Часть 6

      В Нечистой Юдоли Не Хуайсан принял Лань Ванцзи так тепло, словно они не виделись много лет, подарил ему чудесный веер для Юаня, беспрестанно при этом говоря о том, что если понемногу, незаметно даже для самых консервативных адептов ордена Не, заменить сабли веерами, то это послужит лишь к будущему благу и процветанию Нечистой Юдоли. — Боевые веера? — невольно заинтересовавшись, спросил Лань Ванцзи. В ответ Не Хуайсан только улыбнулся. — И это тоже, Ванцзи-сюн, поскольку защита от нападений и оружие на ночных охотах необходимы, но, прежде всего, веера ордена Не будут служить средством исцеления. Веер, спасающий от ран одним взмахом, веер как духовное оружие, которое никогда не послужит причиной искажения ци, веер, способный легко развеять монстров, хоть бы и самых сильных, или обезвредить противника, не убивая. Возможно, моё золотое ядро и не так сильно, как у других, но, поверь мне, кое-чего я уже смог достичь. Ах, Ванцзи-сюн, с какой радостью я бы подарил такой веер тебе или Вэй-сюну… — Он встретился взглядом с Лань Ванцзи и кивнул в ответ на невысказанный вопрос последнего. — Да, это так, я тоже любил Вэй-сюна, так, как только можно любить лучшего друга, и мне до сих пор очень больно, что я ничего не смог сделать тогда. Ты мне поверишь, если я скажу, что меня до сих пор мучает раскаяние за это, что вижу Вэй-сюна во сне и просыпаюсь в слезах?       В глазах Не Хуайсана на мгновение мелькнуло что-то, чего Лань Ванцзи не смог понять. Второй Нефрит внимательно взглянул на главу ордена Не, но Не Хуайсан уже прикрыл лицо веером и посмотрел на Лань Ванцзи уже не загадочно, а как-то просяще: — Ничего, Ванцзи-сюн… Признаться, я ведь ещё ничего не знаю. Я только хотел, чтобы ты знал, что и я тоже любил… Нет, люблю, до сих пор люблю Вэй-сюна. Он был… Нет, не был, а есть лучше и благороднее всех нас. Я знаю, знаю, Ванцзи-сюн, на нем нет ничьей крови! — Не Хуайсан уронил голову на руки и тихо заплакал. — О, если бы он остался жив, если бы ты успел спасти его, я бы принял вас обоих, спрятал бы от всеобщего гнева. Дагэ наверняка не стал бы возражать, видя, как искренне вы оба преданы друг другу, а если бы Вэй-сюн был рядом, дагэ сейчас уж точно был бы жив… Лань Ванцзи покачал головой. — Слишком много предположений, глава ордена Не. Глава ордена Не, если главе ордена Не не изменяет память, едва не погиб сам, когда у Чифэн-цзуня случилось искажение ци, а если бы Вэй Ин случайно попал под горячую руку Чифэн-цзуню? — Вэй-сюн был слишком умён, он не допустил бы… — сквозь слезы проговорил Не Хуайсан. Лань Ванцзи видел, что это совершенно искренние слёзы скорби о лучшем друге, и не заметил, как глаза его также наполнились слезами. Слёзы Лань Ванцзи иссякли куда скорее, чем слезы Не Хуайсана, но теперь Второй Нефрит сидел, как статуя, и Не Хуайсан отлично видел, сколь глубоко его горе. — Тогда я ещё многого не мог и не знал, Ванцзи-сюн, но сейчас… — прошептал он страстно, словно ему был известен некий секрет, — обещаю, я сделаю всё, что смогу. — О чём ты? — не понял Лань Ванцзи, но Не Хуайсан с искусством, доступным лишь ему одному, уже перевел разговор с воспоминаний о Вэй Усяне на Юаня. — Сейчас я могу сделать многое для А-Юаня, Ванцзи-сюн. Нечистая Юдоль будет малышу вторым домом. Когда бы А-Юань ни приехал сюда, я обещаю, у него будет всё. Куда ты сейчас? В Балин Оуян, я полагаю? Лань Ванцзи кивнул. — Это хорошо, — улыбнулся Не Хуайсан. — Балин Оуян — самое спокойное и уютное место из всех возможных, после Гусу Лань, конечно, — добавил он. — Пиши мне, если потребуется, я в полном твоём распоряжении, Ванцзи-сюн, и для А-Юаня сделаю всё, что в моих силах. — Я не сомневаюсь в искренности твоих дружеских чувств ко мне и в расположении к А-Юаню, — заметил Лань Ванцзи, — но ты как будто хотел мне что-то сказать, и всё же так и не сказал. Не Хуайсан едва заметно покачал головой. — Ванцзи-сюн, поверь мне, я бы поделился с тобой всем, но… Я ведь и сам ещё ничего не знаю.       Лань Ванцзи ничего не ответил и они расстались. Не Хуайсан посмотрел вслед улетающему Бичэню и прошептал: — Все, что я ни сделаю теперь, Ванцзи-сюн — для тебя, для А-Юаня и для Вэй-сюна… — Он зажёг благовония, преклонил колени и что-то зашептал, но обращался ли к богам, духам, своему дагэ или Вэй Усяню, этого не знал уже никто.