно, как легко он способен успокоить меня простыми словами. У него точно есть какие-то чары. Думаю, надо зайти сегодня в магазин подарков и сувениров, и купить что-то, что может ему понравится. Или будет напоминать о том, что я его люблю. Вздохнув, я встала и направилась в кабинет на следующую пару.

***

Вечер всегда обладает своей собственной необычной атмосферой. С момента опустошения одиноких улиц, даже запах воздуха меняется, обретая свою особенность. Вокруг становится тихо, кроме центральных улиц: здесь никогда не бывает пусто. Некоторые кафе работают всю ночь, а толпы горожан довольствуются видом на море в конце улицы. Если упустить факт того, что в широких расщелинах между домами все чаще собираются члены Якудза, здесь довольно безопасно. Толпа народа способна заметить что угодно, если ты, конечно, не попал в тёмные углы или переулки. Поэтому, я стараюсь держаться между людьми, проходя к магазину сувениров. Как назло, он является самым крайним в доме, где находится, и поэтому сбоку входной двери находится ещё одно широкое темное пространство между следующим домом, которое довольно напрягает. Но, порадовать своего любимого человека я хочу намного больше, чем боюсь попасть в неприятную ситуацию, поэтому я быстро ускальзываю внутрь. Чем дольше я смотрю на витрины с различными побрякушками или более полезными вещами, тем больше я понимаю, что по прежнему совсем не знаю Аято. Чаще всего мы говорим лишь обо мне. Я даже не знаю его любимого цвета или предмета. Любит ли он милые незамысловатые кружки, или больше обрадуется минималистичной фигурке Фемиды? Нет, он вряд-ли интересуется правосудием или законом... Не придумав ничего лучше, чем купить ему маленькую игрушку черного кота, держащего красное сердечко с надписью "I love you" я направилась к кассе. Может быть, банально, но зато с любовью. Ладно, я признаю, что могла придумать что-то получше, но я не знаю его предпочтений. Лучше взять что-то универсальное. Оплатив игрушку, я вышла из магазина. Желтые глазки из стекла ярко блестели при свете фонарей. Я остановилась перед дверью, чтобы аккуратно уместить игрушку в сумке. Ни в коем случае не хочу ничего повредить. Я очень сильно люблю Аято, и готова заботится даже о таких мелочах. Иногда мне кажется, что он самый светлый человек в этом мире. Он всегда так добр ко мне. Я не знаю, чем заслужила его в своей жизни. Наконец упихнув игрушку подальше от молнии застежки, и убедившись, что она ни за что не зацепилась, я закрыла сумку и направилась домой. Что-то резко коснулось моего запястья. Я подумала, что случайно задела обшарпанную стену, но обернувшись, я увидела какого-то темноволосого парня, которого точно не знала. Я не успела ничего понять перед тем, как меня с силой затолкнули вглубь той самой темноты между домами. Чьи-то руки грубо опустились мне на плечи и меня швырнули куда-то ещё дальше, рядом с грудами мусора и плесени. Конечности слишком заболели. Кажется, я отшибла себе колено. Тяжело вставать.       – Это точно она?       – Вроде та, – еле разглядев ещё одного парня среди темноты, я поняла, что по виду это либо члены Якудза, либо банда хулиганов. Паника захлестнула меня с головы до пят, и я мгновенно попыталась встать или оказать сопротивление, но он схватил меня за корни волос и подергал в разные стороны.       – Да, точно она. Ну что, как ощущается быть возлюбленной такого же преступника, как мы? Я не могла посчитать, сколько их. Точно больше четырех. Слезы покатились по щекам, когда я попыталась отодвинуться или промямлить хоть слово, на что получила удар по щеке и язвительный смех.       – У меня есть парень, и он не преступник! Что вам нужно? Забирайте мои деньги, если нужно, или телефон, только не трогайте меня, пожалуйста...       – Ты думаешь он простой хулиган? Осоро самая главная мразь, которую мы только знаем. Не мог человек из такой бедной семьи заработать себе на жизнь и дорогие покупки за несколько недель простым путем. Он криминал. И он перешагнул нам дорогу.       – Осоро не мой парень! Я не его девушка, отпустите! Кто-то из них подошёл сзади и заломал мне руки. Я закричала, за что получила ещё одну пощечину и скомканную ткань в рот. Мои тщетные попытки отбиться ногами тоже не увенчались успехом, и единственное, что мне оставалось: захлебываться в своих слезах и слюнях. Кажется, это мои последние минуты жизни.       – Нам просто нужно отомстить ему, понимаешь? Он не согласился на драку, а когда мы пришли к вашей академии, нас выгнал студсовет. Но как же хорошо, что вчера мы заметили, как он за тобой следил, да? Теперь ты поможешь нам показать ему, что бывает, если ты решаешь вступить на криминальную тропу. В последний раз я попробовала отбиться, со всей силы ударив головой по лбу парня передо мной. Конечно, это только сильнее их разозлило, и мне прилетел удар в живот. Я начала кашлять, но не задохнуться мне мешал комок пыльной ткани во рту. А потом он порвал мою форму. Я не смогу себя защитить. Смирившись, я лишь сильнее расплакалась, намертво закрывая веки, чтобы не видеть, что со мной будет происходить. Жаль, что я не могу закрыть ещё и уши. Послышались звуки ударов кожи об кожу. Видимо, здесь устроили ещё одни разборки. И опять кого-то бьют, и опять. Я знаю, что я следующая. Резко, меня снова вышвырнули в дальний угол. Я не почувствовала ни одного тела рядом, поэтому мгновенно достала ткань из рта трясущимися руками, которые не переставали болеть. Я боюсь побежать. Я боюсь открывать глаза. Я просто жалко вжалась в какие-то мусорные пакеты, думая только о том, насколько мне больно морально и физически. Наступила резкая тишина. Голоса растворились в воздухе, и послышались быстрые шаги в мою сторону. Я испугалась посмотреть, что происходит. Чья-то мокрая рука провела мне по щеке, и я уже была готова к тому, что меня изнасилуют. Затем, я почувствовала лёгкие поглаживания по голове. Моё сердце едва ли не остановилось, когда я услышала голос Аято. Открыв глаза, я смогла разглядеть его. Кто-то включил свет в окне ближайшего здания и его черты лица стали различимы под приглушенным теплым светом. Я осмотрела его: рубашка была вся в крови, как и руки от ладоней по запястья. Он смотрел на меня с такой же искренней любовью и нежностью, как и всегда. Картина казалась почти одинаковой с той, что я вижу каждый день, кроме пятен бордовой крови на его щеках и подбородке. Он опустил одну руку с места на макушке, которое только что гладил, и теперь прислонил обе руки к моим щекам. В этот момент я и увидела у него в руках охотничий нож. Переведя взгляд на кучку тел сзади, до меня дошло, что теперь они все мертвы. Я сижу рядом с несколькими мертвецами. Которых хладнокровно убил мой парень. Ещё сильнее испугавшись, я отпрянула от его прикосновений и вжалась в стену, сжимая пластиковые пакеты с мусором до невозможного состояния. Он смог убить их прямо сейчас. Откуда он знал, что я здесь? Он написал мне, что дома. Как он смог вообще убить их всех? Как у него поднялась рука? Если дать человеку нож и сказать убить своего врага, он все равно помешкается, перед тем как сделать удар. Но Аято убил их всех так быстро. У него вообще есть человеческие чувства? Он, очевидно, напал в тот момент, когда я услышала звуки драки... Тогда не прошло и двух минут. Он точно простой студент? Он точно безопасен? Если мы когда-нибудь поссоримся, он убьёт меня? Я снова начала ещё сильнее плакать. Аято пододвинулся ближе, наклоняясь к моему лицу.       – Таэко, это я. Не бойся. Ты же знаешь, я никогда не сделаю тебе плохо. Было слишком поздно, чтобы успокоить меня. Мысли о том, что сегодня он мог убить человека не в первый раз заставляли меня паниковать. Как я могу чувствовать себя в безопасности, если я знаю, что он вполне может убить и меня, если разлюбит. Или разозлится. Увидев, как я отодвинулась, он помрачнел. Его лукавая улыбка спала, брови нахмурились, а взгляд превратился в нечто, что я не видела никогда.       – Ты меня боишься? Ты хочешь расстаться со мной, да? Ты больше не любишь меня? Я не могла ничего сказать. Страх свел мне конечности, и единственное что я делала – плакала и задыхалась. Он вздохнул, а затем, его нежность вернулась. Он смотрел на меня именно так, когда мы в первый раз поцеловались. Он смотрел на меня так, когда мы в первый раз переспали. Он смотрел на меня так всегда, когда мы были вместе.       – Извини, извини...Я понимаю, я напугал тебя, да? Я должен был быть понежнее. Я же понимаю, что ты чувствительная. Чувствительная, ранимая...беззащитная. Я просто хотел защитить тебя. Он взял мою трясущуюся руку в свою.       – Ты переживаешь из-за них? Я нанес совсем немного ран! Просто чтобы они точно не смогли напасть снова! Большинство точно живы, не волнуйся. Он стал целовать мои руки, мои запястья. Кровь с его щек и рук пачкала абсолютно все, к чему он прикасался. Затем, он начал шептать.       – Хотя было бы лучше, если бы они умерли. Не думаешь, Таэко? Они хотели заставить тебя страдать. Хотели чтобы ты плакала и мучалась. Они посягнули на моё, и получили по заслугам, ведь помнишь, я поклялся что всегда буду защищать тебя? Я выполняю обещания. С мыслью о том, что они могли доставить мне немыслимую боль и душевную травму, что-то во мне переклинулось. Он и правда же меня защитил? Если бы он не нанес серьезные ранения, а просто дрался, то другие уже успели бы сделать со мной ужасное. А может он и правда не убил, и они все ещё живы? Самооборона. Он просто хотел меня защитить. Он же не убил никого кроме них. Не убивал обычных людей или моих близких.       – Я люблю тебя, Таэко. Я готов ради тебя на всё. Я никогда не посмею причинить тебе вреда, слышишь? Я убью кого угодно, но только не тебя. Я убью себя быстрее, чем у меня появится эта мысль. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я так сильно люблю тебя. Я хорошо о тебе позабочусь, ладно? Пойдём домой, я помою тебя. Тебе надо взять пару дней выходных от учебы дома. Ты можешь остаться у меня. Если хочешь, то оставайся хоть всю жизнь. Пойдем?       – А что делать с ними? Он посмотрел назад. Через несколько секунд, он повернулся обратно, улыбнувшись во все зубы.        – А ты как думаешь?       – Может вызовешь скорую для тех, кто ещё жив? Мне страшно думать о том, что они косвенно умерли из-за меня... Он лишь погладил меня по щеке и поцеловал в нос.       – Значит, сделаю именно так. Именно так, как ты хочешь. Но сначала – твоя безопасность. Я доведу тебя до дома.       – Но твоя одежда....у людей будут вопросы. Может, лучше вызвать полицию и объясниться? Холодные губы Аято прильнули к моему лбу. Сердце по прежнему бешено колотилось, но я пыталась успокоить себя тем, что Аято не способен убить меня.       – Я обо всем позабочусь.

***

Несколько минут назад он попросил меня встать и пойти умыться в ближайшую раменную. Рядом было настолько много людей, что мне удалось проскочить в туалет незамеченной. Я до сих пор не понимаю, почему мы должны это скрывать. Аято объяснил мне, что от полиции будет лишь больше проблем, чем помощи, а я попыталась ему поверить. Я умывалась со слезами на лице, стараясь убедить себя в том, что Аято остался прежним. Я действительно его не знала. Люблю ли я его теперь? Наверное. Нет, я должна его любить. Он спас меня. Не каждый парень способен пойти на такое ради девушки. Он просто немного перегнул палку. Аято действительно не из тех людей, кто хочет убивать. Он просто защищал меня. Моя рубашка была испорчена. Колени в крови, а ноги в ссадинах и грязи. Я надеюсь, что тот удар в живот не станет для меня большой проблемой. Кто-то постучался в дверь. Я побоялась открыть, зная, что если меня увидят в таком положении – начнутся разборки, и поэтому, притворилась, что не услышала. Затем последовал ещё один стук. И ещё один. Я снова заплакала, и под моральным напряжением открыла дверь. Громко выдохнула, увидев, что это Аято вернулся ко мне. Он выглядел чистым, без единого заметного пятна крови. Скорее всего, его черные брюки почти не выдавали пятен, а на рубашку он надел черную толстовку. Или просто выкинул её и переоделся в запасную одежду. Да, я уже видела Аято в этой толстовке. Но зачем он взял её с собой? Он же не мог знать, во что влипнет?       – Присядь, – он указал на унитаз сзади, закрывая за собой дверь на щелчок. – Я купил влажные салфетки. Пока что вытрем всю грязь ими, а когда будем дома, я тебя помою, ладно?       – Они порвали мне рубашку. Я....       – Наденешь мою кофту. У меня под ней майка, я смогу дойти до дома без чужих вопросов. Он открыл пачку салфеток и аккуратно провел салфетками мне по ногам. От открытых ран покалывало и он наклонился, чтобы поцеловать мне колено.       – Всё хорошо. Ты в безопасности. Аято посмотрел мне в глаза, и я опять поймала этот тяжёлый взгляд. Он проверяет меня на доверие?       – Спасибо. Я люблю тебя. Он остановился, кладя свою голову мне на колени. Я почувствовала щекотящее ощущение между колен из-за сбивчивого дыхания Аято. Что он чувствует? Я подняла руку и погладила его по голове. Через несколько секунд, что-то мокрое покатилось по моим ногам. Он что, плачет?

***

Дорога до его дома была тихой. Аято крепко держал мою руку, совершенно спокойно прошагивая по улицам в моём медленном темпе. Как будто ничего не произошло. Мне позвонила сестра, и я почти взяла трубку, но Аято закрыл мой телефон своей ладонью. Я решила не спрашивать, к чему это, и перезвонить ей позже. Я не забыла о всех его словах. В голове всплывали его фразы, и я всеми силами пыталась не соединить их в одно целое. Когда он сказал мне о том, что Осано не удушили. Каким образом он вообще мог знать это? Но если соврал, зачем ему врать об этом? Что сделано то сделано. Уже слишком поздно, чтобы о чем-то думать. Осано не вернется из мертвых. И все преступления в восьмидесятых...его мать слишком сильно похожа на ту девушку на фотках следствия. Нет, слишком глупо связывать действия его матери с его собственными. Я боюсь говорить об этом с Аято. Я бы очень хотела спросить, но я не знаю, как он отреагирует. Наверное, я больше никогда не смогу жить абсолютно спокойно рядом с ним. Но все его хорошие поступки по отношению ко мне слишком сильно влияют на мое мнение. Я не могу решиться. Я не знаю, что думать. Когда мы зашли за порог его дома, никого не было. Вокруг царила некомфортная тишина. Голова болела настолько сильно, что мои виски пульсировали. Аято сразу отвел меня в душ, и мы снова переспали. Я не знаю, точно ли была готова в этот момент, но осознавая, что мне все время не хватает любви, я не стала сопротивляться. Он как всегда был нежен. Он любит меня. Он не сделает мне больно. Сейчас я лежу у него в кровати. В его чистой одежде, наконец-то приятно пахнущая. Живот немного болит из-за большого синяка, но это не критично. Аято ушёл в душ, и я полностью отдалась своим мыслям. Точнее, сомнениям. Может быть, я не настолько сильно люблю его? Может, я просто зависима? Без него я чувствую себя ненужной и беззащитной. Точно ли это любовь? Точно ли он не безжалостный убийца, а просто мой спаситель? Его телефон в углу кровати завибрировал и экран загорелся: пришло сообщение. При всем уважении к его личному пространству, я не могла себя остановить. Я подползла к его части кровати и взяла в руки телефон.       "Я всё почистил. Завтра ты должен помочь мне с другими. Та же оплата. Жду тебя в десять вечера." Мои руки невольно затряслись. Нет, я знаю себя. Я просто слишком много думаю. Очевидно, это просто коллега Аято. Наверное, он работает где-то в кофейне или что-то такое. А он пишет ему про то, что отмыл оборудование. Я провела пальцем по экрану. Прислушившись ко звукам, я убедилась, что Аято ещё моется, и все же решила разблокировать его телефон. Меньше знаешь – крепче спишь, но мне просто нужно убедиться в том, что я неправильно все поняла. Я же не собираюсь смотреть все его личные переписки. Просто пара сообщений ради уверенности. И тогда я смогу выдохнуть и любить его также, как прежде. Пароль. Шесть цифр. Я попробовала с банальных комбинаций, лишь потом осознав, что Аято не тупой, чтобы ставить в качестве защиты "123456". Затем, я ввела свою дату рождения. Сработало. Он любит меня. Он точно меня любит, да. Он поставил мою дату рождения как пароль. Интим в мелочах. Я задержала дыхание и зашла в чат с этим человеком. Странно, он никак не подписан. У него нет ничего, кроме черной аватарки. Даже номер скрыт. Я пролистала дальше. Ничего не понятно. Здесь простые сообщения, вроде "Сегодня на том же месте в четыре часа." и ничего более. Выйдя из чата, я заметила что у него всего-лишь два человека в сообщениях. Я и этот "некто". Сверху были закреплены заметки. Я нервно выдохнула и поморгала несколько раз. Заметки уже более личное. Мне нельзя туда лезть. Но я не смогу успокоиться. Даже если Аято узнает, он бы и сам смог рассказать мне что-то из этого. Так что это не должно быть настолько серьезным. Он же мой парень, и я ему доверяю. И он мне. Я кликнула на заметки. Пролистав несколько пересланных сообщений от того же человека, я остановилась на длинном сообщении от самого Аято. Сглотнув, я все же решилась прочитать. "Я никогда не думал, что буду заниматься подобным бесполезным делом, но когда я встретился с тобой, я уже знал, что ничего не может остаться как прежде. Ты свела меня с ума с первой секунды взгляда на твоё невинное лицо, наполненное грустью. Я никогда не хотел ничего более так сильно, как увидеть твою улыбку. Улыбку, которую вызовут мои слова. Я всегда был серой массой. Меня никогда не замечали люди, и я сам не хотел этого. Я предпочитал находиться в одиночестве с самого детства. Я не заводил друзей, не смотрел на одноклассниц, а когда мать отвела меня на борьбу, я предпочёл выбрать индивидуальные занятия с тренером, чем социализироваться с ровесниками. Отец волновался по этому поводу, и мне пришлось рассказать ему о моем лучшем друге, с которым я хожу в спортзал каждый день. Отец, на его удивление, так и не смог с ним познакомиться. Надеюсь, он не подозревает, что я его нагло выдумал. Я выслушивал о смысле жизни от своего психотерапевта, одобрительно кивал на групповой терапии людям, которых ненавидел, но "поддерживал" их выбор профессии и предназначение на земле. Я планировал умереть, если не поступлю в академию. Не знаю почему именно в этом случае, но мне нужен был какой-то повод. Мне даже не хотелось писать предсмертные записки. Я так и не почувствовал удовлетворение от того, что поступил. Мои родители организовали целый праздничный ужин в честь этого и весь вечер обсуждали, насколько я умен. Единственное, о чем я думал: я хочу поскорее это закончить. В тот день, когда я встретил тебя, я собирался вскрыть себе глотку. Мне было все равно, когда я это сделаю, и в случае чего, я не хотел бежать домой для этого. Я взял с собой в академию охотничий нож, достаточно острый, чтобы убить меня. Я еле выдержал первую лекцию, и спрятав нож в кармане, я направился искать укромное место для моей смерти. Но вместо этого, я столкнулся с тобой. Красота твоих смуглых ресниц, мягкость припухлых рук и дрожь в коленях сгубила меня полностью. Мне по-прежнему было все равно на свою жизнь, но теперь главным смыслом моей жизни стало твоё существование. Я не смог подойти к тебе снова, я настолько сильно испугался, что почувствовал, как сильно не заслуживаю твоего внимания. Мне было очень страшно, так страшно, что мне не помогали даже успокоительные. Я всегда получал награды за свою силу: победы в соревнованиях по рукопашному бою, все более тяжёлые поднятые мною веса и длинные забеги на занятиях по лёгкой атлетике. В мгновение это все утеряло свой смысл. Я никогда не ощущал себя настолько слабым и беззащитным. Если бы ты просто наклонилась ко мне в тот момент, я бы точно схватил сердечный приступ. Если бы ты решила убить меня, я бы не сопротивлялся. Но, я убил твоего лучшего друга. Когда я узнал, что он планировал признаться тебе в любви, я просто не смог себя остановить. Либо его смерть, либо моя. Я зарезал его тем же ножом, которым хотел убить себя. Я далеко не садист, может быть, просто антисоциален или психопатичен, хотя сейчас такого диагноза даже не существует, но я никогда не получал такого удовольствия от причинения вреда. Оно сравнимо только с удовольствием от обжигающих прикосновений твоих кончиков пальцев или случайных шершавых потертываний твоего запястья об моё. Я знаю, что я единственный, кто знает о твоих шрамах и порезах на запястьях. Я знаю, что я единственный. Твой единственный. Я еле придумал, как убрать свои следы. Я настолько увлекся мыслями о тебе: о наших будущих повседневных обсуждениях, словно мы просто незнакомцы, о наших будущих отношениях, о наших свиданиях, о том, как будет выглядеть твой румянец на щеках, когда я закину твои голые ноги себе на плечи, что совсем забыл о том, что убийство – это уголовно наказуемое преступление. Я бы сказал, что мне просто повезло выйти сухим из воды. Конечно, мне не нравилось, как ты себя чувствуешь. Твои, окончательно потерявшие блеск глаза, как всегда казались мне безумным средством гипноза моего сознания, и я планировал как можно скорее вернуть эти искры обратно. Я знаю, как буду кусать ногти, если узнаю, что ты будешь счастлива из-за меня. Когда я увидел, как тебе становится легче от разговора с ним, я уже затачивал нож для второго раза. Можешь передать этому кулинару, что ему очень повезло оказаться настолько открытым человеком. Он скрывает отношения со своей подругой, но все же решил поцеловаться с ней под идеальным углом обзора камеры в городе. Мои отличные связи, которые предоставили мне доступ к любым камерам в городе действительно спасли ему жизнь. К этому времени ты уже начала доверять мне. Я прекрасно видел, как твоё желание общаться конфликтует с проблемой с доверием и скромностью. Но я никогда не собираюсь тебя торопить: меня устраивает, насколько долго ты привязываешься. Ну, или меня это просто сильнее заводит. Заводит точно также, как и убийство твоего обидчика. Я готов исполнять любой твой приказ, я готов обезопасить тебя от всех бед, я готов отрезать руки тому, кто посмел тронуть тебя там, где ты не хотела. Я помню, как Кизано ругался по-испански и пытался угрожать мне величием своих родителей. Мои соболезнования, но все эти хорошо выстроенные мускулы мало ему помогли. Жаль, что пока моя мама научила меня рассудительности, умению врать и отмывать кровь с любой поверхности раз и навсегда, его мать научила его лишь жалко балаболить. Кстати, я очень рад, что вы поладили с моей матерью. И я был очень счастлив, когда она сообщила мне, что ты отзываешься обо мне как о хорошем друге. Скоро я приведу тебя к ней снова, чтобы сказать, что мы встречаемся. Со временем надо будет проверить, являются ли потусторонние силы правдой. Мои источники информации (Этот придурок запретил мне напрямую говорить о нём. Даже в собственных заметках в телефоне. Но, если ты меня попросишь, я всё равно расскажу о нем. Я люблю тебя слишком сильно, Таэко, чтобы скрывать от тебя то, что ты хочешь узнать. Ну, а если ты это видишь, приятель, то даже не вздумай осуждать меня за это - ты достаточно хорошо знаешь меня с этой стороны.) позволили мне узнать о том, что планирует этот оккультист. Я уже знал его намерения, но когда ты доверила мне даже эту информацию, я был готов разорваться на части, и каждую из частиц моего организма вручить тебе. Особенно моё сердце. Из-за капюшона мне было немного плохо видно, как он копошится над какой-то могилой. Он собирался проводить чёрное венчание – это, насколько я понял, очень сильный приворот. По сути, ритуал должен был связать ваши судьбы навсегда, и тогда вы не сможете существовать не в отношениях. Темные силы должны скрепить ваш союз до конца ваших дней, ведь если кто-то из вас умрёт раньше другого, то второй также попрощается с жизнью в ближайшее время. Но, мои силы думают иначе, поэтому я представил толстую леску к его шее. Мне нравилось, как он дрожит от страха и шепчет странные заклинания, словно пытаясь вызвать на меня какого-то дьявола. К счастью, я и есть сам дьявол, поэтому это не вызвало у меня никаких эмоций, кроме смеха. В тот момент, мне неожиданно пришла мысль о том, что такой расклад с тобой мне нравится. Конечно же, я никогда не сделаю тебе больно или плохо, но мне стало действительно интересно, смогут ли какие-то покойники скрепить нас вместе ещё сильнее? Я решил, что это будет приятным бонусом, если это сработает. Тот диалог всё ещё вызывает у меня нервную улыбку, когда я его вспоминаю:       "– Не шевелись, иначе я разорву тебе глотку. Говори тихо и только по делу. Что ты делаешь?       – Ритуал.       – Почему в этом ритуале участвует моя дама сердца? Зачем тебе её фотография?       – Я хочу быть вместе с ней.       – Я тоже хочу быть вместе с ней. Что же мы будем делать? Особенно, когда только у меня здесь острая леска...Кажется, тебе придётся найти другую.       – Только не убивай меня. Пожалуйста.       – Давай так...ты совершаешь этот ритуал, только делаешь его на наши с ней отношения. А я, взамен, отпускаю тебя." Теперь мне гораздо интереснее жить, предвкушая, произойдет ли чудо между нами. Хотя, даже если эту связь не подарят нам потусторонние силы, я сам сделаю это. На счёт Асо Рито... Я не хотел его убивать. Я знал его с детства, так как мы пересекались на занятиях по лёгкой атлетике и борьбе. А после того, что между нами произошло, я решил довериться тебе. И ты показала себя как замечательную девушку. Какой и являешься... Если когда-нибудь я пойму, что ты готова пережить такую информацию и остаться вместе со мной, то я расскажу тебе об этом. Покажу эти записи, доверю тебе все самое секретное в моей жизни. Я сильно люблю тебя, так безумно люблю тебя." Мои руки застряслись. Я скинула телефон обратно в бок и зарылась под одеяло. Может быть, это несерьёзно? Многие люди пишут подобное от стресса. Как будто говорят свои мысли психологу, да? Нет, это кажется правдой. Я не хочу этого признавать. Сколько он убил? Он хотел убить и убил почти всех, кого я только знала. Простые люди. Простые студенты. А если его любовь ко мне закончится, как только он узнает, что я знаю всю правду? Я буду следующей. Он точно убьет меня. Он стирал все следы его преступлений, а значит я – говорящая улика. Я быстро встала с кровати, подбежав к комоду, где был мой телефон. Надо позвонить Ханако. Она должна как можно быстрее вызвать полицию. В ушах стоял звон и я слышала только биение своего сердца. Трясущимися руками я попыталась включить телефон, но он разрядился. У меня нет зарядки. Она есть только у Аято. Но я не знаю, где она находится. Я стала рыскать внутри его комода. Ключи, безделушки. Набор ножей. Голова кружилась, и я еле стояла на ногах. Открыв вторую полку, я заметила...мои потерянные вещи. Фото с сестрой. Ханако замазана маркером, а я обведена в сердечко. Внизу подписано "Моя любовь." Сдерживая слезы, я рассматривала свои потерянные карандаши, лифчик, зубную щетку, моё любимое кольцо. Я с хлопком закрыла дверцу. Отойдя от комода, я пыталась смерить панику, и просто найти какой-нибудь провод. Мне просто нужно зарядить телефон хотя бы до пяти процентов, чтобы убежать.       – Ты что-то потеряла? Вся моя дрожь моментально прошла, как только я услышала глубокий голос сзади. Быстро стерев пот со лба, я повернулась к нему и изобразила легкую улыбку.       – Я просто...мой телефон разрядился, и я хотела позвонить сестре. Спросить, зачем она мне звонила. Аято стоял, оперевшись об проем двери, обернутый в полотенце. Его взгляд снова стал таким. Пустым. Он смотрел так на те тела в переулке, на Кизано, на любых людей, кроме меня. Я пыталась не заплакать, зная, что полностью выдаю себя. Он не тупой. Он догадается, что я все знаю. Скорее всего, уже догадался. Увидев мое волнение, он мгновенно смягчился. Слегка рассмеявшись, он прошел к шкафу за одеждой.       – Ты выглядишь так, будто у тебя умерла вся семья, а не просто сел телефон. Зарядка у моей части кровати, я не вытыкал ее из розетки. Не заметила? Я перевела взгляд на то место, где только что читала его заметки и переписки. От страха я больше не хотела туда смотреть. Поэтому я не заметила зарядку в первый раз.       – Можешь поставить телефон и спускаться вниз. Я приготовлю нам ужин. Люблю тебя. Он вышел из комнаты. Я снова задрожала и ощутила, как мне срочно надо в туалет. Быстро подключив телефон к зарядке, мне ничего не оставалось, кроме как спуститься вниз. Я также быстро сходила в туалет, как и пришла сюда. Хорошенько умывшись, я скорчила тренировочные гримасы, чтобы казаться такой же, как раньше. Напоследок, я выдохнула несколько раз и прошла на кухню. Аято что-то готовил. Увидев меня, он улыбнулся и кокетливо подмигнул. Он заигрывал так всегда, но теперь, все его действия казались мне предупреждением о том, что он все про меня знает. Хотя, так оно и есть.       – Тебе уже легче?       – Да. Спасибо. Он повернулся ко мне, отходя от плиты.        – У тебя как-то странно хрипит голос. Ты плакала?       – Нет, нет, просто...Горло немного пересохло. Он вздохнул и вернулся к готовке.       – Можешь попить чая. Мать сделала его еще днем, он уже остыл... но если хочешь, я могу сделать новый.       – Нет, все нормально, спасибо. Этот тоже хороший. Я подошла к столу и налила себе немного чая. Если я буду от всего отказываться, он обязательно заподозрит. Надо вести себя как обычно. Я бы не отказалась в любой другой день. Сделав пару глотков, мне действительно стало легче. Зеленый сладкий чай был единственной приятной вещью сейчас. Выпив кружку почти залпом, я подошла ближе, рассматривая то, как он нарезает овощи. Мы несколько минут молчали. Я просто стояла рядом, и слушала, как он тихо напевал что-то себе под нос. Ноги немного подкосились, наверное, от усталости, и я прошла к столу, чтобы сесть.       – Что-то случилось? Голова сильнее заболела. Я немного потерла лоб, чтобы избавиться от какой-то странной дереализации.       – Все нормально. Просто сильно устала. Я положила голову на руку, упираясь локтем об стол. Что-то не так. Я сейчас усну.       – Тебя проводить до кровати?       – Всё хорошо. Немного болит голова. Я сейчас...просто выпью таблетку. На вялых ногах, я встала, уперевшись об стол. Через несколько коротких шагов, я почувствовала, как скоро упаду. Аято подхватил меня до этого.       – Тише тише. Прости, что мне пришлось идти на такие меры. Я все увидел в твоих глазах. Ты собиралась бросить меня. Я не могу потерять тебя. Я люблю тебя, Таэко. Мы заново простроим наши отношения, когда ты забудешь об этом, из-за того, что проспишь несколько дней. Я буду рядом. Я буду терпелив.