Глава 9. Мим.

      Мои босые стопы – туфли я скинула, чтобы не натиралась кожа, а носки где-то затерялись – хлюпали, пачкаясь с глиной и грязью, пока я бежала через лес. Я не знаю, куда я бегу, я не знаю, где мой телефон и как я могу связаться с кем-то близким, я думаю только о том, насколько быстро я бегу. Он не должен меня догнать, но я знаю, что он все ближе и ближе. Он знает все мои болячки, моральные и физические, знает как я бегаю, знает, что я уже задыхаюсь и не смогу отбиться. У меня почти нет шансов, но я не могу отступить.       Я всегда хотела умереть. Сброситься с крыши, наглотаться таблеток, утопиться, прыгнуть под поезд – все что угодно. Я не привыкла бороться. Но сейчас я это делаю. Почему-то сейчас, мое желание выжить намного сильнее, чем любые другие мои желания. Или, может быть, я хочу выжить, чтобы убить его.       Но, как я и ожидала, это случилось. Я чувствую, как падаю по прямой в огромные кусты. Колючки болезненно впились в кожу, и я пытаюсь моргать настолько часто, насколько могу, чтобы не дать собственным слезам затуманить зрение. Полностью игнорируя боль в коленях, я ползу к ближайшему дереву. К сожалению, совсем не безвучно. Он слышит. Он где-то поблизости, и я знаю, что он меня увидит.       Отодвинув до жути хрустящие сухие листья, я сбрасываю дождевых слизней и остальную глину с рук и пытаюсь задержать дыхание. Ничего не получается. И не получится. Сердце бешено колотится, я чувствую его в своих висках. Я не успела предупредить сестру. Я должна была успеть, должна была обезопасить её. Он разозлится. Он её обязательно убьёт.       – Таэко, я слышу как ты плачешь. Успокойся. Давай поговорим спокойно. Я тебя люблю, я никогда не посмею тебе навредить, понимаешь? Где ты? Я слышу его шаги сзади. До боли в челюсти зажав рот руками, я щурюсь, и кажется, начинаю молиться, будучи атеисткой.       – Ты злишься из-за него? Я не мог себя остановить. Я должен был его убить. Ты же знаешь его характер. Он бы оставил тебе такие душевные травмы, что никто бы не залечил. Я не такой. Я пытался, и пытаюсь защитить тебя. Таэко, выходи. Я люблю тебя. Я люблю тебя, Таэко. Умоляющий тон, срывающийся голос, какое-то жалкое шмыганье – он плачет. Я не поведусь. Я больше не поведусь. Я не испугаюсь, я буду храброй. Ради Осано. Ради всех тех, кто незаслуженно погиб из-за меня.       – Таэко, любимая, прошу. Ты всегда была ко мне так добра. Что произошло? Что произошло с твоим ангельским сердцем? Твоя семья тебя разбила. Это не твоя семья. Это гнилые люди, а я, я единственный, кто тебе нужен. Я люблю тебя. Больше всех на свете. Никто никогда не полюбит тебя настолько сильно как я. Нам суждено быть вместе. Я убивал ради тебя. Кто ещё решится на такое, Таэко?! – он ускорил шаг, приближаясь к моему укрытию. Я опустила голову, в надежде, что он не заметит меня сразу. Взяв в руки комок грязи, я размазала его по рукам, шее, одежде, лицу, чтобы моя белая кожа не так заметно горела при свете луны, в таком жалко негустом прилеске. – Таэко, ты заставляешь меня злиться. Это вся твоя благодарность ко мне? Ты хочешь найти другого? Ты считаешь меня уродом? Вперед! Я не буду мешать. Никто больше не будет с тобой так нежен как я. Когда ты убегала от меня сейчас, когда ты царапала мне лицо своими ногтями я не сопротивлялся. Я не бил тебя, я не удерживал тебя, я позволил тебе делать все, что пожелаешь нужным. Я побежал за тобой, чтобы быть рядом. Чтобы обезопасить тебя. Кто ещё так готов сделать, Таэко? Какой-то смазливый мудак, как Осано или Амао, который будет тебя трахать и в мыслях думать о других и восхищаться только собой?! Таэко, меня не существует. Весь я отдан только тебе, я твоя частица. Я никогда не подумаю о себе. Ты – главное в моей прогнившей душе. Он манипулирует. Я не позволю, я не поверю. Я читала все его записки. Я слышала все его разговоры с его матерью, пока продолжала всю неделю жить с ним и притворяться, что я все забыла.       – Таэко, выходи. Я обезоружен. Я никогда бы не стал тебя убивать, откуда у тебя вообще такие мысли?! На улице холодно, Таэко. Ты простудишься. Я вижу тебя. Я тебя люблю, пожалуйста, доверься мне. Он ускорился, и резким движением оторвал кустарник, за которым я пряталась. Попятившись на заднице назад, я попыталась встать, но он перехватил меня. И ужасно нежно взял меня за руку.       – Отпусти меня! Я тебя ненавижу! Я тебя ненавижу всем сердцем! Вырвавшись, (хотя, он меня и не удерживал) я снова подскользнулась.       – Таэко, я знаю что это неправда. Пойдём. Пойдём домой. Я тебя помою и согрею. Я позабочусь о тебе. Он поднял меня за плечи и приобнял за спину. Я снова отбежала.       – Нет! Ты пользуешься мной, ты пользуешься моим телом. Я знаю что ты подмешиваешь мне снотворные в еду. Я все знаю! Я опять начала убегать, в глупой надежде, или даже в сладком желании о том, что он останется в этой глуши навсегда. Но, он продолжил меня догонять. Другого я и не ожидала.       – Я делал это, потому что ты не могла уснуть! Я тебя люблю, Таэко, ты – моя девушка! Я бы не смог тебе навредить, понимаешь, не смог!       – Я не твоя! Я никогда ей не была. Я не хочу знать твоего имени, я не хочу называть твое имя, я не хочу знать тебя. Ты мне никто. Ты никогда больше не будешь моим парнем, другом, знакомым, кем угодно. Я сбегу. Я обязательно сбегу от тебя и твоей грязной семьи. Резко упав в листву лицом, я не сразу осмыслила, что он меня толкнул. Он впервые использовал силу. Развернув меня и прижав спиной к земле, он начал копошиться в карманах. Я захлебывалась в своих слюнях, соплях и слезах, чувствуя хруст земли на зубах, позволив панике взять надо мной верх.       – Я пытался быть нежным. Ты не оставила мне выбора. Заломав мне руку, он достал шприц. Я начала пинать его в живот, стараясь скинуть его массивное тело, но он прижал мои ноги к туловищу. Нависнув надо мной полностью, он не оставил мне шансов выбраться, и вколол мне что-то внутривенно. Ни одно вещество не сможет подействовать мгновенно. Я снова попыталась подняться: может быть, я успею отбежать ближе к трассе или закричать до момента, когда меня отрубит. К сожалению, удача снова не на моей стороне.

***

      – Доброе утро.       – Как всем спалось?       – Отлично. Упихнув как можно больше творожной запеканки в рот, чтобы поменьше говорить, я уставилась в стену. Снова то же утро, как и в любой другой день в этом доме. Риоба любезно приготовила вкуснейшний завтрак на всю семью. Она видит мои ссадины и содранную кожу на запястьях, а также синяки по всей длине обоих ног, но ничего не говорит. Только мило улыбается. Он сидит со мной рядом, попивая крепкий кофе без молока и сахара, положив руку мне на плечи. Его отец, с недавнего времени, меня не замечает. Раньше, как и в первую встречу, он сверлил меня своими глазами. Теперь, меня будто не существует в его видении. Может, оно и к лучшему.       Через полчаса нам вдвоем идти в академию. Встав из-за стола, я нежно поцеловала его в лоб, и прошепнув, что иду собираться, убежала на второй этаж. Уже здесь, я всеми силами пыталась сдержаться и не содрать свои губы в мясо. Уложив волосы, я несколько раз потренировала фальшивую довольную мордашку, на те случаи, когда он покупает мне сладости или обнимает. Я не могу вести себя по другому – я же все забыла. Дождавшись, пока он соберется, мы вышли из дома. В это раннее утро в воздухе витал рассеянный туман. Гораздо меньше по интенсивности, чем вчера, когда я пыталась сбежать. На улице немного прохладно, но я всем сердцем не хочу прижиматься к нему ближе. Даже, если это будет стоить мне здоровья. От раздумий о погоде меня отвлекло сообщение. Мне совсем никто не пишет – у меня не осталось никого, кроме него. Он заблокировал Амао, запугал Осоро. Единственную, которую я смогла мольбами и слезами оставить в своем кругу общения – Ханако. Именно она и отправила мне бессмысленный стикер с капибарой, желающей доброго утра. Я ответила ей сердечком и быстро убрала телефон, чтобы у него не появилось вопросов и лишних поводов избавиться от кого-то ещё.       – Хорошая погода. Теплее чем вчера, да?       – Ага. Теплее. Звук нашей ходьбы немного успокаивал. Захотелось спать. Жаль, что он рядом.       – Сегодня после пар посмотрим интересный фильм. Ужастик, который я нашел, вышел только на прошлой неделе, но уже собрал много хороших отзывов.       – Хорошо.       – Ты расстроена? Что случилось?Последнее время ты постоянно молчишь и совсем немногословна.       – Всё нормально. Я просто не выспалась. Видимо, я слишком наигранно и искусственно показываю себя хорошей девушкой. Довольно тяжело строить из себя дуру, когда ты снова планируешь побег от человека, которому желаешь смерти, но продолжаешь его целовать и раздвигать перед ним ноги, чтобы он знал, что ничего не изменилось. Он ни за что не отпустит меня к моей семье. Значит, я буду сбегать до того момента, пока не встречусь с Ханако. Он не знает, что сегодня я взяла с собой нож. Я обязательно сбегу. И обязательно схожу на могилу к Осано. Мне нужно набраться сил перед этим побегом.

***

      – Можно я отойду ненадолго? Я хочу прогуляться. Одна. Он остановился у одной из стен в коридорах нашей академии и уставился на меня, одаривая самым подозрительныи взглядом, который я только получала в своей жизни.       – Куда?       – Тут недалеко есть парк. Пожалуйста, любимый, я так устаю последнее время. Хочу надышаться свежим воздухом.       – Я пойду с тобой.       – Нет! Он наклонил голову набок, нахмуривая брови и притягивая меня ближе.       – Я просто хочу одна. Я...я хочу потом просто...устроить тебе сюрприз, и мне нужно зайти в кое-какое место. Я включу местоположение на телефоне, и ты меня будешь видеть! Пожалуйста! Переборов гордость и брезгливость, я подошла ещё ближе и поцеловала его в губы.       – Пожалуйста? Он тяжело вздохнул и погладив мое запястье, поцеловал мою ладонь.       – Хорошо, ладно. Но только недолго.       – Спасибо, спасибо, спасибо! Я поцеловала его в щеку, и помахав рукой, поспешила удалиться. У меня крайне мало времени.       Выйдя за территорию академии, я прошла еще пару кварталов и, написав Ханако, что люблю её, скинула телефон под одну из лавочек в ближайшем парке. Затем, я побежала в сторону кладбища. Идти довольно тяжело, тут долгая дорога и впереди ещё много уличных ступеней, но я совсем не обращаю на это внимание. Мне нужен Осано. Я хочу с ним посидеть. Поговорить. Может быть, я смогу заплакать.       Осилив эту долгую дорогу и переступив бордюр на входе в кладбище, я сразу ощутила эту нервозность и запах смерти в воздухе. Его ни с чем не перепутаешь, ничем не переплюнуть. Вокруг, с каменных и холодных памятников на меня смотрят десятки лиц мертвецов. В том числе, лицо моего настоящего возлюбленного. Моего настоящего друга.       Я не знаю, как и куда идти – я не была на похоронах. Не смогла придти, так как никто не поднял меня с кровати, когда я не могла встать сама. В надежде найти до боли знакомое, но уже давно забытое лицо, я всматриваюсь в каждую серую картинку, несколько раз путаясь в лицах. Их глаза смотрят лишь на меня. Я не знаю, что они отражают: злость, обиду, грусть или разочарование. Все эти глазницы, которые горели ярче любых звёзд при жизни, стали мёртвыми черными линиями. Я боюсь увидеть глаза Осано на его памятнике.       Случайно увидев фамилию "Наджими" на надгробии, я подбежала ближе. Это был он. Та же яркая улыбка, и даже те же добрые глаза, какими они были при жизни: несколько месяцев назад. Но, для меня прошла целая вечность. Я так сильно соскучилась. Усевшись на каменной плите, я все же расплакалась. Я пыталась отгонять вечно копошающиеся воспоминания о том, что я действительно нравилась ему как девушка. Осано любил меня. По-настоящему любил меня. Он никогда не сможет любить меня так, как делал это Осано. Он просто одержим мной. Он не любит меня.       О чем думал мой Наджими, когда умирал? Умирал из-за меня...был ли он разочарован? Разлюбил ли он меня в тот момент, когда почувствовал нож в своей коже? Я помню все наши прогулки. Все наши посиделки. Все дни рождения, новые годы и праздники, проведённые вдвоём. Сколько ещё мы могли бы успеть? Ненавижу его. Размазывая слезы по всему лицу, я пододвинулась ещё ближе к памятнику, поправляя засохшие цветы. Я обязательно должна принести ему новые.       – Я люблю тебя, Осано. Ты навечно останешься моей единственной половинкой, с которой нам больше никогда не суждено быть вместе. Прости меня. Ты должен был жить. Я прижалась лбом к его изображению. Я готова просидеть так до конца своей жизни. Таким образом я ближе к нему.       – Сюрприз, говоришь? Оцепенев, я не стала поворачиваться. Я знаю этот голос. Я ненавижу этот голос.       – Почему ты поступаешь так, Таэко? Почему ты врешь мне? Как ты не можешь понять то, что я люблю тебя?! Зачем ты сюда пришла, скажи, зачем? Я думал, тебе становится легче, я знал, что я смогу вывести тебя из этой ямы. Что произошло, Таэко? Где вся твоя горящая любовь ко мне? Я продолжила молчать.       – За что ты так со мной поступаешь? Мне не нужно ничего, кроме тебя. Я всю свою жизнь мечтал о тебе, я хочу завести с тобой семью, я хочу любить тебя, я хочу чтобы ты любила меня. Я был нежным, я был идеальным парнем для тебя. Тебе не хватило этого? Тебе не хватило всего, что я тебе отдавал? Я продолжила молчать.       – Я никогда не предам тебя. Единственное, что мне нужно – это осознание того, что ты моя. А я твой. И ты моя. Только моя. Я просто хочу любви. Я просто хочу любить кого-то очень сильно. Я хочу отдавать себя. Я продолжила молчать.       – Ты понимаешь, у меня никогда не было такого желания. Я не хотел либо ничего, либо я хотел убивать. Мучать, терзать, смотреть на слезы и страдания. Но ты – единственное исключение. Я хочу любить тебя. Я зарабатываю ради тебя, я убиваю сраных важных шишек в городе, рискуя собой и своей жизнью, чтобы иметь средства, которыми смогу обеспечить тебя. Тебе ничего не нужно делать. И никогда не придется. Тебе нужно просто быть моей. Я продолжила молчать.       – Ты предала меня. Ты любишь его, да? Он никогда ничего тебе не сделал. И знаешь, что главное? Никогда не сделает. Он мёртв. Я убил его и ни о чем не жалею. Я видел как он скручивался, когда я наносил ему удары. Мои руки затряслись. Я продолжила молчать.       – Он безупречно кряхтел и задыхался. Эти звуки смерти олицетворяли начало чего-то нового. Начало "нас". Я должен был пойти на такие жертвы. Ради тебя. Ради нашего будущего. Ради наших будущих детей. Как только я увидел тебя, я сразу знал что мы будем вместе. Он должен был умереть. И остальные тоже. Я готов принести больше жертв. Я готов сложить трупы всех твоих обидчиков к твоим ногам. Я могу провести ювелирную работу и принести тебе их чистые черепа. Я готов на все ради тебя. Я пролью любую кровь. Даже если спросишь, ты или моя семья, я не стану жертвовать тобой. Я продолжила молчать. Он подошел сзади. Я полезла в сумку. Не могу остановиться.       – Я знаю, что он был тебе дорог. Но он заслуживал этой смерти. Если бы этот ублюдок не умер, нас бы не было. Не было ни нашего первого поцелуя, свидания, страсти, секса, ничего. Мы бы остались незнакомцами, ты бы самоубилась, я бы умер в день нашего знакомства. Я не смог ничего поделать. Либо он, либо ты. А я люблю тебя. Только тебя. Я схватила нож. Толкнув его своим телом, я повалила его на спину и забралась верхом на его живот. Я продолжила молчать.       – Таэко? Я молчала. Я молчала и плакала. Стиснув зубы, я крепко ухватилась за рукоять ножа и со всей своей силой ударила ему в шею. А потом еще и еще. Я просто хочу, чтобы он замолчал. Он не должен говорить такие вещи. Он не должен осквернять мою любовь. Нож вылетал у меня из ладоней, соскальзывая с кожи по его крови, но я держалась крепче. Он просто должен замолчать. Он бы не послушал меня. Мне пришлось это сделать. Мне было шумно.       – Аято? Ничего не произошло. Вокруг воцарила тишина, которой не было здесь минутами ранее. Я почувствовала немыслимое облегчение. Он лежал неподвижно. Его зрачки странно застыли, а белки глаз наполнились кровью. Рот приоткрылся, поэтому я откинула нож и попыталась стиснуть его челюсти. Ты должен закрыть рот. Ты должен замолчать навечно. Я не хочу ничего слышать. Ничего не получалось. Мышцы не хотели слушаться. Я, почему-то, начала злиться и паниковать, царапая его щеки и измазывыя кровью все его лицо. Ненавижу. Ненавижу. Руками я проползла к его шее и разорвала раны ещё больше. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу.       Вся моя одежда была испачкана в крови. Наджими станет легче от того, что я отомстила за него? Я принесла ему его убийцу. Я восстановила его честь.       Я продолжила молчать.

***

      – Таэко, пожалуйста, скажите хоть слово. Нам очень важно провести этот диалог с пользой. Вы не только поможете себе пойти на поправку, но и внесете вклад в развитие науки и изучение строения человеческого мозга. Я посмотрела в окно. Не знаю, сколько времени прошло. На улице уже кружит легкий снег. Хотелось бы выйти погулять, или, навестить моего Наджими, но меня не выпускают. Только пичкают таблетками и заставляют сидеть на каких-то анализах. Благо, иногда ко мне приходит Ханако. Она сказала, она все ещё меня любит. Я промолчала. Человек в белом халате передо мной тяжело вздохнул. Надо бы выучить его имя, хотя, это бессмысленно, когда ты не будешь его говорить.       – Она молчит. Напишите, что прогресса пока нет. Если мы уже повышали дозу её таблеток, то так и оставьте. Значит, они не помогут. – Кивнув медсестре рядом, он уважительно поклонился мне и направился к выходу. – Спасибо за ваше время, Таэко. Я надеюсь, вам станет легче. Берегите себя.       Я продолжила молчать.