Ещё одно начало

      Вечерело. Венди возвращалась к новому лагерю после разведки некоторой части окружающей территории. За ней неизменно следовал призрак её сестры — Абигейл. Сегодня удалось избежать ситуаций из разряда «бей-беги», так что призрак был жив, насколько может быть живым призрак, а на Венди не было ран. Да и боевое копьё, которое девочка держала в руках, всё ещё было в идеальном состоянии, будто Вигфрид его только что сделала и даже не успела положить на землю. Или в сундук. Или отдать кому-то. Но даже так, когда тебе не нужно никого колоть острым камнем, терпеть боль от укусов или просто бежать прочь до жжения в лёгких, ты всё равно можешь устать ходить весь день и заносить заметки на импровизированную карту. Хорошо, что лагерь уже виднеется. Венди даже может видеть, что Уиллоу разожгла костёр и сидит возле него, направив взгляд в глубь танцующего огня. А ещё Венди видит Уилсона, который опять пытается что-то смастерить из электрических штуковин, шестерёнок и прочей лабуды, которую он либо нашёл, либо сделал. Справедливости ради стоит сказать, иногда у него получаются хорошие вещи. Например, прошлым летом он смог сделать увеличительное стекло из сапфира. У него тогда получилось несколько разных линз, одну из которых тихонько прихватила Уиллоу, а после «обронила» её возле леса. Нетрудно догадаться, что запас древесного угля всё ещё не кончился.       Рядом с костром так же сидят Вольфганг и WX-78. Они тоже были посланы на разведку и, очевидно, уже вернулись. Робот не двигался, пребывая в спящем режиме. Вольфганг методично уничтожал запас тефтелей. Чуть в отдалении сидел Вэс и ковырял землю палкой. Ну или он что-то рисовал на земле. Это более вероятно, учитывая, что Веббер сидел рядом, обняв свои колени, и с интересом смотрел за действиями Вэса. Да, конечно к Вебберу относятся с настороженностью, можно даже сказать побаиваются его. Но Венди не боится. Да и мим тоже вполне спокойно относится к гуманоидному пауку. А что его бояться? Он же добрейшей души человек! Почти человек, но речь не о том. Плюс он приносит пользу этой компашке выживающих тем, что может договориться с пауками, чтобы те не кошмарили лагерь и живущих в нём людей. Очевидно, с Веббером жизнь стала гораздо легче. И никто не может с этим поспорить, а потому и стараются относиться к нему хорошо.       Венди не увидела в лагере Вигфрид и Уикерботтом. Либо они куда-то зачем-то пошли, либо спят в уже установленных палатках. И всё же хорошо быть частью группы, ведь ты можешь сделать только свою часть работы, а всё остальное сделают, как ни странно, все остальные. Всего-то один день и у людей уже есть полноценный лагерь. Остаётся надеяться, что больше никакая огромная огнедышащая муха сюда не прилетит и людям не придётся улепётывать без половины вещей. Да, жуткий был день. А сколько ещё впереди жутких дней? А сколько вообще впереди дней? Венди не знала. Никто не знал. Может, Максвелл где-то там сидит на троне и уже знает, как, что и куда повернётся в жизни выживающих. А они что? А они ничего. Сегодня не умер — уже счастье. Только Уилсон постоянно пытался что-то делать, чтобы выбраться. Впрочем, только он и может что-то делать, а все остальные только молча или ворча оказывают посильную помощь.       Венди почти подошла к самому лагерю, вот только несколько шагов сделать и можно бросить рюкзак на землю и туда же воткнуть копьё. Уилсон, Веббер, да и остальные кто был в лагере её уже заметили. Учёный хотел что-то сказать, но не успел. Яркая вспышка и шум — в Венди ударила молния и та упала на землю. Веббер подскочил с земли и бросился к своей подруге. Уилсон удивлённо посмотрел на громоотвод, стоящий почти в центре базы выживающих. И тут ударила вторая молния, поразив мальчика в паучьем теле. В эту же секунду ещё одна молния попала в Абигейл, отчего на её месте остался только красный цветок-заколка. И на этом всё закончилось. Больше молний не было.       — Чёрт, на небе ни облачка, а тут такое, — произнесла Уиллоу, быстро подойдя к Венди. Она приложила палец к её шее, нащупывая пульс. Пульс был и был он вполне нормальным.       — Провод в небо… не сработал, — прохрипел Вольфганг, не совсем понимая, что вообще только что произошло.       — НЕБО ДЕЙСТВУЕТ ВНЕ ПРОТОКОЛА, — произнёс WX-78, анализируя ситуацию.       — Да заткнитесь вы, — сказал Уилсон, проверяя наличие жизни в теле Веббера. Паучонок тоже был в порядке. — Жив, — заключил учёный.       — Венди тоже жива, — кивнула Уиллоу, обнаружив на шее девочки золотой амулет со странным белым камнем. Он казался совсем прозрачным снаружи и становился всё менее прозрачным в глубине. А ещё он будто бы совсем слабо светился.       — ДОКЛАДЫВАЮ: ЕСЛИ ПОРАЖЕНИЕ МОЛНИЕЙ НЕ БЫЛО СМЕРТЕЛЬНЫМ, ОНИ НЕ ДОЛЖНЫ БЫЛИ ТЕРЯТЬ СОЗНАНИЕ, — подметил робот странную деталь. И в нормальном мире, разумеется, удар молнии почти наверняка смертелен. Но в мире, где за один день можно три раза сойти с ума и чуть не умереть от собственных галлюцинаций, где свиньи ходят на двух ногах и разговаривают, где пчёлы размером с кулак, где зимой приходит огромный одноглазый олень, где… суть в том, что здесь молнии не заставляют тебя потерять сознание. Любой из выживающих это подтвердит, ведь в каждого из них попадала молния как минимум два раза. А в одного невезучего мима целых восемь.       — Поганый демон! — выругался Уилсон. — Мухи ему было мало, он теперь молнии меняет! А что дальше? Вместо одного циклопа придут два? Луна с неба свалится? Чтобы собрать ягоды с куста его надо будет победить в бою на мечах?       — ВЕРОЯТНОСТЬ НЕ НУЛЕВАЯ, — вставил свои пять шестерёнок робот. Стоящий рядом Вэс сделал какие-то жесты руками.       — Бессмысленно гадать, чем нам намерены нагадить. Сейчас то что делать? — сложив руки на груди, спросила Уиллоу. Уилсон помолчал несколько секунд, после чего заговорил:       — Сначала уложим их спать, потом дождёмся возвращения Вигфрид и Уиекерботтом и вместе с ними будем обсуждать нашу нелёгкую. Может, что-то и поймём. Ладно, помогите мне их в палатки отнести.

***

      По тронному залу теней распространялась неизменная надоедливая музыка. Ставшая отвратительной мелодия резала слух. Привыкнуть к ней казалось невозможным, как и игнорировать её. Максвеллу, удерживаемому на троне теневыми руками, уже давно хотелось сломать этот проклятый граммофон. Схватить, бросить об пол, растоптать ногами. Пару раз он пытался, да вот тени каждый раз препятствовали ему. Временами он пытался говорить с тенями, о чём-то их просить, молить их, торговаться с ними. Слова никогда не действовали. Тени почти никогда не отвечали ему, лишь изредка показывая ему абстрактные образы из теневой материи.       В конце концов «правитель» просто сдался. Он не мог противостоять той силе, которая по настоящему правила этим миром. Он никогда не мог понять эту силу. Ведь… ему позволили играть со здешней реальностью. Это был просто пустой камень посреди бушующего моря. Максвеллу позволили делать что угодно с местностью, флорой и фауной. Позволили немного побыть Богом. А когда фокусник воплотил свой идеальный, проработанный, сбалансированный и просто прекрасный мир, тени приковали его к трону. С тех пор у Максвелла почти не было никаких возможностей. Даже просто взять и пройтись по собственному, как он раньше думал, миру было нельзя без одобрения теней. Он больше не мог ни создавать новое, ни изменять уже существующее. Он мог просто сидеть и слушать эту чёртову музыку почти всё это время. И ведь он до сих пор не понимает, почему всё именно так. Зачем тени его сюда затащили? Почему разрешили быть Богом? Почему заперли его? Почему поддерживают в нём жизнь?       Максвелл спрашивал об этом у теней, но они никогда ничего не объясняли. Редко они вообще реагировали на его слова и неважно какими они были: молящими или оскорбляющими. И да, спустя долгое время и множество пустых слов он, наконец, сдался. Сидел себе на троне, временами выполняя требования теней. Иногда они требовали поймать какого-то человека, иногда хотели, чтобы Максвелл сделал какую-то новую тварь. Тогда землю этого мира начали топтать ещё и гиганты. И ещё некоторые существа, наличие которых изначально не предполагалось.       Но сегодняшний день был немного другим. Казалось, та его тень, которую он использовал для временного выхода из этого мира, вела себя странно. Она стояла напротив Максвелла и улыбалась. Фокусник даже не сразу обратил на это внимание. Но когда он посмотрел на эту тень, он понял кое-что: больше это была не его тень. Это было… чем другим. Чем-то самостоятельным.       — Я погляжу, тебе не очень удобно сидеть на этом троне. Да, приятель? — заговорила тень голосом Максвелла. Сам пленник на троне проглотил все слова, которые он мог бы произнести. — Думаю, всем будет лучше, если твое тело больше не будет занимать место.       Теневые руки подняли Максвелла с трона и поднесли его к тене, в руке которой появился теневой меч. Как бы фокусник ни пытался двинуться, тело его не слушало. То ли магией, то ли страхом, но его парализовало.       — Твоё тело будет уничтожено, но твоей душе не удастся покинуть этот мир, — произнесла тень, проведя пальцем по лезвию меча.       — Н-нет. Отпустите! — закричал фокусник. Конечно, он часто думал о смерти, но когда она вот так стоит перед ним… на его глазах выступили слёзы. Он не хотел умирать. Но ещё больше он не хотел оставаться здесь на всю оставшуюся вечность.       — Хватит одного удара по шее, — тень улыбнулась и занесла меч для удара. Максвелл зажмурился, ожидая удара.       Внезапный грохот, похожий на звук захлопнутой двери, заставил «правителя» вздрогнуть. Вдруг он понял, что никто и ничто его не держит. С опаской он открыл глаза. Здесь не было тронного зала, не было странной тени. Здесь была трава и деревья, а на траве перед ним лежал кодекс Умбра, из-за которого он и попал в этот мир. Каким-то образом Максвелл внезапно оказался совершенно в другом месте. Он не знал в каком именно, он не знал как и почему. Но кое-что он точно знал, или, скорее, чувствовал: только что кто-то кардинально изменил его судьбу.