Часть 4

      Дэни смотрела на синтета и мучительно пыталась придумать, как реагировать на его признания, что отвечать.       - Это... очень мило с твоей стороны, - пробормотал она, растерянно отводя взгляд. Лишь бы не заподозрил, сколь глубоко безразличен ей цвет его волос.       - Может, прогуляемся по этому райскому месту, девственному новому миру, принадлежащему только нам двоим? - предложил Дэвид, встал и протянул ей руку, ту самую, которой раньше не было, которую он, должно быть, сам себе отсёк, чтобы сойти за Уолтера, а позже, за семь лет вынужденного бездействия, восстановил. Ведь на "Завете" имелись средства первой помощи не только для людей, но и для синтетиков, вернее, для одного конкретного синтетика, который так много значил для этой рискованной экспедиции, так много делал для неё, да вот в итоге всё-таки сплоховал...       У Дэни вновь заныло сердце, но повода не принимать приглашение Дэвида у неё не нашлось, и она, пошатываясь от нервного истощения, заковыляла вслед за андроидом к берегу безымянного озера.       - Скажи, милая, - продолжил он, неторопливо, чинно вышагивая по каменистой местности, будто по изысканному паркету, - а ты когда-нибудь задумывалась о смысле жизни?       Дэни, стараясь подстроиться под его размеренные движения, задумалась. Она просила Дэвида рассказать о себе, а он вместо ответа стал допытываться ровно о том же у неё.       - Кажется, нет, не задумывалась, - пожала Дэни плечами в тот момент, когда Дэвид, шедший с ней под руку, изящным, выверенным движением предусмотрено отодвинул с её пути крупный кусок известняка или чего-то ему подобного. - Я всегда просто жила: училась, работала и... так далее.       - И что же, неужели никогда не возникало желания помыслить о чём-то большем, чем просто жизнь? О великом и прекрасном? Ты чем-то увлекалась? Создавала сама?       Дэни обескуражено покачала головой. Глупо было полагать, что у неё может найтись хоть один, хоть самый крохотный рычажок влияния на этого безумца.       - Жаль... - констатировал он с видом жестоко обманутого в своих надеждах человека. - Тогда тебе, увы, не понять меня. Но благодарю тебя за попытку, милая, добрая Дэни.       Дэвид тяжело вздохнул и, развернувшись лицом к озеру, пнул небольшой серый камушек в сторону водной глади. Камушек, подскочив, с оглушительным в пустынной тишине звуком канул в воду, та поглотила его, как время поглощает всё и вся, делая ничтожным то, что казалось самым важным в жизни.       В тупом оцепенении Дэни смотрела, как успокаивается встревоженная вода, стирая из памяти то, что случилось лишь мгновение назад, а Дэвид вновь обратился к ней:       - Не расстраивайся, любовь моя, ты всё равно прекрасна! Так прекрасна, что я, пока смотрел на тебя, спящую, написал музыку в твою честь.       С этими словами синтет извлёк из висевшего у него на поясе чехла изящную костяную флейту, с чувством, с глубочайшим почтением и даже благоговением к тому, что должно было вот-вот произойти, приложил мундштук инструмента к губам, прикрыл глаза, и... флейта его запела.       Дэни была достаточно равнодушна к музыке, и та никогда не играла в её жизни хоть сколько-то значимой роли, однако мелодия, что понеслась над озером вместе с трепавшим волосы ветерком, обволокла её и вызвала в душе странный отклик. Мелодия была достаточно простой и чуть торжественной, но казалась вдове Бренсон тревожной. В ней слышались отзвуки тоски и безысходности, приправленные чем-то ранящим.       Дослушав до конца, Дэни долго не могла вымолвить ни слова, и лишь когда настороженный, будто в ожидании строгого вердикта, Дэвид с надеждой заглянул ей в глаза, поняла, что не отвертится.       Не будь синтет с "Прометея" тем, кем был, Дэни искренне восхитилась бы таким замечательным подарком, если не из любви к искусству, то хотя бы ради постой человеческой благодарности. Была бы польщена, растрогана, да что угодно ещё, но...       - Я не могу подобрать нужных слов, - на свой страх и риск сказала она. - Ещё никто никогда и ничего не сочинял для меня.       Дэниэлс ощущала себя премерзко: вроде бы она и не лгала, и в то же время сама вздрагивала от неискренности, наигранности и натянутости своих слов.       - Печально, - промолвил Дэвид, убрал флейту обратно в чехол и, заложив руки за спину, продолжил: - С другой стороны, это значит, что я стал первым. Дэни... - он установил с ней очень близкий (даже слишком близкий) зрительный контакт и заговорил взволнованной, запальчивой скороговоркой: - Когда я добьюсь не просто идеальной формы жизни, а идеально разумной формы - да, милая, да, я и это сумею, будь уверена! - я буду без устали рассказать этим совершенным созданиям о тебе, о том, какой ты была чудесной. Я каждый день стану играть им гимн в твою честь, и они будут вечно восславлять тебя, свою великую праматерь...       Высказав это, он столь же порывисто приблизил Дэни к себе, влюблённо впился в неё взглядом, а потом и губами...

***

      Дэни вся съёжилась, по старой памяти надеясь на то, что вот сейчас, в этот ужасающий момент её беспомощности, грозным молотом древнего громовержца за спиной её мучителя мелькнёт стремительная фигура Уолтера. Тот, словно герой из легенд, рывком, полным невозмутимой ярости, отбросит Дэвида прочь, к воде или скалам, и между ними начнётся битва, безжалостная и завораживающая.       Наверное, именно поэтому Дэни застыла, как будто парализованная. Потому, видимо, не сработали рефлексы самозащиты, и сухой, неумелый поцелуй андроида остался без какой-либо реакции с её стороны. Кроме слёз, что так позорно и не к месту покатились из зажмуренных глаз.       Возможно, если бы в тот миг она закричала, забилась в его руках и послала бы в самое глубокое адское пекло, он разозлился бы и позволил ей умереть на месте, не вынуждая становиться "великой праматерью" для своих чудовищ. А может, и нет. Может, её дальнейшая судьба никак не зависела от её поведения. Может...       Поглощённая отчаянием, Дэни не сразу заметила, что синтет отпустил её и со сдержанной, покровительственной улыбкой на лице сказал:       - Пойдём, я провожу тебя до дома, любимая. Тебе нужно отдохнуть перед началом новой жизни, наполненной глубочайшим смыслом. А у меня, прости, ещё много всего намечено на сегодня. Но ты не волнуйся, я всё сделаю как надо. Можешь на меня положиться.

***

      Дэни вновь сидела на крыльце "своего" дома у озера и малодушно предавалась глупым грёзам, на которые раньше не отважилась бы, привыкнув быть смелой, сильной и деятельной.       Из спасительной полудрёмы к ней выходил Уолтер, садился рядом и бережно обнимал за плечи, обволакивая теплом дружеской поддержки, надёжностью и чувством несокрушимой, всеобъемлющей безопасности.       - Уолтер, - шептала она пересохшими губами, но внутренне кричала, из последних сил представляя, что зов этот каким-то фантастическим образом вырвется за пределы Оригае 6, достигнет далёкого мёртвого мира, всколыхнёт эфир его серых шумов и долетит до слуха того, в ком она сейчас так нуждалась.       Нерациональная, сумасшедшая, но такая притягательная мечта мешалась в воспалённом сознании с мыслью о том, что бедному андроиду с "Завета" сейчас лучше бы ничего не слышать, быть отключённым, а не ловить мучительные ошибки из-за невыполненных деректив.       - Уолтер... - так и улетало к безымянному озеру неподалёку. - Уолтер... - в этом имени была какая-то странная, фантомная анестезия.       Уолтер...