Глава 26: По их следам

***

      В свои двадцать лет Эдмунд Бриджертон был готов пойти по стопам отца. Энтони, нынешний виконт, уже много лет готовил его к тому, чтобы он взял на себя ответственность за титул, но леди Уислдаун (к счастью, уже не его мать) имела в виду не это, когда упоминала его в своей колонке. Напротив, она с удовольствием отмечала, что он усердно трудится, чтобы получить заглавную букву «П» в своем статусе повесы. Однако Эдмунд делал это не специально, как предполагала леди. Его обаяние было естественным, и он просто пользовался преимуществами, которые оно ему давало, особенно когда дело касалось представительниц слабого пола.       Хотя отец ругал его на людях (например, в присутствии матери или бабушки) за такое поведение, Эдмунд считал, что втайне он гордится им за это. Эдмунд не пропускал ухмылки и подмигивания, которые иногда посылал ему отец, когда леди замечала его безрассудное поведение (как и ухмылки и шлепки, которые мать посылала его отцу, когда она ловила его).       Именно потому, что он был сыном своего отца, Эдмунд едва не выплюнул чай, когда родители поделились новостями.       — Что?! — пискнул он, когда приступ кашля утих.       Его отец, сидевший на диване рядом с матерью, взял ее руку в свою и поднес к губам для быстрого поцелуя, после чего повторил.       — Твоя мать ждет ребенка.       Эдмунд поднес руки к вискам и потер их.       — Я не понимаю, — пробормотал он на всю комнату.       — А что тут непонятного, Эдди? Ты снова станешь старшим братом, — добавила его сестра Элли. Элли была младше его чуть больше чем на год и при каждом удобном случае досаждала ему, особенно когда она говорила с ним тем же умиротворяющим тоном, что и с их младшими кузенами. Конечно, Эдмунд понимал, что означают эти слова (уж точно лучше, чем она в своем незамужнем статусе). Он просто не мог понять, зачем они вообще это делали.       — Это так здорово! — вмешалась Коллин, его вторая младшая сестра. Арчи, который был самым младшим и находился в самом разгаре подросткового возраста, лишь вздохнул и закатил глаза на рассуждения своей семьи, после чего снова уткнулся носом в книгу.       — Я знаю это, Эл, — надменно ответил Эдмунд. — Но я не понимаю, как…       — Как обычно, сынок, — с ухмылкой предложил его отец.       Эдмунд встал.       — Вот этого-то я и не понимаю. Ты. Мама. Вот так. И все равно. К тому же маме около сорока. Это вообще безопасно?       На этот раз ответила его мать.       — Я не намного старше твоей бабушки, когда она родила Гиацинт, — заявила она. — Доктор заверил нас, что это будет достаточно безопасно, если я буду избегать сильных физических нагрузок и много отдыхать, — успокоила она его, а затем добавила, улыбнувшись: — А что касается этого, что ж, возраст — это всего лишь цифра, дорогой.       Одно дело — знать, что происходит за закрытыми дверями родительской спальни (даже в их преклонном возрасте), но совсем другое — знать об этом. Понимаете? А благодаря этому ребенку все будут знать.

***

      — Что ж, все прошло лучше, чем я ожидала, — сказала виконтесса Пенелопа Бриджертон мужу, когда она сидела на за туалетным столиком и расчесывала волосы. Она поймала взгляд Энтони в зеркале. Он усмехнулся и ответил:       — Да. Мы знали, что Эдди будет тяжело переживать эту новость, как бы мы ее ни преподнесли.       — Тот факт, что он, похоже, радуется тому, что пошел по твоим стопам, еще больше усугубляет ситуацию, Энтони. Теперь он знает, понимаешь?       Этот проклятый мужчина, ее муж, рассмеялся.       — Да, знаю. Как ты думаешь, что я чувствовал, когда родители рассказали мне о Гиацинте? Я был в ужасе, — поделился он, раздеваясь.       Пен едва сдержала ухмылку.       — Так, полагаю, это еще одно наследие виконтства, которое ты с радостью передашь по наследству? Ужаснуть своего наследника поздней беременностью, чтобы он был слишком осторожен в своих романтических подвигах до брака?       — Чертовски верно.

***

      Энтони, расстегивавший рубашку, услышал, как Пен фыркнула на его ответ, что заставило его тоже разразиться смехом. В конце он едва не перевернулся на спину, тщетно пытаясь перевести дыхание. Но поскольку последние три месяца он был натянут как скрипичная струна, ему было приятно снять напряжение, посмеявшись вместе с женой.       По правде говоря, Энтони был напуган. Он и его жена прилагали все усилия, чтобы предотвратить беременность после рождения Арчи. Пен не только постоянно страдала от тошноты и недостатка энергии, но и роды у нее чаще всего проходили тяжело. Хотя ни один из трех других детей не перенес того, что Эдди (слава Богу), роды были долгими и изматывали ее организм. Уверения врача, что все будет хорошо, не слишком успокоили его беспокойство. Эдди был прав. В сорок лет беременность для Пен была риском.       Что, если он потеряет ее?       Должно быть, Пен почувствовала изменение его настроения, потому что он услышал, как она сказала       — Эй. Все в порядке, — сидя на своем рабочем месте. Когда он оглянулся, то увидел, что она встала и начала идти к нему. — Все будет хорошо. Вот увидишь.       — Будет? — скептически спросил Энтони, впервые после того, как узнал о ее состоянии, показав свою уязвимость.       Когда жена подошла к нему, то взяла его лицо в свои руки.       — Да, дорогой. Я чувствую это.       Энтони поднял руки, чтобы обхватить ее запястья.       — Но что, если это не так? Я не смогу жить в мире в котором нет тебя. Ты знаешь это.       Пен мягко улыбнулась, в ее глазах заблестели слезы.       — И я тоже. Но тебе не пойдет на пользу провести следующие шесть месяцев на пределе. Эта малышка — дар. Бог не дал бы ее нам, если бы он не хотел довести дело до конца.       Энтони поднял бровь.       — Она? — Его жена ухмыльнулась и кивнула. Она предсказала четыре из четырех, поэтому Энтони верил ее интуиции. — Отлично. Теперь я буду в меньшинстве.       Ухмылка Пен превратилась в полноценную улыбку.       — Ты выживешь, — сказала она и притянула его лицо к своему, чтобы быстро чмокнуть в губы. Энтони, однако, переместил свой захват с ее запястий на лицо и прижал ее к себе, углубляя поцелуй и разжигая страсть между ними.       — Пен, — задыхаясь, произнес он, когда она неохотно оторвалась от него.       — Энтони, — ответила жена, когда ее руки опустились с его лица на частично расстегнутую рубашку. Взявшись за воротник, Пен притянула его к своим губам (на что он определенно не жаловался), а затем скользнула ими вниз, чтобы расстегнуть оставшиеся пуговицы. Он был вынужден приостановить свои попытки развязать ее халат, когда она надавила на его плечи в невысказанной просьбе снять рубашку. Однако он быстро вернулся к своей задаче, когда руки жены пробежались по его обнаженной груди и торсу. — Поторопись, — умоляла Пен. — Пожалуйста…       Он старался. Боже, как он старался. Но проклятый узел не поддавался, поэтому Энтони сменил тактику и дернул верх халата, открыв восхитительные груди жены. Он оторвал свои губы от ее лица и присосался к стыку между ее шеей и ключицами, пока его руки разминали их. Пен пискнула и подпрыгнула на милю выше от его прикосновения, заставив Энтони злобно захихикать. Возможно, следующие шесть месяцев окажутся не такими уж плохими.