Часть 2

      У Лань Цижэня не было причин разочаровываться в маленьком Юане. Малыш так льнул к нему, так восхищался каждым его движением, был так счастлив, когда Цижэнь стал учить его каллиграфии, так сиял, когда Цижэнь гулял с ним, брал на руки, помогал принимать ванны, что Цижэнь невольно вспоминал то время, когда растил Сичэня и Ванцзи, когда Ванцзи ещё мог улыбаться, хотя бы изредка. Когда А-Юаню впервые предстояло спать в покоях Лань Цижэня и рядом с постелью наставника он увидел маленькую хорошенькую кушетку с подушкой и одеялом, вышитыми голубыми облачками, как все в резиденции ордена Лань, то так крепко обнял Цижэня, что тот был глубоко тронут, и хоть и совсем слегка, но поцеловал воспитанника в лоб. Когда А-Юань лег в постель и закрыл глаза, Лань Цижэнь погладил его по голове и прошептал: — Ты так похож на А-Чжаня в детстве, А-Юань… Юань улыбнулся. — А Ханьгуан-цзюнь наверняка вырос таким совершенным, благодаря наставнику Ланю… — Спи, А-Юань, — нежно сказал Лань Цижэнь. — Завтра у нас будет урок игры в вэйци.       Он напоил воспитанника теплым травяным настоем для придания сил и крепкого сна и лег спать рядом, на собственной кровати, одеяло и подушка на которой тоже были с нежно-голубым отливом.       Цижэнь ожидал, что воспитанник может начать скучать во время уроков игры в вэйци, но тот, напротив, увлёкся, передвигая по доске изящные черные и белые овальные камни, а правила игры запомнил мгновенно, удивив даже Цижэня, видавшего на своем веку многое, так что вскоре наставник Лань обзавелся не только благодарным, но и умелым, несмотря на свою юность, партнёром для игры в вэйци. — Черные и белые камни так красивы, наставник Лань… — зачарованно произнес однажды Юань, поглаживая камни для игры в вэйци. — В вэйци красиво всё, А-Юань, — мягко улыбнулся Цижэнь, поглаживая воспитанника по голове. — Не только чёрные и белые камни, но и доска. Юань кивнул. — И резная бамбуковая шкатулка для камней, наставник Лань. — Разумеется, — согласился Лань Цижэнь. — Но в вэйци мы сегодня играли уже достаточно, пора заняться каллиграфией.       Юань просиял. С наставником Ланем занятия каллиграфией превращались в подлинное волшебство. Цижэнь, прекрасно зная, как по душе его воспитаннику занятия каллиграфией, обучал этому Юаня столь же бережно и тщательно, как и другим искусствам, положенным адепту Лань. Легонько, едва заметно, погладив малыша по голове, Лань Цижэнь положил перед ним принадлежности для письма и улыбнулся, видя счастливое предвкушение в глазах Юаня. Старейшина Лань умел увлечь своего воспитанника, которому доставляло не только истинное наслаждение, но и покой выводить черты ханьцзи одну за другой в правильной последовательности. Цижэнь никогда не повышал на Юаня голоса, если тот иногда допускал ошибки в начертании, но поправлял его так мягко и деликатно, что глаза воспитанника наполнялись благодарными слезами и Юань с готовностью переписывал тот ханьцзи, в начертании которого допускал ошибки, не менее трёх раз. Впрочем, за сегодняшнее занятие Юань не допустил ни одной не только ошибки, но даже и неточности. А так как их музыкальные занятия также прошли идеально, Цижэнь был особенно доволен им, и в награду за усердие решил сводить Юаня в сосновую рощу на прогулку, помедитировать и выпить чаю с ним вместе, а в конце дня приготовить и ароматную ванну. Цижэнь был доволен усердием Юаня и не хотел, чтобы малыш слишком тосковал, пока Лань Ванцзи нет рядом. Когда Юань засыпал в комнате Цижэня, тот, вглядываясь в личико воспитанника, поразился, причем, уже не в первый раз, тому, как этот ребенок похож на его А-Чжаня. А-Юань так же льнул к нему, так же им восхищался, и, вспоминая свою строгость с младшим племянником, Цижэнь решил теперь по мере своих сил исправить это с Юанем. Легонько погладить по волосам на ночь, напоить медовой водой со снадобьем, если малышу нездоровилось — почему бы и нет? Ведь это не будет нарушением никаких правил, а А-Юань не будет тосковать о Лань Ванцзи. К тому же, его А-Юань смотрит на него, Лань Цижэня, с такой благодарностью, что это стоит всего…