Часть 3

      Утром Юаня уже ждал чудесный сюрприз — теплая ванна с травами, собственноручно приготовленная Цижэнем. Юань любил воду, умел плавать, ему даже нравилось медитировать в холодном источнике, но тёплая ванна с лёгким освежающим ароматом была настоящим подарком. Глаза Юаня затуманились слезами радости, но заплакать он не успел — Цижэнь к тому моменту уже осторожно раздел его и уложил в ванну. Юань закрыл глаза и тихо ахнул от удовольствия и благодарности, когда Цижэнь самыми кончиками пальцев вымыл его волосы и помассировал плечи, руки и спину. Как во сне, Юань услышал просьбу Цижэня закрыть глаза, и как только он это сделал, Цижэнь бережно облил воспитанника теплой водой из бамбукового ковшика. Все это было слишком хорошо, и глаза Юаня снова наполнились слезами. Цижэнь с осторожностью вынул его из ванны, не спеша, обсушил полотенцем тело и волосы и мягко спросил: — Что такое, А-Юань? Все хорошо, у меня нет никаких причин быть недовольным тобой, совсем наоборот. — Я знаю, наставник Лань, но… Все это слишком хорошо, и я… — Юань всхлипнул. Он не ожидал, что Цижэнь улыбнётся в ответ. — Я знаю, А-Юань. — Цижэнь слегка погладил воспитанника по волосам и усадил спиной к себе, принимаясь расчёсывать. Он бережно собрал волосы Юаня в пучок, скрепил заколкой и повязал лобную ленту, в которую, пока малыш спал, вплел целительное заклятие, предохраняющее от слабости и головных болей. — Как хорошо, наставник Лань… — прошептал Юань, ожидая, что Цижэнь предложит ему заняться уроками, но после лёгкого завтрака, сегодня показавшегося Юаню особенно вкусным, наставник Лань, сказав вполголоса, что уроками придет время заняться позднее, предложил воспитаннику прогулку в сосновой роще. Юань обожал гулять там, как и Цижэнь в детстве, и, держа наставника за руку, едва сдерживался, чтобы не пробежаться. Цижэнь знал, что иногда, вдали от посторонних глаз, Лань Ванцзи позволяет своему воспитаннику нарушать правило, запрещающее бегать, но сам решил поступить иначе и мягко сказал: — Иди ко мне.       Оказавшись у Цижэня на руках, Юань тут же забыл о том, что только что ему хотелось бегать, и заслушался историями наставника о выдающихся адептах Лань — художниках, целителях и философах, под которые вскоре задремал. После такой чудесной прогулки занятия каллиграфией и музыкой прошли как никогда легко и приятно, а тренироваться с мечом под руководством наставника Ланя оказалось и вовсе чудом. Засыпая вечером, Сычжуй спросил: — Наставник Лань, а где сейчас Ханьгуан-цзюнь? Ему трудно? — Навряд ли, А-Юань, ему ведь нужно только сделать несколько визитов, — ответил Лань Цижэнь, поглаживая воспитанника по волосам. — В орден Цзян, орден Цзинь, орден Не и в орден Оуян. Это не то же самое, что участвовать в ночных охотах, где опасность может ожидать на каждом шагу, и не прием при императорском дворе, где крайне важно соблюдать все тонкости этикета.       Юань кивнул и неслышно зашептал молитву, прося Небеса оберечь своего отца, пока того нет рядом. Цижэнь отлично понимал, что могло встревожить Юаня: кто знает, сколько времени может занять визит в четыре ордена подряд, и что может случиться в дороге… — Засыпай, — произнес Лань Цижэнь успокоительно. — С Лань Чжанем ничего не может случиться, пока его любят здесь, — уверил он, безмолвно присоединяясь к молитве воспитанника.