Глава 30. Умные мальчики живут дольше. Иногда

Питер наблюдал.В последнее время это стало его основным занятием — навязанным, но на удивление продуктивным. Реабилитация оказалась паршивым временем для беготни по лесам, зато идеальным — для препарирования реальности. А Питер любил анализ. Анализ, в отличие от Арджентов, не пытался всадить в тебя обойму аконита и не вопил о возмездии. Стайлз Стилински ему нравился. И это было в высшей степени досадное открытие. — Посмотри на него, — негромко произнес Питер, застыв у окна. — Мальчишка еще не владеет фактами, но уже всё прочувствовал. Оливия, стоявшая чуть поодаль, прищурилась, изучая дерганые движения подростка внизу. — Он слишком быстро выстраивает логические связи. Это бросается в глаза. — Именно, — кивнул Питер. — И что самое скверное — он делает это не из праздного любопытства. Им движет чистый инстинкт. Он чует угрозу там, где остальные видят просто сумерки. — Инстинкт выживания, — констатировала она.— Интеллектуальный, — поправил Питер с тенью уважения в голосе. — Редкая и крайне опасная разновидность. Внизу на парковке Стайлз внезапно замер, бросил какую-то резкую фразу Скотту и начал озираться. В его движениях не было слепой паники — это был осознанный поиск, проверка гипотезы на местности. Питер хищно усмехнулся. — Видишь? Он не ищет под кроватью монстров из сказок. Он ищет закономерности в хаосе. С такими, как он, обычно либо договариваются на берегу… либо избавляются от них в первую очередь. Оливия перевела взгляд на Альфу. — И всё же ты его не тронул. Хотя в ту ночь он был идеальной мишенью. — Именно поэтому и не тронул, — спокойно отозвался Питер. — Будь у него клыки, он бы за считанные часы вычислил, кто я и к чему стремлюсь. А мне сейчас меньше всего нужны свидетели, способные думать быстрее, чем я успеваю заметать следы. Волк внутри Питера согласно рыкнул. Стайлз был слишком ценным ресурсом, чтобы тратить его на мясо, и слишком опасным, чтобы подпускать близко. Пока что. Оливия хмыкнула, скрестив руки на груди и не сводя глаз с пустой парковки. — А Скотт? — в её голосе прозвучало едва уловимое сомнение. — В нём ты тоже видишь «инструментальный потенциал»? Питер поморщился, словно от зубной боли. — Скотт — это сплошной комок импульсов. Эмоциональный, предсказуемый, бесконечно удобный в своей наивности. Он сначала чувствует, потом действует, а думает… ну, иногда — никогда. — Ты слишком жесток к нему. — Я просто честен, Лия, — Питер пожал плечами, и в этом жесте было больше холодного рассудка, чем во всем полицейском департаменте. — Честность и жестокость — разные вещи, хотя люди часто их путают. В это же время в своей комнате Стайлз Стилински начинал с самого очевидного — с визуализации хаоса. Настоящей доски с нитями у него пока не было (отец и так косо посматривал на его увлечения), зато была тетрадь, превращенная в хаотичный атлас паранойи. Вырезки, распечатки, обрывки фраз — всё, что шериф предпочитал не замечать ради сохранения рассудка. Его рука летала по бумаге. Стрелки. Восклицательные знаки. Имена. ПОЖАР ХЕЙЛОВ (7 ЛЕТ НАЗАД). ХАРРИС — МЕРТВ. ХИМИЯ? ПОЧЕМУ ОН? ЖИВОТНОЕ? СЕРЬЕЗНО, ПАП?! СКОТТ → УКУС → АЛЬФА. ГДЕ КУКЛОВОД? Стайлз откинулся на спинку стула и с силой потер лицо, чувствуя, как под кожей начинает зудеть от азарта. — Так, — пробормотал он в пустоту. — Либо я непризнанный гений, либо мне пора бронировать палату с мягкими стенами. Хотя, судя по новостям, нашего единственного вменяемого психотерапевта в этом городе уже кто-то съел. Он вызвал в памяти образ Оливии. Слишком спокойная для того, кто работает среди трупов. Слишком вовремя оказавшаяся на парковке. Слишком внимательная к деталям, которые обычные люди игнорируют. «Она знала», — осенило его. — «Не всё, но точно больше, чем говорит. Гораздо больше, чем я могу выжать из гугла». Стайлз улыбнулся — нервно, остро, с тем самым блеском в глазах, который всегда пугал Скотта. — Отлично, — прошептал он, открывая ноутбук. — Значит, начнем препарировать тебя, «нормальная» Оливия. Питер почувствовал это почти физически. Не магией — чистой логикой хищника, который понимает: за ним больше не просто подглядывают, его начали вычислять. — Мальчишка начал копать, — произнес он с сухим, почти отеческим удовольствием. — Уже? — Оливия обернулась, удивленно приподняв бровь. — Разумеется. Он из той породы людей, которые не могут не искать дно у омута. Знаешь, Лия, такие мальчики вырастают либо в великих детективов… либо в трупы с лаконичной пометкой «был слишком любопытен».Оливия посмотрела в окно, туда, где за горизонтом скрылся дом шерифа. — И каков твой план? Позволишь ему дойти до конца? Питер хищно усмехнулся. — Я не собираюсь ему мешать. Мне чертовски интересно посмотреть, докуда он доберется сам, вооружившись только мозгом и страхом. Умный человек без когтей и защиты — это почти трогательное зрелище. Редкая возможность для наблюдения. Оливия покачала качнула головой, не разделяя его восторга. — Ты же понимаешь: если он вскрыет правду раньше времени… — …тогда я решу, что с этим делать, — спокойно отрезал Альфа. — Пока он полезен. Он — якорь для Скотта. Он чует угрозы раньше, чем те успевают открыть пасть. И, что самое ценное, он мне пока не лжет. — А когда он станет опасным для нас? Питер улыбнулся — без тени тепла, одними глазами. — Тогда, дорогая ищейка, мы вернемся к этому разговору. Но не раньше. Внизу, в своей заваленной бумагами комнате, Стайлз внезапно чихнул и затравленно оглянулся на закрытое окно. — Ненавижу это чувство, — прошептал он, ежась от сквозняка. — Когда ты не понимаешь: то ли ты смотришь в бездну, то ли бездна уже вовсю рассматривает тебя через увеличительное стекло. Где-то на крыше госпиталя Питер Хейл был с ним полностью согласен. И для всех остальных в Бикон-Хиллз это было чертовски плохой новостью.