Глава 27: За холмом (эпилог)

***

      По большей части Энтони не беспокоила разница в возрасте с Пен. Значительная разница в возрасте между супругами была гораздо более распространенным явлением с свете, чем нет. По большому счету, тринадцать лет — это капля в море. Но иногда, как например сегодня, казалось, что это целая жизнь.       Завтра Энтони исполнялось сорок лет. Мать уверяла его, что следующее десятилетие может стать таким же захватывающим, как и предыдущее, и что возраст — это всего лишь цифра. (Он полагал, что ей легко говорить об этом, поскольку она преуспевает во втором акте с лордом Андерсоном). Но Энтони не мог отделаться от странной меланхолии по поводу всего этого.       Ему было бы сорок, а его жене — двадцать семь.       Он должен был сидеть за своим столом в этих проклятых очках, чтобы видеть цифры в бухгалтерских книгах, в то время как его жена могла, не щурясь, читать книги их детям.       Это было унизительно.       Энтони с раздраженным рычанием захлопнул книгу и сорвал с лица эти проклятые штуки. Он бросил их на стол, спрятал лицо в ладонях и разочарованно прорычал.       — О-о-о. Это не очень радостный звук, — услышал Энтони голос жены из открытого дверного проема.       Энтони поднял голову, прижав пальцы к лицу, и повернулся в кресле лицом к ней, откинувшись назад и сдвинув при этом.       — Жена, — поприветствовал Энтони. — Что привело тебя в кабинет так поздно?       Пен шагнула в комнату и закрыла дверь.       — Ну, тот факт, что сейчас так поздно, должен говорить о причине, по которой я здесь, дорогой.       Когда «дорогой» прозвучало тем же тоном, которым она обращалась к детям, когда они плохо себя вели, Энтони вздрогнул.       — Прости, малышка. Я просто потерял счет времени в своих бухгалтерских книгах.       — Вероятность этого была бы меньше, — заметила Пенелопа, когда она пересекла комнату и встала рядом с его креслом, — если бы ты действительно носил очки, а не рычал на них.       — Пен, — прохрипел он, глядя на нее.       Она улыбнулась, прислонилась к нему и взяла очки со стола, и осторожно надела их ему на лицо.       — Вот так, — сказала Пен, игриво постукивая указательным пальцем по проволоке на переносице. — Так-то лучше.       Энтони сморщил нос и прищурился, чтобы разглядеть ее сквозь линзы.       — Не совсем. Они бесполезны, если передо мной нет бухгалтерской книги.       Пенелопа протянула руки к его волосам по обе стороны лица, и она провела подушечками больших пальцев по оправе. Энтони успокаивало это прикосновение, и он закрыл глаза, чтобы насладиться спокойствием, которое нахлынуло на него.       — Да. Намного лучше, — эта фраза сказанная мягким тоном заставила его быстро открыть глаза. В этот момент он заметил, что она смотрит на него так, как Колин смотрит на сэндвич. Ну разве это не интересно? Эти проклятые очки могут оказаться не такими уж плохими, если они так на нее действуют. Энтони резко двинулся и втянул ее тело между своих раздвинутых ног.       — Лучше, говоришь?       Жена кивнула, и он заметил, как высунулся кончик ее языка и смочил губы.       — Да, — подтвердила Пен. — Очень… выдающийся.       Он приподнял бровь (он не был уверен, что она видит это за оправой) и спросил:       — Выдающийся? Это хорошо?       Пенелопа мягко ответила:       — Очень хорошо, — а затем наклонилась и чувственно поцеловала его. Энтони улыбнулся в тот момент, когда ее губы коснулись его. Он не пытался перехватить у нее контроль над собой. Вместо этого Энтони с готовностью подчинился ее прихотям, наслаждаясь. Когда она наконец отстранилась, то прошептала: — Идем в постель, — после чего вырвалась из его объятий, подошла к двери, открыла ее и вышла.       Энтони так и сделал.