Часть 3

Он стоял у самого края базы. Сделай шаг, и ты за воротами. Один шаг отделял от неизвестности и опасности. Бернатов стряхнул в руку браслет, дважды нажал на одну из трех кнопок. Устройство тихо пиликнуло, мигнуло голубоватым огоньком и затихло, перейдя в спящий режим. Глубоко вдохнув, капитан сделал шаг. Ничего не произошло. Его не прошили лазеры, небо не устремилось вниз, намереваясь раздавить, а под ногами не разверзлась огненная бездна, из которой вылетали полупрозрачные зубастые твари. Нет. Ничего не изменилось, и ощутив прилив храбрости, он сделал шаг снова. И еще один. И еще. Шагая по накатанной узкой дороге, Бернатов не отрывал взгляда от темной громады леса. Если задуматься, он не видел лесов достаточно давно. В космосе, на особо крупных флагманских кораблях и станциях иногда разводят сады для комфорта экипажа, но лес он видел впервые за двадцать лет. Настороженность сменилась предвкушением, и Бернатов зашагал быстрее. По бокам дороги появились первые кусты и маленькие деревца. Тени стали гуще. Трава странного бирюзового оттенка, почти в тон небу, стала отливать мрачной лазурью. А еще он теперь слышал. Тихий звук на грани слышимость, морок, наваждение. Это был шепот. Бернатов замер у самого края и задрал голову вверх, к подпирающим небо кронам. Шепот обволакивал его. Тянул. Шепот пел и смеялся. Капитан чувствовал его опасливые взгляды, которые пока не превратились в гневные, но уже могли содрать кожу. А еще он ощущал их. Легкое движение ветерка у самого носа. Шорох задетой штанины. Чье-то прикосновение к своей руке. Он отдернул ладонь и шепот стал громче. Рука медленно скользнула обратно. - Я пришел с миром. – Бернатов смотрел на убегающую в лес змейку дороги, переводил взгляд от дерева к дереву. Словно повинуясь незримой силе, он вытащил из кармана несколько не съеденных печенек и медленно положил их на дорогу. – Я не причиню вам вреда. А вы не троньте меня. Шепот хихикнул. Бернатов перешагнул через подношение – зачем только взял? Для чего и кого все эти глупые ритуалы? Видимо в нем проснулась память предков со времен, когда человечество еще верило во всяких духов и богов. Страх перед неизвестным и необъяснимым – вот причина. Люди просто боялись. А он? Капитан даже не заметил, что не дышит, пока кислорода не стало отчаянно не хватать, и рваный вдох оглушительной волной прокатился по пустоте. Что-то заставило его обернуться. Бернатов посмотрел на место, где стоял секунду назад, и не увидел оставленного печенья. «Птицы. Это все птицы». Конечно. Всего лишь птицы. Он зашагал по дороге, стараясь не отводить от земли взгляда. Посмотрит в сторону – ужаснется. Поднимет голову – сбежит. Лес вокруг переливался голосами. Едва слышимыми, неразборчивыми. И эти голоса звучали отовсюду: из стволов, поднимались из травы, прятались в листьях, хрустели ветками. Бернатов вздрагивал от каждого резкого звука. Едва не шарахался в сторону, стоило мелькнуть на периферии тени. Он шел вперед с упрямством безумца, уверенным шагом продирался мимо голосов. Так идут обреченные. Бессмысленная храбрость труса, который боится взглянуть в сторону, боится увидеть. Капитан сжимал кулаки, до крови кусал губы. Сердце билось о ребра, как бешеное. В висках зарождалась тупая боль. Бернатов терпел. Терпел и шел, оглушенный гулом голосов. В какой-то момент лес замолчал, и он поднял голову. Вокруг была пустота. Бирюзовые кроны подпирали небо, лазурная трава и мятные кусты не шевелились. Лес словно вымер. Бернатов огляделся. Под ногами лежал кусок дороги – из ниоткуда в никуда. Тропка длинной в три метра, а он стоял ровно в центре, и не знал откуда пришел. Потому за тропинкой стояла чаща. Нетронутая природа чертового леса. Он сделал шаг назад. Обернулся. Тропинка не пролегла. Вперед – тоже. Он застрял. Застрял в лесу, из которого не было выхода. Бернатов поверил. Теперь – да.

***

Рев мотора никак не вписывался в тихие переговоры леса вокруг, поэтому Бернатов не сразу поверил своим ушам. А когда прислушался и понял, что тот доносится откуда-то совсем близко, подпрыгнул. Он торчал в этой голубо-зеленой гамме уже пять дней и изрядно одичал за это время: оброс, провонял потом и грязью, потому что не оставлял попыток выбраться, а еще понял, что ночи на К-А-17 до безумия холодные. А вот ягоды и грибы, которые от безысходности ему пришлось изучать эмпирическим путем, почти все съедобны, по крайней мере он не умер от отравления, и не сошел с ума, обойдясь только легкой тошнотой и головокружением. Другое дело, что в этом лесу не водилось животных, а вот всяких насекомых было хоть отбавляй. В одну ночь его чуть не сбил с дерева огромный блестящий жук с приличного нособула размером, днем едва не унес дикий рой каких-то мелких существ, а в другой он два часа бегал по лесу от стайки местных, вполне плотоядных светлячков. По крайней мере сожрать его эти твари с полруки размером пытались. Спас Бернатова самый обычный энерго-щит. И не раз спасал за эти дни, как и прихваченная на всякий случай сумка с веревкой, термоодеялом, парой бутылок с водой и несколькими сухпайками, которых, впрочем, хватило на два дня – насекомые в этом месте оказались не прочь полакомиться человеческой пищей. Теперь, спустя столько времени, у него не осталась ничего из этого, а огонек заряда на руке мерцал унылым красным, и, если бы не нежданный рев мотора, Бернатов бы всерьез задумался о своей дальнейшей судьбе. Но теперь в этом не было необходимости. Бросившись на рев теряя тапки и остатки здравомыслия по пути, продираясь прямо сквозь ветви и перепрыгивая через поваленные стволы и низенькие кусты, капитан вылетел на дорогу прямо перед ревущим мотоциклом. - А! - Только и успел выкрикнуть всадник, разворачивая машину. Столб грязи из-под колес едва не снес Бернатова с ног, но тот даже не шелохнулся, широко расправив руки и безумно улыбаясь. - Капитан? – Напуганный всадник торопливо стянул с себя шлем, и раньше чем по лицу, Бернатов узнал его по голосу. Да и кому еще быть в этой богами забытой, (или наоборот, сохраняемой?), глуши. Павел меж тем смотрел на стоящего Бернатова как на воскресшего Лизорида. - Вы живы… - Пробормотал он сам не особо веря своим словам и глазам. - Жив. – Голос Бернатова скрипел, и он закашлялся с непривычки. – Как видишь – жив. - Только голоден как собака. – Произнесли оба одновременно известное окончание популярной фразы и расхохотались. Оба – немного истерично. Наконец, утерев выступившие на глазах слезы, Павел выпрямился и похлопал по сиденью. - Залезайте тогда что уж, докачу с ветерком. - Ага. Спасибо. – Бернатов проковылял к железному коню и кряхтя и матерясь оседлал его. - Держитесь. Павел дал по газам, и мотоцикл взревел, несясь по неровной дороге как по идеальному шоссе. Его хозяин был лихачом, но свою машину чувствовал не хуже собственного тела: конь летел, почти не касаясь колесами земли, огибал все ямки и коряги так непринужденно, словно бы Павел ездил тут каждый день раза по три. Бернатов обхватил его талию, насколько мог плотно прижался к чужой спине, и даже глаза закрыл, чтобы не бередить и без того расшатанные нервы очередной близкой смертью. К тому же – так меньше било в лицо. Шлема то ему не предложили. Наконец, спустя примерно минут пятнадцать, мотоцикл стал постепенно сбавлять, а потом и вовсе поплелся со скоростью, если сравнивать с остальным заездом, самой медленной из существующих черепахи. Бернатов отлип от Павла и огляделся. Они приехали не на базу. По крайней мере пять дней назад, когда капитан ее покидал, выглядела она не так: за такое короткое время десятка три маленьких бревенчатых домиков не построишь. К тому же, по высоте строения были слишком низкими и не подходили для людей. Скорее уж… - Шали. – Пробормотал Бернатов оглядывая высыпавший им навстречу народец. Мужчины и женщины, доходившие ростом ему до бедра, с причудливой внешностью и яркими, словно бы праздничными, лентами вокруг талии. Павел заглушил мотор и стянул шлем. - Приехали. – Бросил он с улыбкой капитану и, ловко перекинув ногу через седло, слез. Бернатову ничего не оставалось, кроме как тоже спуститься на землю и засунуть свое недоумение куда подальше. Их быстро окружили. Десяток маленьких человечков в однотонных коричневых нарядах, но все с яркими лентами. Они обступили Павла, осторожно хватали его за штанины, а если удавалось, и за руки, и опасливо поглядывали в сторону нового для них человека. Бернатов не понимал их языка, зато вот Павел – вполне. Чудаковатость чужого произношения маленьких шали нисколько не смущала, они смеялись вместе со своим надзирателем, разговаривали с ним как с другом. Кто-то из местных женщин поднес несколько заполненных овощами корзин, и капитана осенило – вот откуда на базе продукты! Павел завел с местным населением натуральный обмен. И это было… Ново. Необычно. Смело. И до ужаса практично. Меж тем Павел что-то сказал маленькому народцу, и дюжина пар глаз уставилась на Бернатова. - Я передал им, что ты их новый надзиратель. – Пояснил мужчина, разворачиваясь. – И поверь, их впечатлила твоя история. - Какая история? – Удивился бывший капитан. О себе он еще не рассказывал, а в досье ничего интересного не найти. - Ну как же. – Хохотнул Павел. – Ты переиграл дриад в их собственной игре. - Какой игре? Уровень непонимания все рос и рос, Бернатов уже не верил, что еще хоть что-нибудь в этой жизни будет способно его удивить. Но, видимо, бесконечность не предел. Павел вместо ответа лишь хитро улыбнулся и присел перед шали, что-то им объясняя. Его пальцы складывались в необычные жесты, и капитан заметил, что некоторые шали отвечают ему теми же знаками. Глухонемые? Подумать ему не дали. Павел встал и, махнув Бернатову, чтобы тот следовал за ним, зашагал вместе с шали в центр поселения: там, над ровным рядом крыш одна выступала. Это был обычный человеческий дом. Человеческий. У шали. Кажется, Павел в их краях частый гость. Маленькие существа пропустили людей вперед, позволяя им отпереть слишком высокую для них дверь, а потом всыпались внутрь как горох. Бернатов пошатнулся, когда ему под колени кто-то врезался, невольно сделал еще один шаг и огляделся. Павел уже выставлял на обычный стол несколько чашек. Шали суетились внизу, женщины что-то таскали, Павел принимал небольшие кульки, потом кто-то принес целое ведро кипятка, в руке Павла оно казалось не больше детской игрушки. Бернатов почувствовал, как его снова дернули за штанину, и опустил глаза. Под ним стоял шали и требовательно теребил толстую ткань. Капитан его не понимал. Гном что-то говорил, куда-то тянул Бернатова, но хоть убейте, тот свистящих звуков не различал. Зато их прекрасно понимал Павел. Он расхохотался, опираясь на край стола рукой и хитро посмотрел на капитана. - Он спрашивает, почему ты не идешь к столу. – Пояснил он, кивнув на маленького шали. Тот, насупившись, все еще держал Бернатова за штанину и гневно сверкал глазками. Капитан развел руками. - Как я должен был это понять? – Он шагнул вперед, и гном тут же обрадованно что-то запричитал. Павел улыбался, глядя на эту картину. Какие-то маленькие гномихи облепили его со всех сторон и упорно что-то втолковывали. Мужчина их слушал в четверть уха. Он смотрел на Бернатова, странно смотрел. Последнему его взгляд совсем не понравился, но вида он не подал. Гордо плюхнулся на скамейку, вырубленную, казалось, из целого ствола, и, не найдя чем иным занять руки, принялся вертеть в ладонях первый подвернувшийся плод. Круглый, немного упругий и приятно шершавый. Павел сел рядом и довольно облокотился о стол. - Хороший выбор. - Какой? Он кивнул на плод. - Этот. Все остальные ядовиты и способны убить человека, стоит тому к ним прикоснуться. - Да ну? – Бернатов уставился на плод в ладони, потом оглядел остальную полную корзину. – Я их ел. Значит, помру? Павел улыбнулся. - Я пошутил. - Знаю. – Капитан положил плод к остальным и повернулся. – Так, что за игра? - А, это. – Перед ними поставили тарелки с каким-то варевом. Павел лениво придвинул Бернатову его порцию. – Ты поступил крайне глупо, сунувшись в лес. - Спасибо, я уже понял. – Рассудив, что травануть его хуже уже ничто не сможет, капитан принялся уплетать варево за обе щеки. С набитым ртом он бросил: - Рассказывай. Павел к своей порции не прикоснулся, только пристально смотрел, как ест Бернатов, будто и правда решил того травануть. Он молчал. Суетились, рассаживаясь по стоящим в доме мелким лавкам шали. Часть из них таскали посуду и яства. Часть сбилась в группки и что-то обсуждала. Откуда-то появились дети. Бернатов ел и ел. Расправившись с порционным варевом, он принялся таскать с общих тарелок мясо и печеные овощи, не отказался от предложенного хлеба. Вообще ни от чего не отказался. Все же редкие грибы и ягоды с небольшим запасом сухпайка в лесу насыщали слабо, и по приличной еде капитан успел изрядно соскучиться. Наконец, Павел съел несколько ложек предложенного им варева, закусил куском хлеба и отставил все еще полную тарелку. Бернатов с сомнением скосил на него глаза, но жевать не перестал. - Ты поступил глупо. – Повторил ту же мысль Павел, но сделал это так, что бывший капитан и не подумал возмущаться - Было видно, что мужчина собирается, чтобы продолжить разговор. Помолчав еще секунд десять, он все же собрался. - Дриады – стражи леса. Они разумные существа. – Его взгляд намертво приклеился к чашке с фруктами. – Но для вас, приезжих, этого недостаточно. Бернатов пропихнул в себя плохо пережеванный кусок, намереваясь возразить. Павел его опередил. - Недостаточно. Для многих. Вы все стремитесь проверить это на собственной шкуре. Дриады считают людей пришельцами, и делают это по праву, но могут ли они принести лесу вред, или же просто проходят мимо, как это понять? Пустой взгляд скользнул по Бернатову прежде, чем тот успел ответить. Павел не ждал от него ответа. - Дриады придумали игру. Не сразу. После нескольких неудачных встреч с людьми. Когда гибли невинные, и выживали недостойные. Главный критерий для них – лес. - Лес? – Бернатов все же успел вставить реплику в тягучий, как болотная топь, рассказ. Павел невидяще кивнул. - Лес. И я и Мгаси проходили их испытание. Ты тоже. - Он поднял на собеседника серые глаза, от которых тому стало не по себе. И не только ему: многие шали заметили сменившееся за большим столом настроение и тут же зашептались. Стихли разговоры. Бернатов окинул их краем взгляда, стараясь все же не отрывать глаз от Павла. От этого человека исходила угроза. Самая настоящая. Способная перемолоть бывшего капитана в порошок. На секунду Бернатову даже стало любопытно: кем был этот молодой мужчина до попадания сюда? Но он тут же отбросил эту мысль. Не важно. Павел криво улыбнулся. - Ты их переиграл. В собственной игре. – Его рука потянулась к стоящей на столе чашке. – видишь ли, в ней всего лишь два исхода: смерть или спасение. Я прошел испытание потому что не стал рубить лес. И дриады вывели меня к шали. Сочли своим. Или достойным. Не знаю. А вот Магаси со своим отрядом… Видя, как округлились глаза Бернатова, Павел усмехнулся. Выдержал паузу, прежде чем пояснил: - да. Пару лет назад эта база жила куда веселее. К нам тогда прибыл новый отряд. Ну как к нам. – Плечо мужчины нервно дернулось, когда он вспомнил ушедшие дни. – На базе нас тогда было трое. Я, Кагеос и Виццек. Двое последних не проходили инициации дриад, но я был уверен, что они пройдут. Хорошие были парни. В голосе Павла скользнуло искреннее, но изрядно потертое сожаление – Бернатов узнал его безошибочно: так отзываются бывалые военные о своих почивших сослуживцах. С приглушенной временем и жестокостью жизни тоской. Слишком часто им приходилось сталкиваться с концом, чтобы грустить как в первый раз. Молодой мужчина враз стал казаться Бернатову старше своих лет, даже он, капитан космофлота, активная боевая единица, командир не раз хоронивший своих солдат все еще не отзывался об ушедших с той философской безнадежностью, как делал его на вид более юный собеседник. Павел продолжил говорить. - К нам прислали целую часть. Сто тридцать человек – представляешь? – Он иронически посмотрел на сидящего рядом Бернатова. Капитан и правда с трудом представлял, как нынешние руины могли вместить столько народа. Он в сомнении покачал головой. - Их было сто тридцать. Сто тридцать арторийских вояк. Магаси была среди них. Павел замолчал. Его лицо мало что выражало, и Бернатов догадывался что конец истории о новоприбывшем отряде был… печальным. - Их убили дриады? – Спросил он вполголоса, и Павел кивнул. - Да. Их убили дриады и собственная тупость. Когда эти самоуверенные уроды пошли сжигать лес. У них был приказ. – Павел зло усмехнулся. – Меня тогда не было в части. Кагеос и Виццек пытались их удержать. Магаси и еще один солдат не оставили от моих друзей даже горстки пепла. Он посмотрел на Бернатова. Прямо. Сурово. И капитан понял почему – если он попытается тронуть Магаси… От него, как и от бывших охранников, даже костей не останется. - Почему? – Спросил он, занимая руки все тем же шершавым плодом. Есть он не собирался – кусок в горло не лез. - Почему? – Павел весело пожал плечами. – Потому что нет в этом мире ничего более переменчивого, нежели человеческие отношения. Он выдернул из рук капитана плод и, стянув с края стола нож, ловко его разделал. Внутри под толстой кожурой обнаружилась белая мякоть. Принимая из рук мужчины обе половинки, Бернатов понял намек. - Она лишь выполняла приказ. Павел кивнул. Нож в его ладони порхал с невероятной легкостью. - А еще она единственная, кто у меня остался. – Добавил мужчина в сторону так тихо, что Бернатов его не услышал. К ним подошел один из шали и, судя по интонации, что-то коротко спросил. Павел ответил кивком, и несколько представителей маленького народа поднялись со своих мест, направились к выходу. Видя изумление на чужом лице, Павел пояснил: - Он спросил, не хотим ли мы чаю. – Улыбка чуть скрасила его выражение. – Надеюсь ты его пьешь. - Пью. – Не стал врать Бернатов. – Расскажи дальше. То, что услышал капитан, ему понравилось мало. Разделавшись с двумя охранниками, сто тридцать человек отправились в лес, чтобы выполнить свою миссию и попали в лапы разъяренных дриад. Тех, что шли с огнеметами, лес убивал сразу. С топорами и пилами – как только сталь соприкасалась с деревом. А остальные… Стали невольными участниками, как выразился Павел, «игры» бестелесных созданий. Хотя, чем больше Бернатов вслушивался в подробности, тем больше все походило на испытание или ну очень извращенное убийство. А учитывая, что из всех людей выжила одна Магаси, сомнения в этом как-то быстро улетучивались, зато уверенность крепла. - Она была не столь глупа, как остальные. – С улыбкой рассказывал Павел о своей подруге. – Ты наверняка уже догадался что Магаси Далтийка. Бернатов кивнул, не видя смысла скрывать очевидное. - Эти люди не так просты. Они умеют выживать, а в этих лесах нет навыка важнее. И пока целые группы ее союзников гибли, Магаси смогла удалиться ото всех. Так она и набрела на меня, спустя три недели, позволь заметить. Павел весело подмигнул, но Бернатов не оценил подколку. Если пять дней вымотали его, то каковы же были три недели для Магаси? - Ты правильно подумал. – Кивнул мужчина, заметив на лице капитана мрачное выражение. – Она почти погибла тогда. И, признаюсь, умрет если сунется в лес. Последние слова озадачили Бернатова, и он не преминул об этом сообщить. Павел расхохотался. - Дриады ее ненавидят. Она отбивалась от их нападок так яростно в те три недели, что положила как минимум половину их особей. – Он взял из корзины какой-то фрукт и с удовольствием надкусил. - Да. – Продолжил он после небольшой паузы. – Дриады Магаси ненавидят. Если я смог завоевать их расположение, потому что выживал, не причиняя вреда лесу, Магаси заслужила ненависть, потому что наоборот не гнушалась рубить ветки и загонять животных ради мяса, то ты, друг мой, вызвал в них самое неподдельное непонимание. Бернатов немного скривился, услышав в свой адрес столь панибратское обращение, но решил пропустить сказанное мимо ушей. Частично. - Почему непонимание? – Эта часть его самого ввергла в легкую озадаченность. – Что я такого сделал? Павел искренне рассмеялся, и не будь его руки заняты двумя крайне сочными половинками какого-то плода, наверняка хлопнул бы капитана по плечу. - Ну, во-первых, ты первым принес им подношение. Бернатов порылся в глубинах собственной памяти. Да, был за ним этот глупый поступок. И пожал плечами. - Только из-за? - Нет, отнюдь. Это только первая причина. Ты их заинтересовал, и тогда они стали водить тебя по лесу, посылать неприятности, но ты их словно не замечал. Павел с неподдельным интересом уставился на Бернатова. - Почему, кстати? Капитан пожал плечами. Он не помнил особых трудностей, которые мог бы пропустить. Да, были мелкие невзгоды, вроде того, что он потерял спальный мешок и палатку в первый же день, или как жуки погрызли его припасы, как под ногами внезапно образовалось болото и пришлось оставить там ботинок, была еще трава, в которой он чуть не задохнулся, запутавшись, были тени и невозможность развести костер, потому что на земле не лежало ни единой ветки, а обламывать деревья Бернатов как-то не решился. Но эти мелочи были слишком естественными, чтобы обращать на них внимание. Поэтому он совершенно искренне ответил: - Не знаю. Павел снова рассмеялся, привлекая внимание маленьких шали. Принесли и разлили чай. Улыбаясь в свою кружку, мужчина продолжил. - Да, ты не заметил ни единой маленькой козни, и тогда дриады стали играть с тобой по-крупному, наверняка тебе не легко пришлось, сидя в кустах-то. Бернатов вернул собеседнику, ничего не выражающий взгляд. Да. Некоторые грибы он предпочел бы не есть больше. Павел фыркнул и вытянул ноги. - Они были ядовитыми. Все они. И грибы, и ягоды. В этом лесу нельзя есть ничего, не зная, что нужно съесть следующим, чтобы не сдохнуть. Бернатов не сразу поверил его словам. Но все же предположил, что врать Павел не стал бы точно. И запоздало ужаснулся собственной беспечности. Мужчина же либо не заметил, либо сделал вид, что не заметил его изменившегося выражения. - Ты приглянулся дриадам, поэтому они не рискнули тебя убивать, подкинув нейтрализующие плоды вслед за отравившими. Но то, с какой самозабвенностью ты продолжил их есть даже после пары не самых удачных опытов, их просто сразило на повал. – Павел расхохотался. – В итоге, где-то на третий день, они поняли, что не могут с тобой справиться: грубости и опасности ты словно не замечал, и так прошел проверку, но знаков ты не замечал тоже. О, знал бы ты как жаловалась мне Калистия, рассказывая все это! Бернатов нахмурился, но его мозг зацепился за последнюю фразу. - Ты можешь с ними разговаривать. – Сказал он, больше утверждая, нежели спрашивая, и Павел кивнул. - Да. С некоторых пор – да. – Его лицо омрачилось на секунду, но быстро вернулось к своему прежнему выражению. – Они решили вывести тебя из леса, но ты оказался просто непробиваем. Ходил кругами и не замечал намеков, когда дриады возжелали от тебя откровенно избавиться! Павел широко улыбнулся и уставился на капитана так, словно ожидал от того реакции. Бернатов не знал, что ответить. - И поэтому ты… наша встреча… – Сформулировать мысль внятно ему не удалось. Как бы не вертел бывший капитан фразу, так или иначе выходило неумелое обвинение. Павел это понял. - Нет. Когда Калистия рассказывала мне все это, я думал, ты уже давно мертв. Иначе бы дриады сразу вывели меня к тебе, как это было с Магаси. Но поскольку этого не произошло, я ни на что не надеялся. А тут, - его глаза блеснули. – Ты вылетел мне прямо под колеса, чем чуть нас обоих не угробил. Бернатов вздохнул. То ли с облегчением, то ли с разочарованием – он сам не понял. - Спасибо. Наверное. – Капитан взял в руки чашку и отхлебнул немного. Чай уже остыл, и показался ему слишком крепким. Павел кивнул и последовал примеру. О чем говорить дальше, Бернатов не имел ни малейшего понятия. История собственного приключения все еще ярко горела перед глазами, но сколько бы капитан о ней не думал, казаться бредом сумасшедшего она от этого не перестала. Галлюциногены? С подозрением уставившись в собственный чай, Бернатов отставил кружку в сторону и поймал на себя взгляд шали. Ответив карлику тем же, капитан перевел глаза на Павла. - Павел,.. - Паша. - Паша. Ты сможешь познакомить меня с… - С дриадами? – Павел отставил собственную кружку и уставился на Бернатова наполовину в неверии наполовину шутливо. – Уверен? - Да. А что мне терять? – Искренне поинтересовался капитан. – Особенно, если ты говоришь, что я обыграл их в их собственной игре из-за собственной толстолобости. Мужчина расхохотался и резко встал, если бы скамья или стол были хоть чуточку легче, то лежали бы на полу. - Хорошо. – Он ударил по столешнице руками, и, как заметил Бернатов, многие шали отреагировали на этот жест – они поднимались. Немного обеспокоенный таким поведением встал и Бернатов. - Пойдем. – Схватив бывшего капитана за руку Павел едва ли не выволок его из дома. На улице у дверей толпилось еще больше шали: казалось, вся деревня пришла посмотреть на новоприбывших, но отчего-то не все решились зайти внутрь. Протащив Бернатова мимо маленьких существ, Павел, все также не выпуская его руки, шагал к лесу, по пути громко и весело что-то втолковывая бегущим рядом карликам. Часть, как заметил капитан, выслушав мужчину спешно исчезала, сияя широкими и, как ему показалось, предвкушающими улыбками, часть наоборот, прибивалась к их шествию, вываливаясь из домов и переулков. Бернатов успел пожалеть о сказанном. Павел притащил бывшего капитана на другой край огромной деревни, прямо к кромке леса. Здесь не было тропинки или дороги, широкая нетронутая полоса непролазного кустарника лишь немного была вдавлена внутрь кругловатой полянкой, на которой, к немалому изумлению Бернатова, возвышалась груда камней, странно походящих на… Он не знал на что. - Это… Павел остановился, наконец выпустив его руку и в два шага достиг странной груды камней. - Это алтарь. - Пояснил он оставшемуся позади Бернатову, но на него даже не обернулся. Зато сам капитан с нескрываемой настороженностью оглядывался по сторонам. Алтарь. Странное слово почти вышло из употребления, оставшись в лексике художественных и исторических книг. Кажется, другое название таких вот каменных груд – капища. Место, где приносят жертвы…Богам? Духам? Бернатов ощутил ползущий по спине холодок, вместе с капелькой пота, и вновь пожалел о собственной поспешности. Или глупости. - Эй. – Он шагнул к Павлу, разбиравшему камни, сидя перед ними на карачках, и, возможно слишком панибратски, положил тому ладонь на плечо. И правда. Павел поднялся словно развернувшаяся пружина. Резко, сбрасывая с плеча чужую руку. Он развернулся с такой явной угрозой, что Бернатов был готов получить удар по лицу, но его не последовало. - Я покажу тебе дриад. – Вместо ответа отчеканил Павел, и перестал капитана даже замечать. Он прошел мимо него, чтобы взять из рук шали приготовленные корзинки, стал раскладывать их содержимое на камнях алтаря, и Бернатов не придумал ничего лучше, кроме как отойти к выстроившимся полукругом шали. Те загалдели, освобождая достаточно места для нового зрителя. Ритуал, каким бы он ни был, их явно будоражил и восхищал. Наконец Павел закончил приготовления. Обернувшись через плечо, бросив на шали хитрый взгляд и что-то им сказав, он достал из кармана небольшую коробочку. Ее предназначение осталось капитану непонятно ровно до того момента, пока Павел не высыпал на камни в центре алтаря какие-то сухие травы и не поджег их. Тонкая струйка дыма потекла в небо, и шали, взявшись как один за плечи друг друга и раскачиваясь в такт мерным ударам невесть откуда взявшегося барабана, затянули песню. Нет, Бернатов быстро понял, что от привычных ему песен эта слишком отличается. Шали молились. Их голоса улетали к небу вместе с дымом, вытягивая несуществующие для них ноты. Бернатов увидел, как из общего круга вышло несколько шали постарше в отличных от других одеждах, как они подошли к алтарю и встали рядом с Павлом. Они говори с ним без слов, и только губы отвечавшего им человека беззвучно шевелились. Это были жрецы, понял Бернатов. Один из жрецов кивнул на очередной ответ, и Павел отступил, выходя прочь из образованного шали маленького круга. Начиналось что-то сакральное, в чем не положено было участвовать людям. Бернатов смотрел во все глаза. Жрец поднял к небу руки, и его голос разнесся над всеми как громовой раскат. Он не произносил слов, как показалось бывшему капитану, издаваемые им звуки уж никак не могли ими быть. Остальные жрецы скоро последовали его примеру, да и некоторые шали тоже принялись истово шептать, то и дело вбрасывая ладони к небу. Павел стоял не шевелясь. Бернатов посмотрел на его безразличную к чужим ритуалам спину, и подумал, что вряд ли надсмотрщик перенял веру своих заключенных, даже видя необъяснимое. Пламя в алтаре меж тем внезапно стало разгораться против всех законов физики. Хотя, может, сухая трава послужила куда лучшим топливом, чем Бернатов полагал изначально, только и всего. Но пламя разгоралось, и это было глупо отрицать. Жрецы взялись за руки. Стоя у священного для них костра шали начали раскачиваться из стороны в сторону, и грозная песня стала тягучей и плавной. Они взывали. Не к суровым богам, как понял Бернатов, но к своим защитникам и заступникам. И те им ответили. Лес колыхнулся. По его листве и кронам побежали круги, словно по воде. Волна за волной зов молитвы уходил вперед, передавался от ствола к стволу, от ветви к ветке. Жрецы оборвали свое завывание. Волны побежали назад – ответ получен. Взметнулось, коротко рявкнув, пламя. Оно погасло, когда от ближайшего ствола отделился прозрачный силуэт. С каждым шагом он все больше и больше обретал плоть, становился цельным, почти не отличимым от людей, если бы не два обстоятельства – девушка была абсолютно нага. У нее не было ярко выраженных половых признаков, а густые зеленые волосы уж точно не были окрашены. Дриада – без труда догадался Бернатов. Он заметил, как чуть улыбнулся Павел, и уже через мгновение все шали опустились перед существом на колени. Остались стоять лишь люди. Бывший капитан смотрел во все глаза. Дриада первым увидела не шали, но Павла, и правда, стоящего человека было трудно не заметить – он был гигантом в стране лилипутов. Но вот она улыбнулась, сделала шаг ближе и заговорила на своем неведомом языке. Бернатов не слышал слов, ни единого звука не вылетало из ее рта, как и жрецы дриада общалась мысленно, но Павел ее прекрасно слышал и понимал. Он улыбнулся ей в ответ, а потом его руки сами стали складываться во всевозможные жесты. Бернатов узнал и их. Так же Павел общался с некоторыми шали. Видимо и те, у входа в деревню, тогда были жрецами. Или шаманами? Бернатов не был сведущим во всех тонкостях изживших себя понятий. Он вздрогнул, когда и дриада, и Павел повернулись к нему. Разговор наконец добрался до цели. Павел взмахнул рукой – его пальцы сложились в несколько быстро сменивших друг друга фигур, - и он выжидающе поднял бровь. Бернатов развел руками, он ничего не понял. Павел слишком картинно хлопнул себя по лбу. - Прости. – Его слова разрезали тишину, оказавшуюся слишком плотной, почти ощутимой. – Я спросил, хочешь ли ты, чтобы Долорес с тобой заговорила? Бернатов посмотрел на дриаду. Та так же выжидающе заинтересовано смотрела на него. Ответ нашелся сам. - Да. И тут же сознание капитана взорвалось. Дриада явно была несдержанной личностью, поскольку гвалт заваливших Бернатова вопросов оказался слишком невыносимым. Он заткнул уши, скорее инстинктивно – дриады общались не голосами. Павел что-то показал девушке, и та, смутившись, ослабила свой напор. «Прости» - отчетливо прозвучало, и Бернатов мотнул головой. – «Я не хотела тебя ранить, просто ты первый человек после Павлоса, кто смог пройти испытание моих сестер». - Мда уж. – Бернатов потер ухо. – Я рад, что смог вас позабавить своим страданием. Дриада нахмурилась, и капитану пришлось улыбнуться, показывая, что сказанное им – не более чем шутка. Та поняла и улыбнулась в ответ. «Как тебя зовут?» - Она сделала маленький шаг вперед, отчего все еще лежащие ниц шали едва не попятились. - Алексей. Алексей Бернатов. Дриада смутилась, и робко посмотрела на Павла. Тот, помолчав немного, сложил руками несколько фигур. «А! Алексис». –Обрадованная дриада чуть в ладоши не хлопнула, но быстро лицо ее помрачнело. – «Что ж, Алексис, ты второй человек, получивший наше разрешение входить в лес. Но знай, стоит тебе нарушить правила, как мы придем за тобой. Все мои сестры и я придем за тобой». Бернатов кивнул, и на лице дриады снова засияла улыбка. Она повернулась к Павлу и заговорила с ним и только с ним. Капитан не мог узнать, о чем шел разговор, но судя по довольным лицам обоих – о чем-то приятном. Наконец дриада шагнула к Павлу и тот склонился, чтобы ее рука легла не его голову. Дриада провела ладонью по чужим волосам и лицу, а затем что-то сказала. Ее губы дернулись, произнося неслышимое заклятие, лес за спиной зашумел раскатами далекого эха, шали вздрогнули и вжались в землю. Павел выпрямился, когда дриада убрала руку и улыбнулся, складывая пальцы. Девушка фыркнула прямо по-человечески и вернулась в ствол из которого появилась. Шали стали медленно и неуверенно подниматься. - Все. – Павел тряхнул плечами, подходя к мало что понявшему Бернатову. – Как тебе первое знакомство? Он вернул капитану его необдуманный панибратский жест, но в отличии от самого Павла, тот не стал скидывать с плеча чужую руку. - Удивительная раса, - признался он. – Что она сделала в конце? Павел провел рукой по волосам. - Благословила. - На что? - Тебе знать не обязательно. Бернатов пожал плечами. В том, что у Павла с местными особые отношения он уже не раз за сегодня убедился. Странностью больше, странностью меньше. Это и правда не его дело. - Теперь на базу? Павел окинул взглядом поднявшихся шали и бездумно кивнул. Но до базы они добрались только к вечеру, и Бернатов раз сто проклял эту поездку. Потому что лес теперь принял и его.