Часть 1

«Недостойная Погасшая душа.» Звонкий, полный презрения голос, раздался где-то за большим залом с тронами. Затем послышался стук трости и тяжелые шаги, по шлепающему звуку которых было ясно, что их обладатель ходит босиком. Снова он. «Что привело тебя к этим тронам?» Показавшись из тени, король Лейндела мельком оглянул вторженца. Та же белая остроконечная шляпа, покрывающая водопад белоснежных волос, серебро кожи лица и хлад лазурных глаз. Из вооружения — посох с синими кристаллами и изящная рапира. Только броня сменилась: на замену маговским тряпкам (разве что, белые перчатки остались) пришлась кольчуга из синего серебра с темным плащом, видимо, дареная или краденая у альбиноров, а на ногах красовались длинные, богато украшенные самоцветами сапоги семьи Кария, тоже, вероятно, краденные. Они уже встречались. И не раз. Морготт преследовал его под видом Маргита с тех пор, как тот одолел его иллюзию на мосту пред замком Грозовой завесы. И не сказать, что это были обычные поединки: молодой маг то и дело пытался решить вопрос дипломатическим путем и уговаривал знамение пропустить его, но все его жалкие рассказы о помощи Мелине и нежелании убивать не действовали на короля. Таким сказкам никто не поверит, тем более он, воин, переживший Раскол, одолевший тысячи Погасших, у которых на уме было одно — захватить власть и разрушить то самое, чего Морготт так отчаянно желал и что поклялся защищать. Так с чего бы ему верить очередному честолюбивому Погасшему? «А-а…» — процедил он, вспоминая мотивацию Погасших. Под растерянным взглядом мага он стал осматривать иллюзорные троны, созданные им же, перечисляя их бывших обладателей: «Годрик золотой, чудо-близнецы, Микелла и Маления… Генерал Радан, претор Рикард, Лунная принцесса Ренни… Коварные предатели, все до единого. Вы все — одного поля ягоды.» Величавая рогатая фигура встала около самого большого трона, своего, настоящего. Он высокомерно возвышался напротив малых фантомных тронов. Знамение преподнес трость к лицу и яростно произнес: «Грабители, подгоняемые пламенем тщеславия!» Иллюзорные троны испарились, а каменное покрытие незамысловатого орудия сражения стало трескаться, явив свой истинный облик — кривой меч, переливающийся проклятой кровью. И тогда Погасший понял — это настоящий Морготт. «И да начертают на твоей убогой могиле: Убийца — король Морготт, последний из королей, повелитель Элдена!» Король ознаменовал начало боя быстрым взмахом клинка. Маг успел отскочить и отбежал от нападавшего. Тот стал обходить его, выжидая действий. — Морготт, ну внемлите же моим словам! — вдруг закричал маг. — Я вам не конкурент. Если вы явили мне себя настоящего, то я тем более не хочу наносить вам вред! — Да ладно? — саркастично удивился король. — Вам только одного надо — захватить власть. Я этого не допущу. Маг сложил посох с рапирой на землю и раскинул руки в капитулирующем жесте. — Я не буду сражаться. — Тогда умри. Одного резкого выпада мечом хватило, чтобы разорвать кольчугу и нанести длинную рану поперек торса. Маг вскрикнул и упал на колени, схватившись за кровоточащую рану. Он потянулся к фляге с лекарством, но не успел — Морготт тут же вонзил острие клинка прямо в сердце. Погасший замертво упал и испарился, как это всегда и бывает. *** Возродившись в покоях королевы, маг пытался отдышаться, отходя от предсмертной агонии, но вскоре сел как ни в чем не бывало и взялся зашивать волшебной иглой кольчугу. Теперь ему хватало лишь отдышки, чтобы прийти в норму после недавно испытанной смерти. За все свое путешествие он уже привык умирать, а врожденный ясный ум астролога не давал ему потерять рассудок. «Вот же упрямец! Строит из себя великого защитника, а чести — как ума у Марики! Как можно было убить сдавшегося?!» — выговорился маг вслух. Так выражаться он позволял себе только в одиночестве, как никак, он был воспитан в порядочной семье. Но в глубине души его таилась обида за всю ту свалившуюся на него ответственность, которую он не просил. И тут явилась Мелина, привычно образовавшись из частиц света. — Тебе надо убить Морготта, чтобы пройти дальше. Разговорами ты его не усмиришь, — сказала девушка. — Я понимаю, но… Я не хочу убивать! Я этого не выбирал! Я не герой и не правитель, и не хочу им быть! — Ты зашел уже слишком далеко — поздно отступать. Если тебе трудно, можешь призвать меня на помощь в бою. Маг промолчал, уткнувшись сердитым взглядом куда-то в пол. С одной стороны, он действительно не мог решить вопрос мирно. Понимание этого пришло к нему в сражениях с Маргитом, хоть и иллюзией, но обладающей разумом самого Морготта. Но с другой, он не хотел наносить вред, и тем более убивать разумное существо. Для него это было ужаснее любой пытки. Он побывал во многих катакомбах, на фестивале войны, но ничто не сломило его так сильно, как избиение лишившейся рассудка Реналлы и убийство Годрика, хотя тот и был жестоким тираном, о смерти которого мечтали многие. Убийство всегда ощущается как тяжелое бремя, будто сзади всегда плетутся призраки твоих жертв и обвиняют во всех грехах этого мира, а кровь с рук никогда не смывается. Это и есть угрызения совести, которые маг особенно сильно чувствовал, ведь не считает себя ни героем, ни воином, ни вообще кем-либо, кто в праве решать чью-то судьбу. И все же, слова Мелины действительно доказали ему, что к Морготту по-другому не воззвать, поэтому маг принял решение впервые сразиться по-настоящему, а не с позорно дрожащими коленями. — Ладно, я сражусь с ним. Но тебя призывать не буду. Ты его точно не пощадишь. — Как знаешь, — прозвучали последние слова Мелины перед тем, как она исчезла. Уже серьезно настроенный Погасший вновь поднялся по лестнице в тронный зал. Пройдя через арку, он заметил, что Морготт сидел на троне, но сразу же встал, завидев врага. — Снова пришел меня уговаривать? — встретил привычный раздраженный голос. — Нет, я сражусь с вами, — в тоне юного мага наконец появилась серьезность. — Куда вдруг пропала твоя вычурная вежливость, самый жалкий из Погасших? Маг не ответил на унижение, и зарядил посох, выпуская в противника звездные чары. На протяжении боя Морготт слишком прыдко для своего размера уклонялся, стремительно сближался и наседал, не давая Погасшему атаковать. «Он сражается совсем не так, как его иллюзии!..» — подумал маг, пытаясь избежать быстрых ударов мечом, комбинирующихся с атаками иллюзорного оружия. «Надо внимательно следить за ним и выжидать нужного момента для атак» Погасший подтер кровь из носа, получив контрудар илюзорным кинжалом, когда пытался пустить комету. Но после следующей удачной атаки, Морготта одолел сильный кашель, заставивший его опереться на меч. Маг сразу прервал рвущиеся из посоха звезды и подбежал к раненному. — Что с вами? — растерянно спросил он. Как вдруг Морготт выгибается и кричит, высвобождая свою проклятую кровь с такой силой, что Погасшего откинуло взрывной волной. Оружие вылетело из его рук и со звоном ударилось оземь. Но пелена кружащегося мира позволила ему разглядеть силуэт меча Морготта, вспыхнувшего красным огнем. Сквозь звон в ушах он мутно слышал, как подавленно говорит король: — Троны… осквернены моим же проклятием… Я не могу вынести такого позора. Это не останется безнаказанным. Морготт подошел к контуженному человеку, насадив его на меч и поднимая высоко в воздух, чтобы затем пренебрежительно скинуть в лужу своей же крови. — Пусть скверна просочится в твою душу, — последнее, что услышал маг перед очередной смертью.