Глава 14

      Ты права, требуя сначала разобраться с проблемами. К тому же он сам решил, что сначала все карты на стол, а потом он на этом столе планирует свою крошечку отжарить…       Но сначала — правду.       — Я развёлся с Эмиркой. В отместку она отказалась от Никиты. Вот так… Ребёнок был ей нужен лишь для того, чтобы женить меня на себе. Сам по себе сын ей не нужен, так и сказала. Она написала отказную от родительских прав на него.       — Я в шоке, — говоришь, уже твёрдым и трезвым голосом, из глаз пропала поволока желания.       Да уж, такие разговоры у кого угодно желание сведут к нулю. Но он уже начал идти этой дорогой правды, значит, нужно до самого конца дойти.       — Более того, Никита вообще не мой сын.       — Никита не твой сын? — уточняешь с усмешкой. — Вот этому я вообще не удивлена. Он на тебя не похож! Почему же ты этого не замечал?!       — Неужели ты считаешь меня кретином, которого так легко можно обмануть и охомутать на всю жизнь?       — Нет, Том. Я считаю, что ты местами излишне благороден. Твоё чувство долга и ответственности иногда шагает впереди всего, что нужно тебе самому.       — Так и есть, Т/И. Я расскажу, как было дело. В прошлом Эмирка представила мне доказательства беременности. Я не сразу поверил ей на слово, повёл в частную клинику, чтобы провести независимую экспертизу. По срокам всё совпадало. Я решил, что должен поступить, как мужик, и взять на себя ответственность за ребёнка. Но прежде чем принять решение о женитьбе, как только срок беременности позволил, я потащил Эмирку на экспертизу. Для определения отцовства. Я женился на ней лишь после того, как получил документальное подтверждение отцовства. Понимаешь? Экспертиза ДНК подтвердила моё отцовство. Поэтому я ни разу не усомнился, что Никита мой сын, а не чей-то… Однако недавно Эмирка попала в аварию, Никита пострадал. Врачи обнаружили затемнение на снимках. Нужно было провести операцию, это потребовало ряд анализов. В ходе которых выяснилось, что я никакой не отец Никите.       — Но как же тогда экспертиза ДНК, которую вы проводили?       — Я ещё раз перепроверил результаты. Никита — не мой сын по крови. Я надавил на Эмирку. В прошлом ей помогли подделать результаты экспертизы на определение отцовства. Брак ей удалось заключить при помощи подлога и обмана.       — Вот это да… Какая коварная тварь! Впрочем, я не сильно удивлена. Но, наверное, подделать результаты теста-ДНК на отцовство было непросто… Не думала, что у неё имеются такие возможности!       В твоём голосе неподдельное удивление и возмущение. Он знает, кто помог Эмирке всё устроить. Твой отец, Клим, внёс очень большую лепту в разрушение ваших с них отношений.       Он может рассказать об этом. Равно как может и умолчать.       Секунда на размышление.       Решает не очернять твою память о Климе. Отца своего ты любишь безмерно. Не хочет, чтобы ты думала о нём с горечью. Тем более, Клим был по-своему прав. Он считал, что ему не место рядом с тобой и защищал свою принцессу, как мог, думая, что его ложь пойдёт во благо.       — Не важно, как ей это удалось. Факты на лицо. Я развёлся с Эмиркой. Но пацанёнок остался при мне.       — Выходит, что Никита тебе совсем чужой! Но ты его при себе оставил.       — Надо было отдать его в приют? — задаю вопрос ровным голосом. — Расскажи, как я должен был поступить по-твоему?! Я растил его как своего, как родного. Он родной для меня! Неужели ты считаешь меня мудаком, способным сбросить своего ребёнка в приют?       Ни в чём тебя не упрекает. Его девочка ещё совсем юная.       — Нет! — вскакивает на ноги, сжав пальцы в острые кулачки. — Я не считаю, что ты из таких кретинов. Напротив, ты очень благородный и ответственный, никогда не бросишь в беде, и я люблю в тебе это. Но когда ты сказал, что развёлся с Эмиркой, я мысленно приняла факт, что ты будешь навещать сына.       — Но ситуация иная. Сын при мне.       — Сын при тебе, а Эмирка до сих пор его настоящая мама! Мама, которую он знает и любит, какой бы тварью она ни была. Говоришь, что расстался с ней, что она бросила сына тебе?! Но она же коварная и изворотливая змея! Что, если она захочет вернуться, пообщаться со своим сынишкой? А ты, как правильный и благородный, не станешь этому препятствовать, потому что Никита будет скучать по маме? Неужели ты ему откажешь в праве увидеться с ней?! А уж эта ушлая дамочка может обернуть это в свою пользу! Что, если она снова начнёт плести козни, соблазнять тебя… Да просто находиться рядом постоянно и требовать возврата полной семьи?! Что будет?       — Я не позволю ей и на метр приблизиться к Никите. Будет сложно, конечно. Но Никита ещё мал и сможет адаптироваться быстрее, чем если бы всё затянулось. Эмирка от Никиты отказалась. Родительских прав у неё теперь нет. Права общаться, видеться, пытаться наладить связь — тоже нет и не будет. Клянусь. Это моё последнее, окончательное слово в этом вопросе, — говорит твёрдо.       — Прости, Том, но у меня голова идёт кругом. Ведь если ты оставил себе Никиту… Я должна принять его, как своего, и полюбить? Стать его мамочкой? Боже, Хан, у меня и своих деток нет. Я же совсем ничего не знаю и не умею… Я стану мачехой прежде, чем стану мамой. Вдруг я всё провалю эпично, и Никита меня возненавидит?! А я должна буду…       — Ты ничего не должна мне, Т/И. Я знаю, что это сложно принять. Потому ничего не требую. Лишь прошу подумать. Я люблю тебя и хочу в свою жизнь. Навсегда хочу. Хочу большую семью и кучу крошечных Томчиков от тебя. Но… Это твоя жизнь и я не вправе требовать, чтобы ты приняла весь мой багаж. Просто говорю, как есть, и то, что при мне сейчас, никуда не денется. Так уж сложилось, что я успел достаточно пожить на этом свете и нажил себе груз. Я ни о чём не жалею, кроме того, что по глупости дал втянуть себя в обманный брак. Но я хочу быть с тобой и буду откровенен, что от сына не откажусь. Он часть меня. Кровь значения не имеет. Если мы с тобой хотим идти дальше, то только так. У тебя вся жизнь впереди, маленькая, но ты уже взрослая и решать, как поступить, тоже придётся лишь тебе. Я перед тобой сейчас максимально открыт в чувствах и желаниях. Я тебя очень сильно люблю. Ты — моя единственная. Это один раз и навсегда, на всю жизнь. Я хочу видеть тебя счастливой. Поэтому приму любое твоё решение.       — Любое? Даже так? — спрашиваешь со слезами в голосе.       — Любое.       — Как у тебя получается быть таким, Том? Ты делаешь меня счастливой и одновременно самой несчастной?! Я не буду говорить тебе «да» прямо сейчас. Это сложный выбор, и я хочу подумать, прежде чем ответить, — начинаешь плакать и искать салфетки в своей крошечной сумочке.       Как там вообще может поместиться хоть что-то?!       — Разреши обнять тебя? — тянется в твою сторону. — Не могу видеть, как ты плачешь.       — Не надо! Ты обнимешь меня, и я окончательно расплавлюсь, соглашусь на всё, что угодно, потому что не могу мыслить здраво в твоих руках! — выставляешь вперёд ладони, как щит. — Но ты просишь о сложном. Я должна подумать. Дай мне время!       Едва ты выскакиваешь из кабинета, как на его телефон приходит короткое сообщение от Бекетова.       Всего одно слово.       «Готово»       Бля… В суматохе переживаний за жизнь Никиты, за проблемами с разводом он даже забыл на время, что «заказал» Коваля.       Перезванивает приятелю мгновенно.       — Сделал?       — Разумеется. Давно сделал, а ты с оплатой тянешь. И я тебя из-за этого не прикончил лишь потому, что, кажется, у тебя зад в пене от проблем. Да?       — Прости, дружище. У меня были семейные проблемы. Я погряз в них с головой и только сейчас начинаю думать о другом и видеть дальше собственного носа. Я тебе должен. Ещё и за задержку? Какой процент?       — Я тебя не первый год знаю. Поэтому на тормоза спустил. Другим бы не простил такого. Но неужели не слышал о крупной заварушке? — удивляется Бекетов. — Братья Коваля и вся его родня активно грызётся за бизнес и имущество.       — Не слышал, Бекетов. Мне реально было не до того!       — Подробности будут через пять минут на почте. Сегодня сможешь?       — Само собой. У меня всё готово.

* * *

Проверяет, сделал ли Бекетов свою работу чисто. Всё, как он и сказал. С удивлением понимает, что новость о смерти Коваля его никак не радует. Просто смахнули с пути досадную помеху, и больше ничего. Гораздо больше он думает о своей ситуации, беспокоится за Никиту и за отношения с тобой…       Он не должен тебя торопить, знает, и лезть к тебе прежде, чем решишь что-то для себя. Но как же хочет быть рядом…       Пока что прибывает на место встречи с Бекетовым.       — Результатом доволен?       Серо-голубые слова Бекетова подёрнуты деланным безразличием. С виду и не скажешь, что этот мужик в дорогом костюме-тройке — опасный человек. Бекетов умеет выглядеть расслабленно. Сейчас он похож больше на управленца или на большого босса в кресле.       Но внешность бывает обманчива.       От мужчины в костюме от Армани с глубоко запавшим, усталым взглядом никто не ждёт опасности.       И зря.       Коваля Бекетов устранил, как и договаривались. Всё выглядит, как несчастный случай на стройке, не подкопаешься.       Свою работу Бекетов выполнил на отлично, пора и расплатиться.       — Работой доволен. Оплата переводом? — усмехается, зная, что он скажет.       — Налом, — отрезает и поворачивается ко мне спиной, медленно шагая в сторону своего седана.       — Я так и знал. Жди. Скоро подойду…       Выгрузив из багажника джипа небольшую спортивную сумку, направляется к Бекетову. Он неторопливо курит, сидя на багажнике своего авто.       — Бросай, пересчитаю, — лениво указывает рукой на авто. — Закуришь? — предлагает сигаретную пачку.       Вытягивает две сигареты, по старой привычке.       — Ты дамские, что ли, куришь? — удивляется Том тонкой палочке.       — Сначала попробуй, потом говори.       Вдыхает дым. Чёрт. Надо же, крепкие! Разговор о дамских сигаретах отпадает сам собой. Бекетов докуривает, втаптывает окурок в землю, влажную после дождя, и неторопливо пересчитывает деньги.       — Всё ровно.       — Я рад. Говорил, что уезжаешь?       — Да. Работа есть. За бугром.       — Хорошо. Вернёшься, посидим как-нибудь в баре? Хлопнем по пивку?       — Ты же знаешь. Я пиво не пью, — бросает на британца недовольный взгляд и садится за руль.       Встаёт рядом с ним, гадая, получится уломать на выпивку самого Бекетова или нет.       — Да пофиг, что закажешь, то и будешь пить.       — Подумаю. Работа такая, что заранее нельзя предугадать, вернёшься или нет, — меланхолично подводит итог Бекетов и застёгивает сумку, бросая её на заднее сиденье.       — Чё не в багажник? — спрашивает.       — Да так… Занят, — отмахивается Бекетов.       — Стоп! Ты слышишь?       — Ничего не слышу. Показалось тебе, наверное…       — Нет, я что-то слышу!       Делает пару шагов назад, к багажнику… Прислушивается. Точно! Звук идёт оттуда.       — Бекетов! — шиплю. — Ты кого там везёшь?!       Наёмник громко цыкает и выбирается из машины, натягивая перчатки из тонкой, дорогой чёрной кожи.       — Говорю же, занят багажник. Проблемой одной, — морщится. Наклоняется и стучит ладонью по багажнику.       — Тише будь! В следующий раз тебе не захочется меня дурить!       В ответ раздаётся стук. Прислушивается. Сдавленное мычанье.       Женское?!       — Бля, ты девку там, что ли, везёшь?!       — Не твоё дело. Говорю же, проблема одна, — скидывает его пальцы с плеча. — Она прыткая. Ничего с ней там не будет.       — Ты бы проверил, что ли, как она там…       Бекетов бросает в сторону Тома холодный взгляд, но тем не менее, распахивает крышку багажника.       — Ёб твою мать… Бекетов! Она совсем девчонка! — посвистывает, разглядывая длинноногую, стройную девушку. Темноволосая, со светлыми глазами.       От света она прищуривается и закрывает глаза связанными руками.       — Ты не знаешь, сколько от неё проблем, — мрачно выдаёт Бекетов. — Ну что, Анна-Мария, усвоила урок?!       Девушка быстро-быстро кивает. Бекетов лёгким рывком помогает ей выбраться из багажника и развязывает кляп.       — Пить хочу! — выпаливает сходу пересохшим голосом.       Отходит и наблюдает за происходящим со стороны. Ему это не нравится. Но в дела Бекетова лезть не стоит. Иначе прихлопнет так, что никто не узнает, что тебя убили. Скажут, просто кусок крыши на голову упал. Случайно.       — Держи!       Бекетов протягивает девушке бутылку.       — И я не Анна-Мария. Я Марианна.       — Пей. Захлопывай рот и садись на заднее сиденье. Будь тихой, как мышь! Девушка делает несколько крупных глотков, пьёт жадно, даже струйка воды по подбородку стекает. Потом внезапно швыряет тяжёлую бутылку в лицо Бекетова и срывается с места.       Челюсть до самой земли отвисает.       — Вот сука. В нос ударила и мой жилет водой залила! — отряхивается знакомый.       — Нифига себе скорость! — смотрит вслед беглянке. — Атлетка, что ли?       — Я же говорил, проблема! — фыркает Бекетов, неспеша доставая пистолет.       — Стой! — хватаю приятеля за плечо. — Ты не пристрелишь её? Совсем же девчонка! Сколько ей?!       — Восемнадцать. Полных. Лет… — провожает взглядом стремительно удаляющуюся фигурку.       — Так что за дела с ней?       — Ничего. Я долг из её папаши выбить хотел. Он копыта откинул, не успел заплатить за заказ. Я приехал к их семейке. Она мне навязалась.       — То есть, как это, навязалась?! На тебя непохоже…       — Там обстоятельства. Тем более, Анна-маленькая брехливая сучка-Мария, сказала, что знает, где её папаня денежки на чёрный день хранит.       — Соврала?!       — Спиздела, как нефиг делать. Причём, правдоподобно очень. Я купился, — говорит недовольно. — Говорю же, проблема.       Бекетов вытягивает руку с пистолетом и стреляет.       По левую сторону от девушки. Та бросается в противоположную сторону. Снова выстрел.       Бекетов отличный стрелок. У него орлиное зрение и твёрдая рука.       — Следующий выстрел будет в спину. Марш назад! — говорит негромко. Девушка замирает на месте без движения. На несколько секунд. Потом медленно разворачивается и плетётся в обратную сторону.       — Набегалась? — холодно интересуется Бекетов, когда девушка, тяжело дыша, замирает возле автомобиля. Небрежно двигает дулом в сторону багажника авто. — Полезай.       — Может быть, я на заднее сяду? Как мышка? — умоляюще смотрит на Бекетова. От такого проникновенного, подёрнутого слезами взгляда у любого бы сердце дрогнуло. Но только не у Бекетова.       — Полезай. Тряпку в рот.       — Я без тряпки! Буду молчать… — обещает.       — Ладно. Но разуйся.       — Зачем?!       — У меня багажник — чище, чем дом у Президента. Недавно шёл дождь. Ты подошвами кроссовок грязи собрала, как свинья на пастбище. Разувайся и полезай живее!       Девчонка неловко опирается о машину и разувается, оставив кроссовки с налипшими комьями грязи, и залезает в багажник.       — Руки вытяни перед собой, — Бекетов раздаёт указания и перетягивает тонкие запястья хомутиком.       — Порядок! — захлопывает крышку багажника. Нарочно громко и ухмыляется. — Поедем по плохой дороге. И ты не пикнешь! — стучит ладонью.       Потом он жмёт мою руку, предварительно сняв перчатки, и разворачивается.       — Бекетов!       — Ну?       — Ты носки её видел?       — А что с ними? Дырявые? — хмурится. — Кажется, новые были.       — Да я не про то. Они розовые, там рисунки с облачками из ваты и лошадками. Ну, дитё же!       — С облачками из ваты, — передразнивает. — Вот именно такую вату в уши она и может натолкать.       — Ребёнок, — усмехается Том.       — Это не ребёнок. Это дьяволёнок. Совершеннолетний. Проблемный! — напирает другой.       — Ты вроде на задание собрался. За бугор. Куда проблему свою денешь? Под замок закроешь?!       — Нет. С собой возьму.       — Так проблема же!       — Знаю. Как раз будет отвлекать всех подряд и путать карты!       Странный расклад. К тому же явно здесь дело не только в деньгах… Но что творится в голове у Бекетова, знает только сам Бекетов.       Чёрт с ним. У него и без него своих проблем по горло. Простившись с Бекетовым, Том снова проваливается в мысли о тебе и начинает материть себя.       Способ, которым он донёс до тебя информацию, был не самым лучшим.       Вдруг ты подумаешь, будто он Никиту выше тебя ставит?! Том таких сравнений вообще в голове не проводит. Никита — часть его жизни, а ты — единственная любовь в его жизни. Ради тебя и умереть не жалко.       Надо было сказать, что тебе самой вовсе не придётся заниматься мальчишкой. Есть нянечка — Женя, прекрасно ладящая с малышом, есть Том, блин, в конце концов…       Мужчина не бросает все заботы на твои плечи.       Выхватывает телефон из кармана в желании тебе позвонить.       Но потом медленно опускает руку. Нет, тревожить не стоит, давить и торопить тоже нельзя… Том должен довериться твоему выбору и принять его, каким бы он ни был.